Следователь принуждает мужа подписать заявление на амнистию

Nadejda Atayeva

Следователь принуждает мужа подписать заявление на амнистию

Трагическая история о фабрикации обвинения, окончившаясясмертью

В женской колонии в Зангиатинском районе Ташкентскойобласти 13 сентября 2014 года  скончаласьзаключенная Нилуфар Рахимджанова. Она была обвинена в «причастности к терроризму». Причинуее смерти установить не удается. Тело Узбекистан не разрешил выдать отцу вТаджикистан или мужу.  

Нилуфар Рахимджанова

Нилуфар МаруфовнаРахимджанова, родилась 11 сентября 1977 года в Бухаре, этническаятаджичка. В 1994 году Нилуфар Рахимджанова вышла замуж за Юнуса АббасовичаБурханова, тоже этнического таджика. У них четверо детей.

Муж Нилуфар Рахимджановой — Юнус Аббасович Бурханов (псевдоним — Сайидюнуси Истаравшани). Журналист, специализируется на теме ислама. По образованию востоковед ифилософ. Знает таджикский, узбекский, русский и в совершенстве владеетперсидским и арабским языками.

Он легально живет в Иране и преподает философиюна краткосрочных курсах при Университете Мустафы в Тегеране. Также СайидюнусиИстаравшани — редактор сайта «Kemyae Saadat».В соцсетях активно участвует в дискуссиях о процессах, которые происходят вЦентральной Азии.

Бывает на различных конференциях в Европе.

Отец НулафарРахимджановой — богослов Маруф Рахимджанов(псевдоним — ДомуллоМаруфджона Истаравшани). В середине 70-х он был преподавателем в медресе «МирАраб» в Бухаре, в Узбекистане. Автор перевода Корана на таджикский язык и еготолкования. До распада СССР работал в Институте  реставрации Узбекистана научним сотрудникомСССР.

В 1991 году он написал письмо ИсламуКаримову, где высказал критическое мнение о снятии с поста муфтия ЦентральнойАзии. С 1990 по июнь 1992гг. Домулло Маруфджона был имамом в мечети «Кукалдош» в Ташкенте. А потом чаще был в Таджикистане. В декабре 1992 года был арестован таджикскими властями.

 Затем в ходе гражданскойвойны его вместе с другими оппозиционерами обменяли на пленных бойцовправительственных сил Таджикистана. Позже был реабилитирован. Ему 64 года, ипоследние годы он занимается богословскими исследованиями, пишет книги, написалтолкование поэм Саади “Гулистон” и “Бустон” и издал их.

Таджикские спецслужбы обвиняли его в “причастности к Исламскому движениюУзбекистана (ИДУ)”. Эти обвинения не подтверждаются, напротив, онкритиковал ИДУ за агрессивную политику.

Иран

С 1994 годас мужем и детьми Нилуфар Рахимджанова жила в Иране. Периодически навещалародных в Таджикистане и Узбекистане. В июле 2011 года она выехала из Ирана вТаджикистан, чтобы навестить родственников.

И оттуда позвонила мужу, чтобысказать, что едет в Ташкент на свадьбу к брату.

Он ее предупредил, что ейнежелательно ездить в Узбекистан, так как узбекские власти давно раздражаюткритические высказывания его самого и ее отца богослова Домулло Маруфджона. Ноона решила все-таки поехать.

Последняя поездка в Узбекистан

При переходеузбекско-таджикской границы через погранпост в г. Бекабаде в Узбекистане, вноябре 2011 года Нилуфар Рахимджанову арестовали. И как выясняется, арест былобоснованным.

Рахимджанова прошла государственную границу без паспорта, простодала взятку пограничнику, и ее пропустили. Это обычная практика дляпограничников на посту в Бекабаде. Она уже проходила без паспорта в 2009, 2010и 2011 годах, дав взятку пограничникам.

На сей раз на территории Узбекистана еезаковали в наручники. Во время допроса Нилуфар Рахимджанова сказала, что ееотец известный богослов, она родилась в Бухаре, имеет гражданство Таджикистанаи Узбекистана.

По таджикскому паспорту она проживала в Иране, где ее мужпреподает в университете. Также у нее сохранился, выданный ей в 1997 году узбекскийпаспорт. От гражданства Узбекистана она никогда не отказывалась.

