Следователь год как поменял фамилию

Мать Тараса Аватарова: следователь сказал, что я должна отказаться от сына

Следователь год как поменял фамилию

5 мая суд Фрунзенского района приговорил Тараса Аватарова к пяти годам лишения свободы за незаконный оборот и контрабанду взрывного устройства. Его мать Людмила Поспих впервые рассказала прессе, почему ее сын в 2011 году сменил фамилию, как поехал в Украину и что правоохранители говорили семье о «боевых заслугах» Тараса.

Фото со страницы Людмилы Поспих в «Одноклассниках»

— Людмила Александровна, несмотря на то, что судебное разбирательство по делу завершено, о личности вашего сына мало что известно. Расскажите, чем он занимался?

— Мой сын два года находился дома и работал на компьютере. Какие он там писал статьи, мне неизвестно. Но то, что он не был преступником и не может им быть, я даю стопроцентную гарантию.

В интернете он общался с народом, не принимал то, что творится в Украине. И это можно понять. Для всех нас это тоже неприемлемо.

Мы — украинцы, мои родители из Донецкой и Сумской областей, сестра живет в Одессе.

— Почему в 2011 году он сменил фамилию?

— Он сначала хотел поменять имя. Еще в детстве одноклассники рифмовали его имя с неприличным словом. Я и подумать об этом не могла, когда мы решали, как его назвать, ведь Тарас — нормальное украинское имя. Но его убедили, что можно поменять и имя, и фамилию. Так он стал Аватаровым. Имя сменить просто не успел.

— А как он попал в Украину?

— Ну как? Сел и поехал!

— Вы знали, куда именно он отправился и с какой целью?

— Нет, об этом мы уже узнали из СМИ и от наших органов, которые рассказали нам такое, что глаза из орбит вылезли.

— Что вы имеете в виду?

— Сначала они говорили, что сын воевал в Чечне. Но когда я пояснила, что это невозможно, Тарасу на тот момент было всего 6 лет, мне показали видео, где четырехлетний мальчишка ползет под растяжкой и кричит: «Аллах Акбар!» Говорили, мол, я тоже могла так своего ребенка отправить в Чечню, представляете?

Потом тоже самое говорили про Украину, мол, воевал и там. Но мой сын находился в Украине в октябре и ноябре 2015 года, когда там было перемирие и не было никаких боевых действий.

Представители ОБСЕ подтверждают, что ни один белорус не принимал участия в военных действиях в данный осенний период.

Это только Беларусь рассказывает про нашего сына такое, что весь мир поверил, что он главный террорист в мире.

Правоохранительные органы заявляют, что задержали то ли 130, то ли 150 добровольцев. Вопрос: а хоть про одного из них, кроме моего сына, показывали в интернете, что прошел суд? Нет!

Тарас Аватаров в зале суда

— Вы сказали, что Тарас два месяца был в Украине. Вы в это время пытались с ним связаться? Или он вышел из дома и направился в неизвестном направлении?

— Мой сын — взрослый человек. Он не говорил, куда именно едет. Сказал только, что позвонит, когда устроится. Он и раньше уезжал — в Россию, на заработки. Прошло не так много времени, мы думали, он не выходит на связь, потому что решает свои вопросы.

— Почему ваш сын не служил в армии?

— Он много лет состоит на учете в кожном диспансере, у него атопический дерматит. Именно по этой причине он не служил в армии. Что касается неадекватности, как писали о нем в интернете, то это ложь.

Сначала ведь запустили информацию, что задержали психа. Это было спущено сверху. В Следственном комитете подымали голову к верху и говорили: «Как ОН решит, что ОН скажет».

Следователь не постеснялся спросить: «Какое ваше отношение к сыну?» Я сначала даже не поняла вопрос. «Я думаю, вы теперь обязаны отказаться от него», — заявил он мне.

На что я ему ответила: я мать троих сыновей. И сразу допрос закончился. 

В интернете можно найти два фильма о событиях в Украине, на кадрах есть и мой сын. Я не думаю, что это случайно. Человек полтора месяца там находится, а о нем уже фильмы снимают. Он что, герой какой-нибудь? Нет, конечно. Командир его части говорил, что Тарас работал только на кухне. Он ведь даже в армии не служил. Просто хотел помогать.

— Каким образом? Собирать деньги на нужды добровольцев?

— Получается, что так.

— Один из свидетелей в суде заявил, что в сентябре 2015 года ваш сын был ранен. Вы можете подтвердить этот факт?

— Нет, у него были растянуты связки на ноге. Лечение он проходил в Новополоцке. Здесь ему наложили лангет. Никакого ранения не было. Это рассказывают люди, которые ничего не знают о моем сыне.

Тарас Аватаров в зоне АТО в составе добровольческого отряда

— Этот же свидетель заявлял, что в переписке с ним Тарас рассказывал, что работал в государственных структурах, в том числе в ОАЦ. Вам что-нибудь известно об этом?

— Этого я не знаю, поэтому ничего говорить не буду.

