По освобождению из МЛС сына

Любовь строгого режима

По освобождению из МЛС сына

«Ровно 10 лет по малолетке отсидел. Не был петухом – только на виске-то волосок мой посидел. Ты писала мне только пару раз, из этих писем между строк стало ясно, что ты *** забыла про меня и про любовь. Не забывайте пацанов, не забывайте про любовь…

» Пока дорогу к душам массового зрителя пробивает новый любимец хипстеров – Принц Черноземья с душещипательной песней «Ласточка» в стиле раннего Лагутенко и «ламповым» клипом с видами Таганки, «МИР 24» пообщался с женщинами, ждущими своих любимых из тюрьмы.

«Он в прошлый раз тоже говорил: больше не хочу сидеть»

Елена: Я жду своего мужа. Он совершил кражу, была угроза убийством, а именно фраза «я сейчас тебя зарежу» – только слова… В итоге статьи 158.1 и 119.1, суд был 1 марта 2016-го.

Дали год и три месяца, жду семь месяцев. В августе был суд по поправкам, 158-ю статью убрали, минус три месяца от срока. «Звонок» будет 1 марта 2017-го.

В ноябре суд по УДО (условно-досрочному освобождению), возможно, выйдет раньше.

Что его посадят, я знала, но что срок будет больше года – не ожидала. Впрочем, как и муж.

Три месяца, пока он был в СИЗО, связи у нас не было, общались письмами. Были еще короткие «свиданки» – раз в месяц. В колонии он получил карту «Зонателеком», по ней до сих пор и общаемся. Иногда он мне присылает письма, там его рисунки и портреты, которые заказывают через меня.

Детство по понятиям

Его отношение ко мне не изменилось, только вначале все прощения просил. А вот само поведение изменилось – раньше он так не сидел, был в полном «отказе». Теперь сидит без нарушений, есть поощрительная, работает. Чужим он для меня не станет, он очень хочет быстрей выйти к нам, сказал, что все пересмотрел и изменил в себе: «Я буду совершенно другим мужем и отцом, ты меня не узнаешь».

Мы познакомились больше двух лет назад, а через год у нас родился сын. Когда папу «закрыли», сыну было семь месяцев, поэтому мы ждем домой не только мужа, но и папу. Конечно, я надеюсь, что больше у него не будет сроков, но пока до конца не уверена.

Он в прошлый раз тоже говорил: больше не хочу сидеть, устал, буду со своей семьей. А все равно сел, хотя во всем он сам виноват, чего и не отрицал. Теперь хочет вернуться, устроиться на работу и быть только с нами, никаких друзей. Поживем – увидим…

Гурин Владимир, ТАСС

И напоследок о свиданиях. Краткосрочные идут четыре часа – через стекло по телефону. Естественно, это прослушивается. Есть длительные свидания – на трое суток.

Там почти созданы домашние условия: есть туалет, душ, кухня с холодильниками и электрическими плитами. Вся посуда имеется, с собой привозишь домашнюю одежду себе и мужу, продукты на три дня.

Если что-то нужно, обычно на следующий день выпускают в магазин.

Я ездила с сыном, брала ему игрушки, постельное белье (хотя могут и там дать).

В комнате две кровати (одна двухспальная, вторая – односпальная) стол, три табуретки, телевизор, DVD-плеер, вешалка для одежды, комод с посудой на троих, сушилка для тарелок. Бывает, что в комнате есть и холодильник, и чайник.

Вот на этом свидании и бываешь один на один со своим любимым, но такие свидания не часты. На строгом режиме – через четыре месяца, то есть три свидания в год. Столько же краткосрочных.

Еще каждые три месяца разрешены передачи до 20 кг, но я не возила ни разу, только когда ездили на длительное свидания привозила чай и сахар, приправы, кофе. А так, он сам себе там зарабатывает сейчас.

«Для школьных лет казался просто сказочно подходящим: дерзкий, смелый, крутой»

Соня: Знакомы мы были и до его заключения, а общаться близко начали уже, когда сел. Будучи в 7-м классе, мне удалось познакомиться с ним: суперкрасавчик, мажор, завидный кавалер. Полный комплект! Для школьных лет казался просто сказочно подходящим: дерзкий, смелый, крутой.

В него сразу влюбилась моя лучшая подруга, на которую он и смотреть не собирался. Впрочем, как и на меня: я еще была маленькая и «не очень».

За последующие пять лет, пока его не посадили, я так и не рискнула даже заявку в друзья кинуть, хотя виделись мы частенько: в клубах, в центре и т.д.

Помню, как сейчас, день, когда узнала, что он попал в аварию и сбил человека насмерть. Был под наркотой. Вот так вот – машина, квартира, перспективы и возможности, данные родителями, просто погубили его молодость.

Когда я узнала, куда он так спешил и почему так сложилось, непроизвольно проплакала весь вечер. Сентиментальная душа. Потом он сел, как бы его семья ни пыталась откупиться. Приговор – четыре года в колонии общего режима.