Следствие и суд

НилуфарРахимджанова охотно отвечала на все вопросы и приняла все пожеланияследователя, который говорил ей, что очень хочет ей помочь скорее выехать кдетям и мужу.

И якобы лучший способ для этого – согласиться выступить поузбекскому телевидению и сказать, что ее муж состоит в ИДУ и отправил ее вУзбекистан для совершения теракта.

Следователь уверял, что публичное заявлениевызовет сочувствие к ней, президент ее простит, и она сможет вернуться к семье.И действительно, в 2012 году ее показали по узбекскому телевидению, она сказалавсе, о чем ее просил следователь.

Во времяпредварительного следствия и на следствии Нилуфар Рахимджанова не виделась сродными, адвокат вел дело формально. На суде она призналась родным, чтоговорила все, что просили следователи, потому что они обещали ей отпустить кдетям.

Судприговорил ее к 10 годам лишения свободы. Родные запомнили две статьиУголовного кодекса Узбекистана, по которым ее обвинили: 155 (Терроризм) и 223 (Незаконный выезд за границу или незаконный въезд в РеспубликуУзбекистан). Также ее обвинили в “шпионаже в пользуТаджикистана”. Точных данных об обвинении нет, так как родным не выдалитекст приговора.

Отсутствие доступа к достоверной информации

Проживающиев Узбекистане родные Нилуфар Рахимджановой очень запуганы и просили ее мужа имне звонить. Они отказались прислать ему свидетельство о ее смерти и не желаютпомогать ему выяснить причины летального исхода. Тело Нилуфар Рахимджановойвыдали ее брату, проживающему в Ташкенте, на условиях быстрого захоронения ибез шума. Нилуфар Рахимджанову похоронили в Узбекистане.

* * *

Ассоциация «Права человека в Центральной Азии» считает, чтоНилуфар Рахимджанова стала жертвой фабрикации обвинения в «терроризме» и«шпионаже в пользу Таджикистана» и дискриминации по этническому признаку. Намизвестно, что в Узбекистане давно происходит дискриминация этнических таджиков,особенно тех, у кого есть родственники в Таджикистане. Нарушение ею порядкаперехода государственной границы и паспортного режима Узбекистана узбекскиеправоохранительные использовали для фабрикации обвинения в тяжкихпреступлениях. Причем не только против самой Нилуфар Рахимджановой, но и противее отца богослова Домулло Маруфджона Истаравшани, авторитетного религиозногодеятеля, и мужа Юнус Аббасович Бурханов, открыто оппонирующего режиму ИсламаКаримова. Узбекские власти более 4 лет назад запретили ее мужу, а возможно иотцу посещать Узбекистан. То, что Нилуфар Рахимджанову принудили выступить поузбекскому телевидению и дать показания против близких, показывает: она неимела доступа к защите и была введена в заблуждение следствием. Не исключенно,что к ней применялись психотропные препараты, такая практика в Узбекистане используетсяпо делам, связанным с обвинениями по терроризму. По словам родных, НилуфарРахимджанова вряд ли до суда знала, что такое ИДУ.Отсутствие доступа к достоверной информации, ненадлежащаязащита и постоянное давление на родственников в Узбекистане не исключают того,что Нилуфар Рахимджанова подвергалась жестокому обращению не только наследствии, но и во время отбытия наказания. Не исключено, что именно поэтомувласти не позволили установить причину ее смерти и потребовали быстрозахоронить тело.По сведениям из независимых источников, НилуфарРахимджанова до ареста не страдала никакими хроническими заболеваниями. Но взаключении она болела и была очень испуганной и напряженной. Однажды онапризналась, что ее часто просят давать показания против мужа и отца, и поэтомуплакала.

Другие случаи

Ассоциации «Права человека в Центральной Азии» стало известно, что бывшего генерала армии, пограничникаиз Сурхандарьинской области Узбекистана Хасанова Закира постигла похожаяучасть. Он родился в Ленинабаде, ныне Ходжикент, и был этническим таджиком. Онжил и работал в Узбекистане, имел узбекское гражданство.

В 2011 году егообъявили подозреваемым в шпионаже в пользу Таджикистана. Также ему подбросилинаркотики. Обвинение утверждало, что он сбывал наркотики в преступном сговоре сбывшим полковником афганской армии, гражданином Афганистана МуртазакуломАзизуллой. Закира Хасанова лишили свободы на 20 лет, а Муртазакула Азизуллу —на 15 лет.