— А чем он зарабатывал на жизнь?

— Не знаю.

— Вы сами понимаете, зачем он прибыл в Беларусь с оружием?

— Кто сказал, что он прибыл с оружием? Он признал вину в хранении боеприпасов, потому что сразу не сдал милиции гранату. Но ему подложили ее! Я спрашивала, почему он сразу же ее не выбросил. Он говорил, что испугался, не знал, что делать, ведь на гранате уже остались его отпечатки пальцев.

Вещи, обнаруженные у Аватарова при задержании

— А в бронежилете зачем он расхаживал?

— Начнем с того, что бронежилет не является вооружением. Любой человек имеет право его надеть и так ходить. Эта такая теория: любой может напасть, и не дай бог, ножом зарежет.

— Вам известно, какие у него были дальнейшие планы в Беларуси?

— Он планировал получить гражданство Украины. Для этого он и приехал в Беларусь — чтобы собрать все нужные документы.

— Вы согласны с выводами психолого-психиатрической экспертизы, что у вашего сына «есть потребность в привлечении внимания, обидчивость, готовность к активному проявлению агрессии»?

— Я могу такое сказать про всех нас. Покажите мне человека, у которого не будет агрессии, когда его обижают. Есть такие люди? Нет!

— В суде Тарас заявлял, что показания он давал под давлением. Он обращался по этому поводу в прокуратуру?

— В суде зачитали только, что в январе у него был ушиб плеча, ему дали диклофенак, после чего он подписал бумагу, что находится в нормальном состоянии. На этом всё.

Хочу обратить внимание, что мы были фактически лишены права на переписку. Все мои письма были пришиты к делу, письма сына я так и не увидела. Свидания тоже давали с трудом. 29 февраля я приехала в Минск.

Потом от Тараса узнала, что в тот же день ему дали материалы дела для ознакомления. На пять томов выделили четыре часа. И сказали, подписывай, что ознакомился. Здесь стоят твои родители, иначе ты их не увидишь.

— На процессе ваш сын заявил, что ему стыдно быть гражданином Республики Беларусь. Почему?

— Эта мысль у него появилась только в суде. Тарас имел в виду, что если бы он не был гражданином Беларуси, его бы никто не задержал и ничего ему не подкинул. Я убеждена, что всё это дело — обыкновенная провокация. Чтобы показать народу, что будет с теми, кто якобы воюет в Украине.

Источник: https://naviny.by/rubrics/disaster/2016/05/25/ic_articles_124_191743

Уголовное дело на разных стадиях: в полиции, в зале суда и в голове судьи

Следователь год как поменял фамилию

Институт проблем правоприменения при поддержке фонда Алексея Кудрина представил очередной доклад о проблемах российского уголовного делопроизводства, по которому в ближайшее время составят и проект реформы. В нем анализируется ход уголовного дела по всем инстанциям.

От поступления сообщения о факте преступления до принятия решения судом – от МВД до СКР, Генпрокуратуры и системы судов общей юрисдикции.

ИПП выяснил, что в этой цепочке действий есть несколько ключевых, выглядящих совершенно абсурдно моментов, от которых часто зависит не только конечный исход дела, но и то, насколько тяжело придется человеку, попавшему в поле зрения правоохранительных органов. Именно на такие моменты Slon обращает внимание читателя.

Данные ИПП собирались в течение трех лет (2009–2012) посредством интервьюирования участников уголовного процесса, анализа текстов ведомственных приказов, а также материалов статистики.

В основе исследования – изучение «стандартных дел», которые в стране возбуждаются десятками и даже сотнями тысяч в год.

Резонансные дела проживают все-таки несколько другую жизнь, хотя по последним шумным процессам, например Pussy Riot, заметно, что и в их отношении система работает очень шаблонно. 

Главных героев в уголовном процессе три – это подозреваемый, потерпевший и работник правоохранительных органов. Этому третьему, независимо от того, в каком именно ведомстве он работает, очень тяжело. Причем чем хуже ему, тем больше проблем возникает и у подозреваемого, и даже у потерпевшего. 