Благо, хотя бы в нашем городе.

На волю: самые дерзкие побеги из-под стражи

Начали мы общаться чуть больше года назад, просто переписывались в сети. Болтали до утра, я даже цветы получала. Взаимоотношения почти идеальные: визуально он так же хорош, как и раньше. Рассуждает грамотно, строит вполне вменяемые планы, знает, чего хочет, хотя частенько мечется, путается сам в себе. Ну конечно, посиди вот так! Хорошо, что с ума еще не сошел.

Стал, конечно, куда проще, сокамерники дают о себе знать. В общении со мной арестантский жаргон не применяет, мата через каждое слово нет. Вот, может, вы задаетесь вопросом: «как можно ждать человека из тюрьмы, будучи вменяемой и нормальной?» Я сама ответа не знаю на этот вопрос.

Может, во мне еще детство играет, да и он по-прежнему котируется как весьма «ничего себе» парень. Хоть и с такой огромной дырой в жизни. Ждать я решила как-то стихийно. Просто поняла, что очень привязана, и счастье мое немного от него зависит. Очень часто начала отшивать парней вокруг.

Я каждый день езжу домой мимо его колонии и нет-нет, да заеду. Просто постоять возле забора. Ментальная поддержка или типа того. Просто хочется быть ближе.

Нет ничего удивительного, что сегодня в популярных социальных сетях появились группы, посвященные людям, находящимся в местах не столь отдаленных. Тем, кто их ждет, и даже тем, кто мечтает познакомиться именно с заключенным.

Осужденные выкладывают свои фотографии с объявлением о знакомстве, и под многими набегает немалое количество лайков. Ну, а дальше общение переходит в область личных сообщений. Так или иначе, люди умудряются устраивать личную жизнь, даже находясь за решеткой.

Фанаток у таких мужчин, судя по группам, в достатке, чем порой пользуются заключенные, вытягивающие из наивных дев, ищущих любви, деньги.

Однако зачастую женщины выходят за муж за заключенных, с которыми познакомились на сайтах знакомств, и верно ждут освобождения своих избранников. Мы приведем некоторые из таких историй.

«Первые два месяца было все хорошо»

Анюта: Меня отец бил с пеленок до 11 лет, а потом мои родители разошлись, и они меня друг к другу отсылали до 14 лет. Через некоторое время я познакомилась с парнем, вроде все наладилось, но ненадолго. С ним в общем я встречалась год и два месяца. Первые два месяца было все хорошо, но потом он начал меня очень сильно избивать.

Однажды он меня познакомил со своим другом, который вышел из тюрьмы. Этот его друг мне очень понравился по характеру и по отношению ко мне. Я не могла сказать ему об этом, так как мой молодой человек был агрессивным и ревнивым до ужаса.

Но я начала думать о его друге все чаще и чаще, через некоторое время я в него влюбилась и сбежала с ним.

Мы жили неделю у него дома, но без интимной связи. Игнорировали все звонки на мобильные и в дверь. После этого я ему призналась, он меня понял, и мы впервые поцеловались, а затем занялись сексом. На следующий день пришел на тот момент уже мой бывший молодой человек.

Он поклялся матерью, что меня не будет бить, и сказал, чтобы я вышла и поговорила с ним. Я вышла, и он устроил допрос. Я ему объяснила, что я его не люблю и у меня теперь другой – и это его лучший друг.

Он, конечно, плакал и кричал «за что?» Он не видел своей вины ни в чем!

Потом моя жизнь изменилась в лучшую сторону, но всего лишь на несколько месяцев, так как моего самого любимого молодого человека посадили снова. Я четко решила его ждать.

Было очень плохо и тяжело первые месяца без него, а сейчас как-то все наладилось, и я немного успокоилась, поняв, что у нас все с ним будет хорошо, когда мы будем рядом.

Девушки, цените то что у вас есть, и никогда не встречайтесь с тем, кто хоть раз вас ударил.

«Он такой хороший, добрый, ни одной татуировки!»

Анна: У меня молодого человека осудили по статье 228 ч2. дали 3 года и 4 месяца. Я уверена, что дождусь его, он очень хороший человек. Сейчас ему 25, когда выйдет, ему будет 29, а мне 23. К сожалению, он там второй раз, первый раз сидел по статье 228 ч1. И когда я с ним познакомилась, даже не поверила, что он там был, настолько он хороший, добрый, ни одной татуировки…

Он сказал, что не стремится к той жизни, что ему самому не нравится это все, поэтому он в стороне от всех этих зэковских повадок, правил, манер и так далее. Я уверена, что он и останется таким же замечательным человеком. А когда я его дождусь, мы сыграем свадьбу и заведем, как он всегда называл, малявочку! Жду, люблю его безумно, скоро на свидание поеду… Живу этим.