Они оба отбывали наказание в колонии 64/21 в городе БекабадеТашкентской области.

В 2011 годуэту колонию посетила миссия Международного Комитета Красного Креста (МККК). Еечлены встретились с Муртазакулом Азизуллой. Через него узнали о том, что ЗакирХасанов нуждается в медицинской помощи. И в следующий раз они включили Хасановав свой список для посещения.

22 сентября 2012 года, накануне нового визитаМККК, группу заключенных, которые были включены в список миссии, отправили втюрьму на станцию Хаваст в Сырдарьинской области. Это было сделано во избежаниеутечки информации о состоянии политзаключенных в результате пыток и плохихусловий содержания.

Их зарегистрировали как “транзитных заключенных”,которые несколько дней будут ожидать этапирования в другую колонию, поскольку вэтот период сведения об их местонахождении нигде не фиксируюся. На станцииХаваст их продержали 47 дней и вернули в колонию 64/21.

Такова практика ГУИН,не желающего показывать независимым наблюдателям заключенных, особенно жертв пыток.Тогда Закир Хасанов должен был отправиться в Хаваст. Неожиданно его оформиликак подследственного по новому обвинению и направили в Таштюрьму, это было 14сентября 2012 года. Его долго прятали от Красного Креста.

В октябре 2012 годастало известно, что в 4-м корпусе Таштюрьмы он умер от пыток. Его усиленнопринуждали дать показания о том, что он якобы шпионил в пользу Таджикистана.

https://www.youtube.com/watch?v=DsGU0O3mcAI

По тремдругим аналогичным случаям наша организация продолжает свое исследование,поэтому мы их пока не публикуем.

Высылки таджиков из Узбекистана

Доступ к материалам по депортации этнических таджиков вУзбекистане блокируют даже для адвокатов. Предоставляем информацию, собраннуюпо  заявлениям в нашу организацию.

Г.Б., гажданкаТаджикистана, 35 лет (фамилию родныепросили не называть из-за угрозы преследования этнических таджиков проживаюих вУзбекистане). В 2011 году вышла замуж за таджика, имеющего гражданствоУзбекистана.

В мае 2014 году ее насильно выдворили из Узбекистана за то, чтобыл пропущен срок регистрации. Двое малолетних детей остались с отцом вУзбекистане.

Жалобы в прокуратуру, МВД и таможенные органы Узбекистана овозвращении матери остались без удовлетворения.

Ёмисбай Ф.,1948 года рождения, и Азиз Т. 1980 года рождения, граждане Таджикистана,проживали в Узбекистане с 1999 года. Были депортированы в Таджикистан 2013 г.

Нам известноболее 14 случаев депортации граждан Таджикистана, они были депортированы наисторическую родину, хотя проживали в Узбекистане по 10 или даже 20 лет. Унекоторых дети граждане Узбекистана или родители.

“,”author”:null,”date_published”:null,”lead_image_url”:”http://1.bp.blogspot.com/-28X5hhHtUNs/VCirQaLStKI/AAAAAAAADTU/-B1DlFR-zsQ/s1600/Nilufar-site.jpg”,”dek”:null,”next_page_url”:null,”url”:”http://nadejda-atayeva.blogspot.com/2014/09/”,”domain”:”nadejda-atayeva.blogspot.com”,”excerpt”:”Трагическая история о фабрикации обвинения, окончившаяся смертью В женской колонии в Зангиатинском районе Ташкентской области 13 сентября 2014 год&#”,”word_count”:1472,”direction”:”ltr”,”total_pages”:1,”rendered_pages”:1}

Источник: http://nadejda-atayeva.blogspot.com/2014/09/

Из новейшей истории полицейской провокации в России. Статья вторая. «Краснодарское дело» // Александр Тарасов

Следователь принуждает мужа подписать заявление на амнистию

Начальник Московского охранного отделения отдельного корпуса жандармов подполковник Мартынов в своем дневнике записал: «…без хорошего провокатора невозможно сделать карьеры… только там, где есть «солидные сотрудники» (провокаторы. – В.Ж.), и выдвигаются жандармы… Словом, «солидный сотрудник» – это успех, это повышение, награды, бесконтрольные суммы, власть».

В.М. Жухрай,
«Тайны царской охранки: авантюристы и провокаторы»

В декабре 1998 г. полностью подконтрольные тогдашнему губернатору Кубани Николаю Кондратенко местные СМИ – телевидение и газета «Краснодарские известия» – сообщили о предотвращении террористического акта против «батьки Кондрата».