Возбуждение уголовного дела О самом преступлении правоохранители узнают разными способами: это может быть простой звонок в полицию, заявление потерпевшего, материалы различных проверок (если, к примеру, речь идет об экономических преступлениях) или рапорт полицейского. Если речь идет о звонке, заявлении или рапорте полицейского, который выявил преступление, то дело должно возбуждаться немедленно. Но на практике так происходит далеко не всегда. Дело в том, что при возбуждении уголовного дела следователь должен не только определиться с тем, что именно нужно расследовать, но и назвать конкретный состав преступления (часть и пункт при наличии статьи УК). По установившейся практике, возбуждая уголовное дело, следователь согласовывает текст постановления (квалификацию) со своим начальником и в подавляющем большинстве случаев (кроме самых тривиальных ситуаций) с помощником или заместителем прокурора. Однако здесь есть довольно большая региональная вариация. В некоторых регионах прокуратура практически полностью отказалась от неформального согласования следственных документов, в других же согласуются практически все решения следователя (можно вспомнить Северо-Кавказские регионы). Кроме того, дополнительные барьеры возникают на пути следователя при расследовании тяжкого преступления. В этом случае большое число должностных лиц будет согласовывать необходимые документы, а значит, возрастет вероятность дальнейшего давления этих людей на процесс.
Все решается до следствия При возбуждении уголовного дела обязательна доследственная проверка. Формально на нее отводится три дня. После этого руководитель органа дознания или следственного органа может продлить этот срок до десяти дней. На практике, по экспертным оценкам, все дела рассматриваются в течение как минимум десяти дней, кроме самых очевидных или резонансных, где невозбужденное уголовное дело становится поводом для обвинений следствия в бездействии (такие ситуации чаще характерны для дел, которые ведет Следственный комитет). Если в деле есть необходимость «производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов», то руководитель следственного органа (для следователя) или прокурор (для дознавателя) могут продлить срок рассмотрения до тридцати суток. Здесь нужно понимать, что это смещает следственные действия на формально более ранний этап процесса: то, что, в сущности, должно было бы происходить в рамках следствия, происходит на этапе доследственной проверки.
Следователь может отказаться от уголовного дела Неформально в ходе доследственной проверки следователь оценивает вот какие вещи: Шанс установить виновного. Это решение, как правило, принимается в контакте с оперативными службами. Если такого шанса нет или он мал, то следователь сразу задается вопросом, есть ли шанс отказать в возбуждении уголовного дела (об этом ниже), если же такой шанс есть, то происходит переход дальше. Судебная перспектива. Объем усилий и сроки, которые потребуются для адекватного расследования дела. Задача следователя – не превысить установленные процессуальные сроки (желательно два месяца) и не принять в производство такое уголовное дело, работа по которому отнимет все его время (у следователя, как правило, в производстве одновременно находятся несколько уголовных дел). На основании этих параметров следователь решает, «устраивает» его дело или нет. Те дела, которые «не устраивают», подлежат устранению. Как правило, речь идет о преступлениях, по которым можно отрицать либо факт преступления, либо наличие преступной составляющей (соответственно события и состава преступления). Чаще всего это происходит с такими преступлениями, как нанесение телесных повреждений средней тяжести или грабежи. В этих случаях срабатывают примерно такие критерии: потерпевший должен быть единственным, кто может что-то сообщить о преступлении. Материальные свидетельства должны быть подвергаемы сомнению (например, гематома на затылке и легкое сотрясение мозга может быть получено как в результате нападения, так и совершенно самостоятельно). Показания потерпевшего должны нейтрализовываться показаниям того, кого он обвиняет (он меня ударил / я его не бил, он сам упал; свидетелей нет). Поскольку найти какие-либо доказательства того факта, что преступление имело место, кроме слов потерпевшего, затруднительно, по таким делам по мере возможности выносятся постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Роль играет социальный статус потерпевшего и (при наличии) потенциального обвиняемого. Особенно часто такие постановления (основанные на отрицании факта) выносятся по делам, в которых обвиняемым мог бы оказаться сотрудник правоохранительных органов. Здесь достаточно вспомнить то, как долго не выплывала история с ОВД «Дальнее».
Если гопник, то можно пытать В том, чтобы лицо с официальным статусом подозреваемого (и с перспективой на обвинение) появилось в кратчайшие сроки после возбуждения уголовного дела, заинтересован и следователь, и оперативник. Так у оперативника проставляется в статистической карточке +1 к раскрытию – главному показателю его работы, а у следователя уменьшается риск работы вхолостую: когда подозреваемый установлен, а основная информация об обстоятельствах преступления, потенциально оформляемая в виде доказательств, уже собрана, то увеличиваются шансы на то, что дело будет иметь «процессуальную перспективу». Результатом такой заинтересованности часто бывает физическое воздействие, которое считается вполне приемлемым в этой профессиональной среде, если оно применяется к лицу, которое, по мнению следствия, на самом деле и виновно. Явно негативное отношение к применению силы в полицейской среде возникает только по фактам намеренной фальсификации уголовного дела и только в тех случаях, когда фигурант не рассматривается сотрудниками правоохранительных органов как преступный элемент (наркоман, гопник), изоляция которого считается благом в любом случае. Таким образом, практика жестких методов поддерживается на уровне общей культуры да еще и усугубляется ограниченностью доступа адвоката к лицу, не являющемуся еще ни подозреваемым, ни обвиняемым по возбужденному уголовному делу.