«Я ему не позволила все рушить»

Ольга: Познакомилась с молодым человеком в интернете, переписывались на сайте знакомств. Сразу же сказал, что был женат, в разводе, есть дочка. Я это спокойно приняла. Сама я из Глазова, он тоже.

Сначала говорил, что работает в Ижевске, серьезная компания, никак не может приехать в Глазов. А тут на машине за 2,5 часа доехать можно! Ну общались и общались, работает, так работает. Не придала этому значения.

Начали созваниваться, общались каждый день, болтали по несколько часов! Через друга отправлял мне на работу букеты цветов. Очень романтичный, умный, начитанный, с чувством юмора… В общем, влюбилась, как шальная.

Через месяца два он мне объявил, мол, малыш, сижу в тюрьме… У меня был шок. Просто я знаю – у меня у подруги парень в той же тюрьме сидел, он мог ей только ночью звонить, и то не каждый день, а со своим мы целый день были на связи! Он должен был выйти по УДО, но ему отказали, и поэтому он мне все и рассказал.

Конечно же, как герой хотел расстаться. Мол, что я буду ждать целый год, я еще молодая, все у меня впереди и бла-бла-бла… Я ему не позволила все рушить. Сказала, что дождусь.

Ездила пару раз к нему на длительные «свиданки». Родители у меня строгие, мать до сих пор не знает, где мой любимый находится, всем говорю, что работает далеко. Сейчас осталось дождаться четыре месяца.

Не знаю, что будет, когда он приедет.

Спустя год:

Девочки, спешу закончить свою счастливую историю! Дождалась я своего благоверного! Ждала год и два месяца и бросила через месяц после освобождения! Поняла, что это совсем не такой человек, как он о себе рассказывал. Сказочники они! Сейчас сижу и думаю, какая же я тупая была! Он мной манипулировал, как куклой.

Чуть что не так – отношения под сомнение. После каждой ссоры рыдала в подушку. И я прогибалась под его желания, всячески им потакала, я же боялась потерять его.

Денежку на телефон? – Да, любимый! Диск с песенками отправить? – Хорошо, любимый! Маме подарок нужно на день рождения купить? – Да не вопрос, дорогой!

Сколько он из меня денег вытянул, я уже и не знаю. И, наконец, он приехал – любовь всей моей жизни, идеальный мужчина! И в первый же день я его, пьяного, забрала на такси из какого-то бара и повезла к его маме. Мама у него – добрейшей души человек. Из-за нее мы так долго еще и пробыли вместе – жалко ее было.

Она меня все уговаривала, что, мол, может исправится, не акклиматизировался еще. Ну да… Каждый день проводил акклиматизацию водкой! Все с друзьям шарахался, а меня дома одну с мамой оставлял, обманывал, что на 10 минут до магазина.

Приходил ночью пьяный, на работу не устраивался, все какие-то отговорки у него – что медосмотр нужно проходить, что у него стресс и все такое. Со своими родителями я его так и не познакомила. Ночью звонил бухой: «Ольчик, приезжай я соскучился». И Оля-овца на последнем автобусе с пересадками ехала.

На остановке он меня не встречал, оправдывался тем, что я знаю дорогу до дома. А на улице ночь…

Кузярин Анатолий, ТАСС

Он стал все больше времени проводить со своими собутыльниками, давал обещания, которые, конечно, не выполнял. У меня все накопилось, и вспомнила я, сколько раз он хотел со мной расстаться, пока был на зоне. Решила, что так будет лучше, раз уж он хотел. Равнодушно ушла.

Украл, выпил – в тюрьму, или Как попасть в «Запретную зону»

После этого он мне покоя не давал, пьяный названивал – то плакал, то угрожал, что жить не даст с другим человеком. Потом вроде смирился, общались как друзья, все время он мне звонил, опять начал лапшу на уши вешать. Потом ляпнул, что через два месяца женится, наверно, решил проверить мою реакцию, но я искренне пожелала ему счастья.

Вот месяц прошел, как он не звонит и не пишет. Наконец, я могу дышать свободно! Не любовь это вовсе, девочки, просто красивые слова. Они о себе много чего наболтать могут, смотрите на поступки, на поведение, делайте выводы! Если деньги выпрашивает – сразу уходите, не раздумывая.

Если пытается манипулировать, ставить под угрозу отношения – соглашайтесь на расставание! Соглашайтесь и бегите от такого сломя голову.

Мария: Познакомились с мужем на сайте, прообщались 7-8 месяцев. Освободился 4 декабря 2012 года, я его встретила. Начали жить вместе, вышла за него замуж. И теперь у нас красавица дочка. Но… Мужа снова закрыли по 111 ч.3., сейчас под следствием…

Наташа: Мы познакомились с Ванюшей на сайте год назад. Он спросил у меня номер телефона. Он начал мне каждый день звонить, присылал SMS. 17 декабря 2013 года мы расписались на зоне. Теперь жду своего любимого.