Теракт, оказывается, пытались провести анархисты, недовольные национальной политикой Кондратенко и его борьбой с «русофобами и сионистами». К весне 1999 г.

, когда следствие выработало окончательную версию произошедшего, прокондратенковские издания обрушили на читателя новый блок информации: оказывается, имел место международный заговор – один из анархистов-террористов специально приехал взрывать Кондратенко из Чехии, а руководили местными террористами из Москвы.

И если бы ни бдительность рядовых сержантов милиции Александра Приловского и Геннадия Санина – не было бы уже «батьки Кондрата» в живых. Служебное рвение сержантов было оценено по справедливости: каждый по распоряжению губернатора награжден премией в 20 тыс. рублей[1].

Cам Кондратенко получил возможность рассказывать публично о том, что руками анархистов с ним пытался расправиться «международный сионистский капитал»: «В ноябре месяце, – объяснял Кондратенко, – была разоблачена группа террористов, с бомбой – 1,7 килограмма тротила, которую должны были взорвать у меня под кабинетом. Их арестовали. Это оказались люди еврейской национальности…[2]. Среди террористов были чех, адыгеец и русская из Сибири. Что, кроме денег, могло связать этих людей?[3] … Их объединили деньги сионистских центров»[4].

«Краснодарское дело» стартовало 28 ноября 1998 г., когда милицейский патруль остановил для проверки документов в центре Краснодара трех молодых людей: 18-летнего Геннадия Артуровича Непшикуева, 21-летнюю Марию Олеговну Рандину и 22-летнего Яна Мусила.

Первый был студентом Адыгейского госуниверситета, вторая – бывшей студенткой Кубанского госуниверситета, а третий – чешским туристом. Остановлены они были потому, что, по утверждению задержавших их милиционеров, «подозрительно себя вели» (Дело № 112-17. Т. 1, показания А. Приловского и Г. Санина[5]).

Что это значит, пояснила вскоре местная газета: «Формальным поводом для патрульного экипажа послужил неряшливый и вызывающий внешний вид, присущий, по мнению патрульных, деклассированным элементам или наркоманам»[6]. Тут надо иметь в виду, что все трое задержанных были панками – и выглядели соответствующе. Я. Мусил в панк-тусовке носил кличку «Гонза», Г.

Непшикуев – «Крокодил» и «Крэк», а М. Рандина – «No Future» («Будущего нет», рефрен из песни «Боже, спаси королеву» культовой британской панк-группы «Секс пистолз»). Помимо того, Непшикуев был экологистом, участником экологистского движения «Атши», а Рандина – анархисткой, членом Федерации анархистов Кубани (ФАК).

Выглядели они, особенно Рандина, наверное, и вправду «вызывающе» – во всяком случае, журналист В. Тупикин, у которого Рандина останавливалась в Москве, рассказывал, что мимо «No Future» не мог равнодушно пройти ни один милиционер – каждый считал своим долгом остановиться и проверить у нее документы.

Далее события приняли характер фантасмагории: «Проформы ради проверили документы, спросив майкопца Геннадия Непшикуева, что у него в рюкзаке. И услышали: «Бомба!». Ладно, улыбнулись постовые, пошутил и будет.

В ответ Непшикуев раскрыл рюкзак и продемонстрировал: какая-то металлическая банка, две гранаты Ф-1 (без запала), мотки проводков, батарейки «крона», будильник «Слава», паяльник»[7].

«На наш вопрос, для чего ему нужно взрывное устройство, гражданин Непшикуев Геннадий Артурович пояснил, что хотел взорвать администрацию губернатора Краснодарского края. Был задержан и доставлен в часть УВД» (Дело № 112-17. Т. 1, показания А. Приловского и Г. Санина)[8].

Позже в протоколе будет зафиксировано: «В рюкзаке Непшикуева обнаружены: 1. Банка с селитрой, пропитанной соляркой, и шурупами. 2. Гранаты Ф-1, завернутые в газету. 3. Футляр от фотопленки с неизвестным веществом белого цвета. 4.

Банка из-под детского питания с неизвестным желеобразным веществом желтого цвета. 5. Блок спаянных элементов питания «Крона». 6. Самодельное устройство. 7. Будильник с белым проводом и контактом для «Кроны». 8.