Почему протокол судебного заседанияведется не так, как следовало бы Протокол судебного заседания – это основное доказательство, которое создается судом. Формально его значение очень высоко; все, что происходило в суде, должно быть отражено в протоколе судебного заседания. Все выводы суда должны опираться на протокол судебного заседания. Однако в отличие от протоколов следственных действий, которые подписываются всеми участниками, в том числе с правом дополнять и делать уточнения, протокол судебного заседания изготавливается без участия сторон и подписывается только секретарем и судьей. Поэтому возражения в протокол судебного заседания внести затруднительно, потому что единственным критерием для определения состоятельности возражений является субъективное восприятие судьи, и его выводы нельзя обжаловать, так как никто из вышестоящих судей не может знать, что именно происходило в процессе. Переход на видео-, (аудио) фиксацию всего судебного заседания изменил бы ситуацию, однако до настоящего момента ничего в этом направлении не решено (за исключением случаев, когда к делу приковано внимание журналистов). Любой участник имеет право вести аудиозапись, но нет безусловных механизмов к тому, чтобы эта аудиозапись признавалась как доказательство. Существует даже особая формулировка «произведено не в рамках процессуальной формы», позволяющая игнорировать видео- и аудиосвидетельства. Суд старается принимать только те решения, которые не позволили бы усомниться в качестве работы органов предварительного следствия. Поэтому оправдательные приговоры так редки. В случае если есть сомнения в доказанности вины, большой популярностью пользуются такие суррогаты оправдания, как назначение условного наказания, назначение минимально возможного по данной статье наказания или исключение некоторых эпизодов. Суд, по сути, включен в цепочку правоохранительных органов (что не так уж сложно при том, что судьи зачастую – бывшие работники прокуратуры). И хотя такой подход совершенно не совпадает с ожиданиями общества, судьи охотно поддерживают эту порочную традицию.
Лучше совершать «редкие» преступления Дела, возбужденные по «редким» статьям УК, дают большую вероятность выйти оправданным. Нельзя однозначно утверждать, что более значимо – редкая статья или социальный статус. Указанные характеристики накладываются друг на друга. С одной стороны, «белый воротничок» является маргинальной категорией среди общего потока подсудимых, и поэтому он имеет больше шансов на оправдание. Статистика показывает, что если дело было возбуждено по одной из ниже перечисленных статей УК, то шансы быть оправданным очень высоки. Так, за нарушение правил охраны труда (статья 143 УК) только 0,05% обвиняемых были осуждены, за получение взятки (статья 290 УК) – 0,25% , за преступления против интересов службы в органах власти и местного самоуправления – 0,53% , а за коммерческий подкуп (статья 204 УК) – 0,05%. С другой стороны, есть редкие категории преступлений (частота менее одной десятой процента), которые не могут быть отнесены к беловоротничковой или должностной преступности, но которые демонстрируют аномально высокую долю оправданий. Это статьи 208–210 УК (бандитизм, организация незаконных вооруженных формирований) – 0,08% дел по этой статье закончились обвинительным приговором.Еще лучше обстоит дело с экстремизмом (статьи 280, 282, 282.1–2 УК): только в 0,02% от всех дел по этим составам суд признает вину. С этой точки зрения обвинительный приговор в отношении Pussy Riot также был прогнозируемым. Хотя хулиганство и достаточно редкая статья (0,2% от всех дел), но она относится к общеуголовной преступности, и доля оправданных по ней составляет всего 0,73%. В том случае, если дело относится к разряду типичных, суд ограничен в праве выбора. Обвинительный приговор запрограммирован. Степень давления на суд со стороны всей правоохранительной системы можно увидеть, сопоставив долю оправданий по делам, по которым проводилось предварительное следствие, по ним мы имеем 0,26% оправданных, а по тем делам (это только дела частного обвинения), по которым не проводилось предварительного расследования, – 29,4% признанных невиновными.
Обжаловать нельзя и оправдать Сложность, которая ждет сторону защиты в случае неудачи на стадии обжалования приговора, в том, что суды вышестоящей инстанции очень ограничены во времени. В среднем на каждое уголовное дело приходится 10–20 минут. Часто этого недостаточно для полноценного разбирательства. Поэтому, во-первых, судьи стараются ускорить рассмотрение «простых» дел (а их они определяют на глазок), чтобы более обстоятельно разобрать сложные ситуации. А во-вторых, неизбежно возникает такая ситуация, при которой решение принимается до выхода в судебное заседание. Это означает, что суд выходит в заседание со сформировавшимся убеждением, и речи о непредвзятости вовсе не идет.