Беседовала Мария Аль-Сальхани

Источник: https://mir24.tv/news/15269127/lyubov-strogogo-rezhima

О нас

По освобождению из МЛС сына

Идея создания системного проекта, помогающего лицам, освобождающимся из МЛС (мест лишения свободы) возникла десять лет назад волонтёрами Дорощуком В.В. и Луценко А.Е.

ещё в МЛС (колония №89 строго режима Днепропетровского УИН (управления исполнения наказаний), где они сами находились в то время, на почве поиска не только личного спасения от последствий законопреступного прошлого, но и желания помочь другим, оказавшимся в подобной ситуации.

Попытки психологического воздействия на заключённых при помощи всяких приходящих в колонию психологов разных направлений не увенчались успехом – люди, посещавшие социально – психологические курсы не могли измениться и, освобождаясь из МЛС, в скором времени вновь возвращались назад в колонию.

Реальное изменение ситуации оказалось возможным только в лоне Церкви.

Став прихожанами, а впоследствии старостами церковной тюремной общины во имя св вмц Анастасии Узорешительницы, вникнув в нравственную суть христианского учения о спасении под руководством опытного духовника – тюремного священника о.

Константина (Короткова) Валентин Дорощук и Александр Луценко не только смогли измениться сами, но стали благочестивым примером для многих и многих других…

Так, в августе 2003 года произошло освящение тюремного храма Митрополитом Днепропетровским и Павлоградским Иринеем, больничное благочиние Днепропетровской епархии взяло церковную тюремную общину под свою опеку – чаще стали проводиться богослужения, миссионерские посещения, помощь литературой, а о. Игорь (Собко) снял о жизни общины небольшой фильм.

Изменилось отношение и администрации колонии к осужденным, которые являлись прихожанами церкви.

Социально – психологическая служба колонии, проводящая статистику рецидивов возвращения в колонию лиц, недавно из неё освободившихся, к своему удивлению обнаружила, что ни один прихожанин церковной тюремной общины, освободившись из колонии, не вернулся в неё назад.

Это запечатлено в интервью замполита колонии п/п-ка Капинуса В.Н. в 2003 году в документальном фильме ДТРК, рассказывающем о том знаменательном событии – первой архиерейской Литургии в храме св вмц Анастасии Узорешительницы.

Первые плоды

Освободившись практически в одно время (конец 2005г – Валентин Дорощук, начало 2006 г – Александр Луценко) оба стали служить в лоне церкви по месту жительства: Валентин – пономарём в храме во имя св вмч Пантелеимона Целителя, настоятелем которого является всё тот же о.Константин, который являлся духовным наставником волонтёров в колонии, Александр – певчим в храме во имя Рождества Христова в

п. Илларионово Синельниковского района, куда отправился после освобождения на проживание. Оба создали семьи, впоследствии Александр со своей женой Ольгой стали крёстными сына Валентина Арсения.

В настоящее время оба волонтёра занимают достойное место в обществе – Валентин является сотрудником агентства по недвижимости, Александр работает заместителем директора промышленного предприятия.

Также всё время на протяжении пяти лет после освобождения Валентин и Александр являются сотрудниками епархиального отдела тюремного служения, который возглавляет протоиерей Андрей (Демидас), регулярно, каждую неделю, посещают колонии Днепропетровской области, сослужа тюремным священникам, неся осужденным слово Истины, не только призывая их ко Спасению и исправлению жизни, но и указывая путь, являясь живым примером того, что это возможно.

Первый опыт

Призывая в колониях людей ко Спасению и изменению неправедной жизни, волонтёры Валентин и Александр столкнулись с проблемой дальнейшего устроения судеб тех, кто им поверил и пошёл путём Христовым, отказавшись от прошлой жизни – беззаконной и грешной.

Так, прихожане тюремных общин Днепропетровской области (за 5 лет волонтёрской деятельности были охвачены церковным попечением все колонии области, включая колонию для несовершеннолетних в Павлограде и колонию – поселение на Игрени), особенно освобождающиеся из колоний строго режима, за время многолетней отсидки утратили все социальные связи, и выходили из мест заключения просто в никуда. Более того, не имея ни одного документа, кроме справки об освобождении из МЛС. Понятно, что социальных перспектив, т.е. возможности снять жильё, устроиться на работу и создать семью у таких людей не было.

Необходимо было искать выход из ситуации. Ведь «мы несём ответственность за тех, кого приручили».

Александр, к тому времени работая заместителем директора на заводе, начал устраивать людей на завод, а Валентин и, присоединившийся к тому времени к проекту волонтёр Евгений Щербина, – обеспечивать этих людей хотя бы скромным жильём.

Однако, немного освоившись, получив в течение  нескольких  месяцев довольно приличную зарплату, опекаемые волонтёрами люди не удерживались в новой жизни, а, увы, постепенно возвращались назад – к старым грехам, а затем и к преступлениям, и вновь оказывались в тюрьме.