Мотки провода синего, черного, зеленого и коричневого цветов. 9. Паяльник» (там же).

Впрочем, как сообщают журналисты В. Воронов и П. Мороз, следствие так и не пришло к единому мнению, могло ли все это устройство взорваться или нет[9].

Сам Непшикуев позже утверждал, что не могло, потому что он «оторвал батарейки от будильника и уже не мог бы припаять» (Дело № 112-17. Т. 2, допрос Непшикуева Г.А., 29.11.1998)[10].

Как именно Непшикуев собирался взрывать «батьку Кондрата» невзрывающейся бомбой – бог весть.

Но странности в этом деле начались еще до задержания Непшикуева и его неспровоцированного признания. Как оказалось (Непшикуев сам это рассказал[11]), «Крокодил» целых четыре с половиной часа кружил по центру Краснодара с бомбой в рюкзаке и в компании людей «вызывающей наружности» – то есть мозолил глаза милиции, мозолил, мозолил, пока наконец его не задержали.

Итак, 28 ноября Непшикуев еще рассказывает, что собирался взорвать губернатора сам, в одиночку – и более никто к этому не причастен. Однако менее чем через сутки Непшикуев резко меняет показания.

Он пишет (явно под диктовку, судя по казенным оборотам) «явку с повинной», где рассказывает, что компоненты взрывного устройства изготовила московская анархистка Лариса Романова, которая и поручила Непшикуеву создать на Кавказе террористическую группу.

Привезли же эти компоненты из Москвы М. Рандина и Я. Мусил (Дело № 112-17. Т. 2, явка с повинной Непшикуева Г.А., написанная собственноручно 29.11.1998)[12].

Журналисты из «Нового времени» связывают изменение позиции Непшикуева с тем, что им плотно занялась ФСБ: «Теперь он уже не хулиган-одиночка, а член организованной диверсионно-террористической группы»[13].

К этому времени Непшикуев уже знает, что следователи ФСБ «плотно» допрашивают всех его родственников: отца, мать, сестру.

В тот же день Непшикуев заявляет, что он «по политическим убеждениям анархист-одиночка» (что истине, по общему мнению, не соответствует и от чего «Крокодил» позже откажется на суде), что «то, что говорил на первом допросе, много напридумывал» и, наконец, что он … не собирался взрывать бомбу: «Если бы я … хотел это сделать, то я бы где-то спрятался.

А на мне были … грязные джинсы, и вид был подозрительный…» (Дело № 112-17. Т. 2, допрос Непшикуева Г.А. в качестве подозреваемого 29.11.1998)[14]. Все это очень похоже на известную практику «уточнения показаний» подследственного, когда тот начинает сотрудничать со следствием и превращается в основного свидетеля обвинения – с тем, чтобы максимально облегчить его участь на суде.

И действительно: на суде в обвинительном заключении ни разу не будет фигурировать адрес краснодарской краевой администрации (ул. Красная, д. 35)[15], а газета «Комсомольская правда на Кубани», рассказывая о процессе, с иронией напишет: «…горе-взрыватель даже не знал, по какому адресу сидит губернатор»[16].

Так в деле появилась еще одна обвиняемая – Лариса Романова. Удивительно, однако, что из дела выпал Я. Мусил! Позже кубанский официоз напишет так: «Странным образом из поля зрения правоохранительных органов исчез гражданин Чехии.

Известно, что он депортирован из России, но проверялась ли его причастность к радикальным организациям у себя дома и у нас?»[17] Журналисты интернет-газеты «Playing Identity» знают о «Гонзе» чуть больше: «Ян Мусил получил прекрасную возможность выучить русский язык и узнать российские приоритеты – десять дней в ИВС.

Без консула, без переводчика… После экспресс-курса пил водку как истинно русский, на кухне, один, без закуски, и покинул эту страну»[18].

Обыск в московской квартире Л. Романовой состоится почему-то только 2 февраля 1999 г.