ИПП объясняет, что в результате всех этих недоразумений (Slon выбрал только некоторые из них) решение, которое должно приниматься на выходе, принимается на входе.

Так вина де-факто устанавливается прокуратурой (суд никого не оправдывает, следовательно, вопросом вины не занимается). Доказуемость вины определяется не по результатам следствия, а в его начале – на стадии привлечения к уголовной ответственности.

Оперативник отвечает не за то, что предоставил не «потенциального» обвиняемого, а за то, что привел настоящего «злодея», и в ходе дальнейшей работы поменять своего мнения уже не может.

Следователь отвечает за то, что дело пройдет в суде, и в ходе следствия уже не может прекратить дело за недоказанностью. А судья же всего лишь подтверждает компетентность правоохранительных органов.

Источник: https://republic.ru/posts/l/846948

Кладбище уголовных дел

Следователь год как поменял фамилию

Полицейские хоронили дела и отпускали преступников

ИТАР-ТАСС

Столичный профсоюз милиции обнаружил схему, в рамках которой полицейские отмазывали преступников. Для этого им даже не нужно было разваливать уголовные дела — подозреваемый отправлялся на свободу, а уголовное дело велось в отношении выдуманного персонажа с похожей фамилией. Впоследствии дело якобы передавалось в суд, а на самом деле погибало в архивах.

Неожиданную аферу в столичном УВД по СВАО удалось вскрыть членам столичного профсоюза милиции. В проф­союз, принципиально отказывающийся переименовываться в полицейский, обратились действующие полицейские, которых ранее отбрило собственное начальство, заявив им, что «с системой бороться бесполезно».

Всплывшая история началась 21 мая прошлого года, когда при продаже гашиша был задержан 22-летний Максим Трофимов. Против него в тот же день было возбуждено уголовное дело по статье «Незаконный сбыт наркотических средств». Дело возбудила следователь ОМВД «Южное Медведково» Елена Моисеева, а согласие дала начальник следствия Елена Крючкова.

Сразу после этого начали твориться чудеса. В книге учета преступлений отделения подозреваемый Трофимов стал Трокимовым.

Вскоре его отпустили, даже не взяв подписку о невыезде, а лишь под обязательство о явке, подписанное его матерью.

После этого дело было передано следователю Лиане Гущиной, которая допрашивала уже гражданина Трокимова. Максим при этом превратился в Михаила, поменял отчество и стал на год старше.

По данным информцентра полиции, по окончании расследования дело ушло в Бабушкинский суд Москвы, а обвинительное заключение Трокимову подписал зампрокурора Бабушкинской межрайонной прокуратуры.

История всплыла благодаря неравнодушному гражданину, который приобретал гашиш в рамках «проверочной закупки». Недоумевая, когда же будет суд над наркодилером, он обратился в прокуратуру, в ОМВД, в УВД по СВАО, но ответа так и не получил.

Зато его активность дала неожиданный результат — 30 марта 2013 года следователь Гущина подписала запрос в УВД по СВАО о предоставлении копии экспертизы по уголовному делу, которое уже более года якобы находилось в суде.

Абсурд ситуации заключается в том, что если в уголовном деле нет экспертизы по наркотикам, то оно просто не могло попасть в суд.

Тут-то и выяснилось, что дело в суд и не направлялось, а копия понадобилась для восстановления «утерянного» оригинала. А вот вопрос о том, куда делся наркотик, изъятый у Трофимова, если дело не в суде, так и остался открытым.

На этом чудеса не кончились — уголовное дело было восстановлено от имени замначальника следственного отдела «Южное Медведково» Валентины Кондратьевой, которая изначально отношения к расследованию не имела. От ее же имени дело было приостановлено по причине розыска преступника, хотя на самом деле он живет в Москве и не думает скрываться.

Итог истории печален — преступник на свободе, а отчетность отдела в порядке, ведь дело, как и положено, было якобы направлено в суд, а наказана за все это только г-жа Кондратьева, по факту не имеющая никакого отношения к афере. В одиночку воспитывающую двоих детей следователя понизили в должности.

По данным профсоюза милиции, подобных дел в отделе «Южное Медведково» за три года было около сотни.

Как рассказал РБК daily один из бывших следователей, расценки за закрытие уголовного дела в Москве стартуют с суммы 500 тыс. руб. «Верхнюю планку определить сложно, тут все зависит от жадности следователя и надзирающего за ним прокурора и их оценки платежеспособности «клиента» и его родственников», — пояснил экс-полицейский, ныне адвокат.

По словам лидера профсоюза Михаила Пашкина, ушлые следователи использовали пробел в системе контроля над движением уголовных дел, разработанной Ген­прокуратурой в 2005 году. «Подобные аферы явно происходят и в других отделениях, это порождение системы.

Контролировать эти процессы должна прокуратура, но прокуроры зачастую в доле и закрывают на это глаза», — считает г-н Пашкин. Чтобы пресечь такие схемы, нужно просто состыковать базу судов и информцентров МВД по поступившим в суды уголовным делам, говорит он.

По данным РБК daily, главный столичный полицейский Анатолий Якунин уже в курсе описанных махинаций.

«По озвученной вами информации начальником ГУ МВД по Москве Анатолием Якуниным назначена служебная проверка, по итогам которой будет принято необходимое процессуальное решение.

В случае подтверждения всех изложенных фактов материалы проверки будут переданы в Следственный комитет России для возбуждения уголовного дела против указанных сотрудников», — прокомментировали дело в московской полиции.

Источник: https://www.rbc.ru/newspaper/2013/06/21/56c1a0739a7947406ea099ab

Князь Шакро и детективы

Следователь год как поменял фамилию

Дело о взятках, которые якобы получали высокопоставленные сотрудники СК России, обрастает новыми подробностями.