Так было более десяти раз.

Возник вопрос о духовной поддержке. Стало понятно, что люди, ещё не устоявшиеся, предоставленные сами себе, не смогли побороть соблазнов и искушений. Понимая также, что в колониях эти люди удерживались годами от греха в лоне церковных тюремных общин, было принято решение размещать освобождающихся из МЛС лиц в лоне Церкви.

Епархиальный отдел тюремного служения выхлопотал у Владыки Иринея разрешение размещать потенциальных клиентов проекта при возвращённом Церкви полуразрушенном храме во имя Покрова Богородицы в г. Павлограде, который в советское время был использован под помещения воинской части. Появились первые насельники.

Под жильё им были выделены пристройки при храме, прихожане храма, где настоятелем является секретарь епархии протоиерей Валентин (Цешковский) обеспечили первых насельников всем необходимым для жизни – предметами быта и питанием. Также началось восстановление полуразрушенного храма, при котором жили насельники.

Предполагалось, что они будут работать на восстановлении храма и собственного жилища. Всё началось хорошо – подвозились стройматериалы, шли строительно – восстановительный работы. Проект назвали «Дом Милосердия».

Предполагалось, что лица, освобождённые из МЛС и взятые на попечение в «Дом Милосердия» будут трудиться, адаптироваться в обществе, участвовать  в богослужениях, восстанавливая свой социальный и нравственный облик.

Но через несколько месяцев повторилась ситуация, подобная той, которая произошла с людьми, устроенными на завод Александром: насельники проекта, оставшись одни, преимущественно в вечернее время, начали злоупотреблять спиртным, постепенно дойдя до бесчинств в виде появления в нетрезвом виде на людях и даже дойдя до расхищения доверенного им инструмента и стройматериалов.Отдельные беседы, даже самые строгие и назидательные, проводимые с ними священниками, должных результатов не возымели. Плача и каясь явно, они тайно продолжали своё – воровали и пили. Кончилось всё это окончательным обворовыванием церковной общины и бегством. Сейчас все эти люди снова в тюрьме.

Да, это был первый опыт. Пусть негативный, но всё же…

Возникновение идеи нового проекта

Всё это время волонтёры не переставая посещали тюремные храмы, где продолжали участвовать вместе со священниками епархиального отдела тюремного служения в Литургиях и проповедях.

В 2008 году Александр и Валентин поступили в Полтавскую духовную семинарию на богословско – миссионерское отделение. В 2012 году должны её закончить, получив специальность православного миссионера.

Планируют и дальше служить в местах лишения свободы, неся осужденным слово Божие и являя собой пример для назидания.

Однако вопрос с ресоциализацией людей, освобождающихся из МЛС, остался открытым.

Было принято решение создать новый проект. За помощью обратились в руководителю Отдела церковной благотворительности и социального служения Днепропетровской епархии свящ.

Владиславу Диханову, который является специалистом в областях разработки и применения системного подхода, социального проектирования, и который на тот момент уже имел реальный успешный опыт в создании разных социальных проектов.

О. Владислав сразу предложил создать чёткую систему нового проекта, который назвали «Преображение», прописать его цель, программу и план реализации проекта, и, прежде всего, самим для себя всё сформулировать и осознать. Начались дни размышлений, поиска информации и связей…

10 мая 2011 года была проведена регистрация новой общественной организации

Источник: https://preobrazhenie.com.ua/us.html

«В тюрьме он уделял внимание только мне». О романтических отношениях с заключенными

По освобождению из МЛС сына

В России почти 608 тысяч заключенных, 92% из них — мужчины. На воле их ждут родители и жены. Бывает и так, что заключенные вступают в романтические отношения с «заочницами» — женщинами, с которыми они не знакомы лично. «Заочницы» рассказали «Снобу» о любви по переписке, годах ожидания и совместной жизни на воле

Ирина, 35 лет, Санкт-Петербург:

Я была замужем уже семь лет, дело шло к разводу. Чтобы как-то разрядиться, попросила подругу познакомить меня с мужчиной. Муж подруги отбывал наказание в колонии, и она познакомила меня с его сокамерником, которому оставалось сидеть еще год.

Поначалу я не восприняла это знакомство всерьез и даже испугалась: у меня было двое детей, и человек из МЛС (мест лишения свободы. — Прим. ред.) в мою семью как-то не вписывался. Со временем я расслабилась и пустила все на самотек. Из родных о нем знала только сестра, но она в мою жизнь не лезла.

После развода с мужем я поехала на длительное свидание к своему новому знакомому. Впечатления были шикарные: меня окружили заботой и теплом, которых на тот момент очень не хватало.

Через десять месяцев он освободился, и мы стали жить вместе. Конечно, были трудности. Я его очень ревновала: пока сидел, он был на связи 24 часа в сутки, а освободился — у него свои интересы, новые знакомые. Мне хотелось, чтобы он, как и раньше, уделял внимание только мне.