Он продлится 7 часов – и результаты его будут довольно странными: у Романовой изымут большое количество вполне легально изданной литературы «историко-революционного характера», ее собственные записи, личную переписку, рукописи и переписку мужа – Ильи Романова, паяльник, пакетики с коноплей и, наконец, «пузырек размером с мизинец с грязными стенками – именно в нем грозные эксперты обнаружили 2 гр. ВВ (соскребли)»[19]. Впрочем, на самом деле эксперты пришли к выводу, что исследуемое вещество «взрывчатым веществом не является, но может быть использовано в качестве окислителя при изготовлении взрывчатых веществ» (Дело № 112-17. Т. 3. Лл. 177–181)[20]. Есть наивные люди, которые думают, что теории Вышинского давно и навсегда сданы в архив. Отнюдь. «Краснодарское дело» – это яркая демонстрация возрождения концепций Вышинского в нашей стране: в точном соответствии с доктриной Андрея Януарьевича самый факт возможности будет по отношению к Л. Романовой признан судом как доказательство совершения преступления! Это не шутки. У каждого дома на кухне есть нож. Поэтому, по логике краснодарских судей, теперь каждого можно осудить за убийство или покушение на убийство. А любого взрослого мужчину можно теперь остановить на улице – и «пришить» ему изнасилование, поскольку он имеет при себе орудие преступления!

После обыска Романова была арестована и препровождена в «Лефортово». Там Лариса провела 4 дня в одиночке № 16. Холодно было так, «что паста в ручке стыла»[21], а Лариса была на четвертом месяце беременности. И дома у нее остался полуторагодовалый ребенок, больной пороком сердца.

В Краснодар «Ларису этапировал взвод … «альфовцев». Сковав наручниками, доблестные мужи посадили свою подопечную в железный ящик, который используется для перевозки особо опасных преступников»[22].

В «маляве» – письме, переданном тайно из тюрьмы, Романова так расскажет об этом: «В аэропорт, суки, везли – засунули в короб типа чемодана, где пришлось сидеть в три погибели – и так везли внутри микроавтобуса, который оборудован двумя такими гробами.

В самолет сажала ФСБ, вокруг толпились «Альфа» и охрана аэропорта, всего человек 30 вооруженных около меня одной»[23].

Так в Краснодаре собрали всех трех «террористов».

Первый, Геннадий Непшикуев, жил в Майкопе и учился в местном Адыгейском университете. Осенью 1997 г. он стал появляться на мероприятиях майкопских экологистов – в Независимой экологической службе (НЭС), в Майкопском отделении Социально-экологического союза (СоЭС), затем прибился к коммунитарно-экологическому движению «Атши». «Атши» были экзотическим явлением.

«Атшийцы» проповедовали альтернативный образ жизни, организовали коммуны в Майкопе и поселке Сахрай, где содержали сами себя (в частности, огородами) и старательно проводили в жизнь принципы бытового минимализма: обходились минимумом еды, одежды, сна и отдыха.

При этом «Атши» активно занимались природоохранной деятельностью: боролись – вместе со многими другими экологическими организациями – против КТК (проекта Каспийского трубопроводного консорциума), препятствовали незаконным лесоразработкам в Кавказском экосферном заповеднике и незаконной охоте в заповедных лесах и т.п.

В общем, «Атши» и вообще экологисты активно портили кровь местному начальству. Но сделать с ними ничего было нельзя: действовали «атшийцы» в рамках закона. При этом коммуны жили крайне деловой, напряженной жизнью: каждый день проводились «разборы полетов» и разрабатывались «планы работы на день». Кое-кто даже сравнивал «Атши» с тоталитарной сектой.

Идеология у «атшийцев» была совершенно феерическая: смесь идей Карлоса Кастанеды, Урсулы Ле Гуин (собственно, «атши» – это название народа, живущего в симбиозе с лесом в фантастическом романе Ле Гуин «Имя для леса и мира – одно»), Рериха, Раджнеша и Че Гевары.

Именно там, в коммуне, Непшикуев познакомился с местными представителями альтернативной молодежной культуры – и даже принял в начале 1998 г. участие в создании недолго просуществовавшего Союза Альтернативной Культуры (САК). Тогда же Непшикуев завязал знакомства с кубанскими анархистами, членами ФАК.

Непшикуев участвовал в слете альтернативной культуры «Лунные поляны», который проходил в августе 1998 г. в поселке Южная Озерейка, а затем – в экологистской конференции по сохранению горных лесов Кавказа, которая проходила в октябре 1998 г.

в селе Мемзай Апшеронского района. И там, и там Непшикуев активно завязывал связи с экологистами, анархистами и представителями контркультурных кругов. С Рандиной Непшикуев познакомился в Краснодаре в феврале, а с Романовой – в августе 1998-го.

Источник: https://scepsis.net/library/id_498.html

Глав-книга
Добавить комментарий