В четверг агентство «Россия сегодня» сообщило со ссылкой на свои источники, что сотрудники ФСБ в ходе обысков у высокопоставленных следователей обнаружили €70 тыс., $30 тыс. и коллекцию часов на €500 тыс.

Все деньги и ценности были найдены в результате следственных действий в Москве, Петербурге и Подмосковье.

По версии следствия, задержанные сотрудники СК причастны к получению денег от вора в законе Захарии Калашова (по некоторым данным, в 2005 году поменял фамилию на Князевич), известного как Шакро Молодой.

Лефортовский суд Москвы накануне поздно вечером арестовал до 15 сентября замначальника Главного следственного управления (ГСУ) Следственного комитета России по Москве Дениса Никандрова, главу управления собственной безопасности (УСБ) СК России Михаила Максименко и его заместителя Александра Ламонова.

Процесс по аресту сотрудников Следственного комитета проходил в закрытом для прессы режиме. При этом все трое подозреваемых отказались признать свою вину.

Как рассказал журналистам адвокат Ламонова Алексей Носков,

заместителю главы службы «чистки рядов» СК России инкриминируют получение взятки в размере $1 млн.

«Мой подзащитный подозревается как посредник при передаче взятки, однако следствие не установило ни взяткодателей, то есть тех, у кого он взял взятку, ни тех, кому отдал, а также когда это было», — заявил адвокат. Также Носков считает, что версия следствия является надуманной, а его подзащитный — честный человек.

Адвокат Максименко Ольга Лукманова, в свою очередь, отметила, что Денису Никандрову и ее подзащитному вменяют в вину получение взятки от близкого друга Калашова Андрея Кочуйкова. Она также отметила, что, по версии следствия, Никандров и Максименко якобы получили деньги за изменение меры пресечения и переквалификацию обвинения Кочуйкова.

Бастрыкин против подчиненных

О задержании «больших людей» из СК России стало известно два дня назад. Долгое время официальный представитель ведомства Владимир Маркин не комментировал это событие, однако потом отметил, что работа по самоочищению ведомства будет продолжена.

«Стыдно и горько за то, что произошло с нашими так называемыми коллегами. И это, конечно, бросает тень на все ведомство», — сказал Маркин.

А в среду газета «Коммерсантъ» опубликовала информацию, из которой следует, что уголовное дело в отношении Ламонова, Максименко и Никандрова возбудил лично глава СК России Александр Бастрыкин.

Это известие вызвало разговоры о том, что главный следователь России может быть как-то заинтересован в этом деле, и о том, что с процессуальной точки зрения организация расследования в отношении собственных сослуживцев силами самого Следственного комитета не совсем корректна.

Впрочем, как заявил «Газете.Ru» бывший следователь, а ныне известный адвокат Александр Карабанов,

закон вполне позволяет главе СК России лично возбуждать уголовные дела в отношении кого угодно, в том числе и на своих подчиненных.

«Уголовный кодекс и другие нормативные документы разрешают Бастрыкину это делать, тут никакой проблемы нет. Другое дело, что после этого ФСБ забрала дело себе, чтобы контролировать эту ситуацию и не допускать утечки информации», — считает Карабанов.

Источник «Газеты.Ru», знакомый с ситуацией, заявил, что

глава службы собственной безопасности СК России Михаил Максименко — это сын одного из лучших друзей самого Бастрыкина Владимира Максименко.

«Некоторое время Максименко-старший сам занимал пост руководителя службы собственной безопасности Следственного комитета. Более того, он долгое время был одной из основных опор Бастрыкина во внутриведомственных конфликтах с его замами.

Сотрудники ФСБ провели задержание высокопоставленных силовиков, подозреваемых в покровительстве вору в законе Шакро Молодому. По данным СМИ… →

В частности, Максименко непосредственно причастен к уголовному делу в отношении бывшего начальника ГСУ СК России Дмитрия Довгия. Так что все, мягко говоря, теперь очень удивлены: чего ждать дальше, если сыновей таких людей отправляют в СИЗО, причем делается это как минимум с ведома (а некоторые газеты пишут, что и по указке) самого главы СК России?» — недоумевает собеседник «Газеты.Ru».

Он также напомнил, что повод для ареста и судебного разбирательства в отношении Довгия был надуманным.

«Вспомните, тогда дело возбудили после того, как кто-то при невыясненных до конца обстоятельствах принес деньги в кабинет Довгию.

Прямых доказательств его причастности к этому на самом деле не было, а причиной стало то, что Довгий начал публично распространяться об имуществе Бастрыкина в Праге», — отметил источник «Газеты.Ru».

Тем временем, как пишет портал Legal Report, ссылаясь на свои источники, руководитель ГСУ Следственного комитета России по Москве Александр Дрыманов ушел на пенсию с 18 июля.

Официального подтверждения этой информации пока не поступало.

Плюсы и минусы «посадки» Шакро

За событиями вокруг Максименко и других фигурантов дела несколько забылось значение в этой истории Калашова. В четверг стало известно, что в отношении него возбудили новое дело по статье «Организация преступного сообщества». Ранее он обвинялся в вымогательстве денег у владелицы ресторана Elements.