На этой почве мы часто ссорились, но потом как-то притерлись друг к другу. Через полтора года после освобождения мы расписались, а в 2015 году родился сын. Если сравнивать моего нынешнего мужа с первым — разница колоссальная. Первый муж привык, что ему помогают, что родители рядом, он был очень ленивым.

Нынешний муж никогда не отказывал в помощи и брался за любую работу.

Мы с мужем поняли, что новый срок ему только на пользу. Тюрьма иногда ставит мозги на место

Все было бы хорошо, если бы у мужа не появилась другая женщина. Он познакомился с ней, когда собирал ремонтную бригаду: дал объявление в газету, а она позвонила. Эта женщина только освободилась и наплела мужу, какая она хорошая и как несправедлива к ней судьба. Вот и спелись. Она торговала наркотиками, а он начал употреблять.

В декабре 2016 года я попала в больницу, врачи диагностировали онкологию. Когда я выписалась, муж, плотно подсевший на наркотики, собрал вещи и ушел к другой. Через какое-то время он попался на хранении. Сейчас отбывает срок: дали три года и ждет добавку по другой статье. Его любовницу тоже посадили.

Муж решил вернуться к нам. Я его простила, поддерживаю морально, а он просит прощения в письмах. Он добрый, любит детей, и если бы не зависимость от наркотиков — хороший человек. Мы поняли, что этот срок ему только на пользу. Тюрьма иногда ставит мозги на место. Я очень надеюсь, что все наладится.

Время лечит, а я люблю мужа и чувствую, что это мой человек. Ждать не трудно. Пока сижу дома с младшим сыном. Когда он пойдет в сад, выйду на работу. Родные помогают, еще у меня старший ребенок — инвалид, получаю неплохую помощь от государства. Первый муж оставил меня в свое время одну с болезнью и тремя детьми.

Я справилась. И сейчас справлюсь.

«Когда он сел во второй раз, я подала на развод, а потом вышла за него снова»

Александра, 31 год, Ульяновск:

Семь лет назад мне с незнакомого номера позвонил мужчина, представился Максимом. Оказалось, что он ошибся и попал не туда. Мы разговорились и стали часто созваниваться.

Максим сразу сказал, что сидит в колонии за убийство и что ему осталось еще полтора года, а до этого сидел по малолетке. Он позвал меня на КС (краткосрочное свидание. — Прим. ред.), съездила.

Мы понравились друг другу, и он спросил, согласна ли я его ждать. 

Я помогала ему: возила передачки, деньги на телефон закидывала, выбивала свидания. Через несколько месяцев Максим предложил расписаться. Я собрала все бумаги. Родственникам ничего не сказала, думала, не поймут.

Когда он освободился, стали жить вместе. Муж устроился на работу, обеспечивал меня, подарки дарил, в кафе и кино водил. В общем, относился очень хорошо, даже голос никогда не повышал.

Родственники хорошо его приняли, мама моя его за сына считала.

Однажды муж выпил с друзьями и натворил дел: избил и ограбил прохожего. Я влезла в долги и набрала кредитов, чтобы нанять платного адвоката. В итоге мужа посадили на четыре с половиной года. Когда услышала приговор, у меня опустились руки.

Тогда еще мама умерла, я осталась одна, без денег и в долгах. Я должна была ехать на встречу с адвокатом, но утром проснулась и решила, что все, с меня хватит. Я не брала трубку, а потом вообще поменяла номер.

Муж заваливал меня письмами, я все читала, плакала, но ни на одно не ответила. Подала на развод.

Как бы жизнь ни сложилась, я его никогда не прощу и обратно не приму. Хотя мы до сих пор расписаны

Два года мы не общались. Потом Максим через племянника узнал мой новый номер и позвонил. Все началось по новой: свиданки, передачки… Мы помирились и решили расписаться опять. Родные только поддержали. Мужа за хорошее поведение перевели в поселение.

Когда до освобождения оставался год, у нас вдруг испортились отношения: я почувствовала, что он как-то не так со мной общается, а потом узнала, что у него появилась другая. Писала ей в соцсети оскорбления, она молчала. Мне было очень больно, неделю с постели не вставала, ревела.

Подруги помогли все это пережить, а потом я познакомилась с другим мужчиной. Все прошло, все забылось.

Максим освободился и теперь живет с той девушкой. Я ей как-то позвонила и сказала, чтобы она не переживала, Максим мне больше не нужен, у меня есть любимый мужчина. Обида на мужа, конечно, осталась до сих пор, и как бы жизнь ни сложилась, я его никогда не прощу и обратно не приму. Мы до сих пор расписаны, иногда созваниваемся. Все собираемся развестись, но то у меня, то у него времени нет.