Сотрудники ФСБ задержали одного из криминальных лидеров России Захария Калашова по прозвищу Шакро Молодой. Он был допрошен в качестве подозреваемого… →

«Сначала следствие ФСБ возбудило уголовное дело об организации преступного сообщества в отношении Калашова, а потом выделило из него коррупционный эпизод в отношении генерала Никандрова и начальников управления собственной безопасности СК», — сообщил «России сегодня» источник в правоохранительных органах.

Главный редактор газеты «Столичный криминал» Эрик Котляр считает, что заключение под стражу Шакро Молодого неизбежно приведет к переделу сфер влияния в российском преступном мире.

«Эта фигура сложная, он представитель старой школы воров в законе, он придерживается определенных понятий, а также

имеет определенные договоренности с правоохранителями. Когда надо, они давали через него определенные сигналы преступному миру.

Например, один раз у полиции была информация, что бандиты готовят «стрелку», на которой расстреляют оппонентов. Через Калашова это мероприятие было отменено», — сказал Котляр.

По его словам, после того как Шакро Молодой оказался в тюрьме, неизбежно начнется борьба за воровской трон, а значит — ликвидация конкурентов за него.

«Это усугубляется тем, что сам Калашов в свое время заявил, что все «коронации» воров после 2008 года являются спорными и что всех, кто получил титул вора в законе после этого года, надо считать не ворами, а «стремящимися стать ими» и что претензии на этот титул надо подтвердить», — отметил Котляр.

Эксперт также добавил, что, когда обсуждают Шакро Молодого, забывают целый ряд громких преступлений, следы которых тянутся к этому преступному авторитету.

«Например, вспомните расстрел губернатора Магаданской области Цветкова на Новом Арбате среди бела дня. Это произошло из-за дележа научных квот на лов рыбы на Дальнем Востоке.

И есть оперативная информация, что за убийством стояла группировка, которая была связана с Калашовым.

Исполнителей убийства нашли, а вот заказчик до сих пор почему-то неизвестен», — сказал главред «Столичного криминала».

По его словам, в целом в «посадке» Калашова есть свои плюсы и свои минусы, а вот связь с ним руководителей Следственного комитета удивления не вызывает.

«Что тут скажешь, свершившийся факт подтверждает, что у нас вся правоохранительная система прогнила. И не исключено, что из-за этой истории будут и новые аресты представителей силовых структур.

Видите, полицию пока не трогают, а ведь всегда первые действия в отношении кого-то предпринимают именно они, следствие включается на следующем этапе.

В общем, как повернется это скандальное дело, предсказать сейчас невозможно», — резюмировал Котляр.

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2016/07/21/9703859.shtml

Свидетели не были свидетелями. Подробности суда над следователем, обвиняемой в подделке документов

Следователь год как поменял фамилию

На процессе Валентина Плешкова закрывала лицо рукой — но не от стыда, а чтобы скрыться от камер

Михаил Лобанов

Сегодня, 27 ноября, в Перми начались слушания уголовного дела действующего следователя полиции Валентины Плешковой, обвиняемой в фальсификации доказательств во время работы в СКР. Вещественными доказательствами по ее делу признаны 9 томов уголовного дела № 2772, изъятые в архиве Свердловского районного суда Перми.

Изготовив 42 подложных процессуальных документа, Умерова-Баландина-Плешкова (с 2015 года женщина дважды меняла фамилию) подшила их в эти тома и превратила в улики против жителей Перми Сергея Перевощикова и Николая Смирнова. В итоге обоих признали виновными в покушении на убийство и приговорили к 11 годам заключения в колонии строгого режима.

Подсудимая Плешкова считает себя непричастной к криминалу.

Колян с милицейским прошлым

Приговором Свердловского районного суда Перми от 17 октября 2016 года виновными в покушении на убийство жителя города Сергея М. (его фамилию мы не указываем по просьбе самого потерпевшего. — Прим. авт.

) признаны экс-начальник отдела ФГУ «Камводэксплуатация» Сергей Перевощиков и бывший участковый уполномоченный Индустриального УВД Перми, тренер по кикбоксингу Николай Смирнов.

По версии СКР и суда, поздно вечером 30 июля 2015 года возле школы на улице Героев Хасана, 89 они совершили тщательно спланированное нападение: Перевощиков нанес не менее девяти ударов ножом в грудь, живот и лицо, Смирнов бил руками и ногами, вместе с соучастником оттащил его с пешеходной дорожки в кусты. Во время борьбы с Перевощикова упали очки, изъятые затем с места преступления и опознанные на следствии. Перевощиков обратился к Смирнову по имени Колян, услышал истекавший кровью М.

Также, по мнению следствия, нападение пытались выдать за пьяную драку — посчитав, что Сергей уже мертв, ему влили в рот пиво.

На след преступников помогли выйти показания потерпевшего, двух прохожих — случайных очевидцев этой расправы, а также сотрудников скорой помощи, которым М. назвал фамилию Перевощиков.