«Мама против брака с заключенным, хотя мой старший брат трижды судим»

Ася, 34 года, Пермь:

За полтора года до знакомства с будущим мужем я разошлась с сожителем. Одной было тяжело: у меня трое детей. Зарегистрировалась на сайте знакомств. Он написал, я ответила и понеслось. Такая страсть вдруг вспыхнула.

Он сказал, что сидит за кражу, и позвал на свидание. Увидела его вживую и поняла, что пропала окончательно. Он — это я, только в мужском обличии. Мы говорим одними фразами, знаем, о чем другой думает, чувствуем физическое состояние друг друга.

Если в мире существуют две половинки одного целого, то это мы.

Месяц назад мы поженились. Регистрацию организовали за три дня. До любимого мне нужно было ехать 400 км. Я оформила документы в ЗАГСе и поехала с регистратором в колонию. Мы взглянули друг на друга мельком.

Две минуты речи, два согласия, две росписи, и регистратор сказала, что мы можем поздравить друг друга первым супружеским поцелуем. Помню, я испугалась, но муж наклонился и поцеловал. Земля поплыла под ногами. Потом его увели, а меня пустили к нему только после получасового досмотра.

Страсть дикая, все так быстро, что просто выдохнуть некогда. Три дня пролетели как три часа, расставаться было мучительно больно.

Мама когда-нибудь смирится, а если не смирится, мы уедем из города

Мама, с которой я живу, узнала о замужестве через две недели. Она сказала, что это, конечно, моя жизнь и мне решать, но она боится, что муж воспользуется мной и обманет. А еще сказала, что жить с ней под одной крышей мы не будем: хочешь с ним жить — живи, но не тут. Однажды даже пригрозила, что не отдаст нам внуков. Но этот вопрос обсуждению не подлежит.

Дети сразу сказали, что не останутся с бабушкой, а уедут с нами. Они общаются с отчимом по телефону и скайпу, знают, где он и за что, защищают его перед бабушкой и ждут домой. Мне непонятно поведение матери: мой старший брат трижды судим, и ей это жить совсем не мешает, да и любить она его меньше не стала. В любом случае, это все временные трудности.

Мама когда-нибудь смирится, а если не смирится, мы уедем из города.

Мы по возможности помогаем друг другу деньгами. Я продаю домашнюю выпечку и подрабатываю на почте на неполную ставку. Пока справляемся. Не сказать, что купаемся в роскоши, но и не голодаем.

Жду любимого уже четыре месяца, до «звонка» остался год и восемь месяцев. В январе планируем подавать на УДО. Очень надеюсь, что освободят. Впереди нас ждет долгое и счастливое будущее. Мы оба в это верим.

«Любимого повязали, как только он вышел на свободу»

Екатерина, 19 лет, Ростов-на-Дону:

Мы познакомились, когда мне было 17 лет, а ему 31. Он написал мне в соцсеть сообщение: «Дай номер», — и ничего больше. Меня это заинтриговало, и я написала свой телефон.

Он позвонил и предложил работу: он будет переводить на мою банковскую карту разные суммы, я — пересылать деньги, куда он скажет, а себе забирать процент. Мне тогда очень нужны были деньги, и я согласилась. Иногда он пересылал довольно крупные суммы, меня это напугало, я попросила рассказать подробности.

Он объяснил, что он сидит в колонии за разбой и таким образом зарабатывает. Мы стали общаться чаще, не только о работе, но и на личные темы. Потом началось: поздно не гуляй, туда не ходи, с тем не общайся! До него у меня не было парней, было приятно, что обо мне заботятся и переживают.

Он стал присылать подарки. Однажды через знакомого передал плюшевого мишку и букет цветов. Я в шоке была. Влюбилась, конечно, и девять месяцев его ждала. 

Поехала встречать из колонии, а его приняли прямо на выходе и увезли в отделение разбираться по тем денежным переводам. Мне обидно стало: я столько его ждала, а тут буквально из-под носа уводят. Поехала следом. Полицейские говорили: «Ты что делаешь? Не знаешь его вообще? Зачем он тебе нужен?» А я ответила, что мне все равно и, пока я его не увижу, никуда не уйду. Вечером нас отпустили.

Когда посмотрела на него в первый раз, подумала: «Господи, да что ж мне с ним делать! Это ужас какой-то: худющий, синяки под глазами». Мы вышли покурить, и он случайно прикоснулся ко мне. У меня пошла дрожь по телу, и все, я поняла, что это — мое. Худой? Так ведь откормить можно! А синяки под глазами от недостатка солнца и витаминов.

Любимому после освобождения надо было ездить, отмечаться по месту прописки — а это далеко, время и деньги тратить не хотелось. Он никуда не ездил

Стали жить вместе, через месяц я забеременела. У меня проблемы со здоровьем, и врачи говорили, что если забеременею, то вряд ли выношу ребенка, а если и выношу, то он родится больным. Любимому после освобождения надо было ездить, отмечаться по месту прописки — а это далеко, время и деньги тратить не хотелось.