Мотивом покушения признали ревность: Перевощиков хотел отомстить за измену своей прежней подруги, отмечено в приговоре.

31 августа 2015 года Перевощикова и Смирнова задержали, а 2 сентября — арестовали. С тех пор они остаются за решеткой.

«Сведения не являются вымышленными»

Спустя три года, 27 августа 2018-го, СКР начал расследование по фактам фальсификаций. 24 июля 2019 года Плешковой предъявили обвинение в фальсификации доказательств по уголовному делу об особо тяжком преступлении. С версией СКР она не согласилась. По словам обвиняемой, дело Перевощикова и Смирнова находилось в ее производстве с 26 сентября 2015 года по 12 апреля 2016 года.

— Сведения во всех протоколах, составленных мной при расследовании уголовного дела № 2772, не являются вымышленными, а соответствуют действительности, — заявила Плешкова. — Осмотры предметов мной производились только в следственном отделе.

Однако, согласно сведениям, представленным пермским филиалом «Т2 Мобайл», на момент составления шести протоколов осмотра географическое местоположение мобильного телефона Плешковой «определяется не по адресу производства указанных следственных действий, а по иным адресам, в том числе по месту жительства последней». Компакт-диск с данными по этому абонентскому номеру признан вещдоком и приобщен к делу о фальсификациях.

Протокол — и девичья фамилия

В протоколе, составленном при расследовании дела Перевощикова и Смирнова, одной из понятых указана Ирина Шустова. Став свидетелем обвинения по делу Плешковой, эта женщина пояснила, что еще в 2013 году вышла замуж — сменила фамилию и стала Журавлевой.

— После смены фамилии я поменяла свою подпись. По адресу, который указан в протоколе в качестве места моего жительства, я никогда не проживала, — пояснила Журавлева (бывшая Шустова) на допросе. — В данном следственном действии я не участвовала, подписи в протоколе выполнены не мной. Следователь Плешкова мне не знакома.

Подобные показания дала и свидетель Наталья Меринова. В протоколе осмотра переписки в соцсети «ВКонтакте», составленном 11 февраля 2016 года, она записана как Усатых. Но это ее девичья фамилия. Будучи с 2001 года замужем, она сменила фамилию на Меринова. На дату составления протокола мнимая понятая проживала не в Перми, как значится в документе, а в деревне Посер Ильинского района.

По правилам Уголовно-процессуального кодекса РФ понятыми не могут быть несовершеннолетние лица. Однако в протоколе осмотра переписки во «ВКонтакте» от 5 января 2016 года таковым участником уголовного судопроизводства числится 15-летняя девушка.

Свидетели из колоний

Двое свидетелей сообщили, что не имели возможности посетить кабинет нынешней Плешковой (Умеровой-Баландиной) и расписаться в протоколах следственных действий по делу Перевощикова и Смирнова, поскольку в это время отбывали наказание в исправительных колониях.

Так, Алексей Соболев с 16 декабря 2014 года по 13 февраля 2015-го сидел в СИЗО-1, затем по 20 декабря 2016 года — в пермской ИК-29 за незаконный оборот наркотиков.

Наказан 16 декабря 2014 года Свердловским районным судом Перми 3-летним сроком.

Для подписания протокола от 22 января 2016 года об осмотре переписки во «ВКонтакте» в помещение СО по Свердловскому району Перми СУ СКР на Комсомольский проспект, 34б его не доставляли.

Не мог там же 20 января 2016 года находиться и Денис Томашов. По приговору Мотовилихинского районного суда Перми от 4 апреля 2013 года он наказан за наркотики 7-летним сроком и этапирован в губахинскую ИК-12.

Но в уголовном деле Перевощикова и Смирнова этот заключенный фигурирует как понятой при осмотре телефонных соединений абонентского номера.

Всего по делу Плешковой значится 22 свидетеля, которые сказали о допущенных фальсификациях.

Подсудимая в штатском

После того как 27 ноября прокурор Дмитрий Красноперов огласил обвинительное заключение, судья Ленинского районного суда Перми Олег Порошин поинтересовался мнением подсудимой Валентины Плешковой о версии СКР.

— Свою позицию выскажу позднее. Согласна давать показания, — ответила 31-летняя дама.

Еще в начале судебного процесса Плешкова попросила удалить из зала присутствующих здесь в качестве публики Евгения Перевощикова и Анну Смирнову — брата и сестру осужденных. А также возразила против видео- и фотосъемки, пояснив:

— Я действующий сотрудник полиции. В любом случае я против съемки, даже если суд разрешит съемку.

Суд оставил публику в зале и разрешил репортерам снимать открытое заседание. Следователь отдела по расследованию преступлений на обслуживаемой территории Ленинского района СУ  МВД РФ по Перми Плешкова прикрыла лицо бумагой. Очередное заседание назначено на 2 декабря.

Источник: https://59.ru/text/criminal/66370444/

Глав-книга
Добавить комментарий