Он никуда не ездил, но я из-за этого не встала на учет в больницу, боялась, что через меня его найдут полицейские. Только однажды поехала на Украину, откуда я родом, сделала УЗИ, узнала пол ребенка. Родила здоровую девочку. А мужа из-за того, что он не отмечался по месту регистрации, объявили в федеральный розыск.

Когда дочке было три месяца, мы решили, что он нелегально пересечет украинскую границу, сможет спокойно работать и никто не будет его искать. Я же поеду следом. У него все получилось, но меня задержали. Позвонила мужу, сказала, что лучше вернуться и написать явку с повинной, тогда срок скостят, и что, если он не приедет, меня посадят за укрывательство. Он вернулся.

Мужу дали пять лет, хотя прокурор просил три года. Будем подавать апелляцию. Сейчас я с дочерью живу у свекрови, у нас отличные отношения. Жду любимого, как выйдет — обязательно распишемся.

«Я в какой-то эйфории поехала к нему на свидание за тысячу километров»

Виктория, 32 года, Пермь:

Мне был 21 год. Будущий муж просто перепутал одну цифру в номере телефона и попал ко мне, так и началась наша история. Разговаривали сутками, не могли наговориться. О том, что он сидит, сказал не сразу — недели через две после знакомства. Осудили его за угон автомобиля. Поначалу эта новость меня напугала, ведь в моем окружении не было заключенных.

Через четыре месяца общения он уговорил меня приехать на свидание. Согласилась. Мама меня не одобрила: она не понимала, как можно любить уголовника и как можно влюбиться в человека, не видя его, да еще и поехать к нему. Говорила, что у меня нет с ним будущего, что он выйдет и гулять начнет.

(Потом она поменяла свое мнение, но все равно относилась к нему с опаской.) 

Я в какой-то эйфории поехала к нему на свидание за тысячу километров в Республику Коми. Добиралась двумя поездами, а потом 40 км на паровозе по узкоколейке. Увидели друг друга и влюбились еще сильнее.

На втором свидании застряла в колонии-поселении, где он жил, на месяц: железную дорогу завалило снегом. Нам было в кайф жить вместе. Потом он отправил меня жить к своей маме в Нижневартовск. Встретили меня там хорошо.

Я нашла работу, правда через полгода разругалась со свекровью и ушла из дома. Но любимого ждала два с половиной года — и дождалась.

Думала, что уже никого не смогу полюбить, но встретила другого мужчину. Все было хорошо, но вскоре и его посадили

Он вышел, и мы сразу стали жить вместе. Человек он добрый и внимательный, сразу дал понять, что хочет семью, детей, и не обманул. Я его очень сильно любила. Такой харизматичный был, могла слушать его часами. После освобождения это не прошло, и на свободе он был таким же, знал, как поднять настроение и сделать так, чтобы я улыбалась.

У нас родился сын, муж присутствовал на родах. Вот какая была любовь! Прожили вместе шесть лет. Я была самой счастливой женой и мамой на свете. Но в 2012 году муж умер от пневмонии: врачи неверно и несвоевременно поставили диагноз. Нашему сыну тогда было полтора года.

Я хотела умереть, не представляла жизни без любимого, если бы не наш сын, покончила бы с собой.

Думала, что уже никого не смогу полюбить, но через десять месяцев после смерти мужа встретила другого мужчину. Он полюбил моего сына как своего, да и сын его папой называл. Все было хорошо, но вскоре и его посадили.

И вот сейчас я снова жду, уже пятый год. Осталось еще столько же. Финансово я независима, научилась зарабатывать для женщины очень даже неплохо. Но я страшно устала от одиночества.

Самое трудное — быть здесь, на воле, одной.

Источник: https://snob.ru/entry/155423/

Как помочь заключенному? Инструкция Алексея Гаскарова — Meduza

По освобождению из МЛС сына

Принято считать, что защита в судах — работа адвокатов. Но часто бывает так, что уголовное дело настолько велико, что одному человеку не под силу досконально разобраться во всех нюансах.

Например, по «Болотному делу» необходимо было отсмотреть более 30 часов видео и тысячи фотографий — без помощи добровольцев сделать это было бы крайне сложно. Часто адвокатам надо помогать искать свидетелей, получать нужные справки, характеристики с места работы и учебы и другие доказательства.

При этом стратегией защиты и оформлением доказательств для представления в процессе должны, конечно, заниматься профессиональные защитники. Для того чтобы эффективнее им помогать, надо прочитать две небольшие книги: Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы.

Едва ли ваша помощь поможет добиться оправдательного приговора (в российских судах такого почти не случается), но опыт показывает, что чем тверже доказательства со стороны защиты, тем меньше срок наказания. 

Согласно служебной иерархии внутри ФСИН, за соблюдение прав человека в местах лишения свободы отвечает прокуратура по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях.

Соответствующие подразделения есть в каждом регионе, и считается, что к ним и нужно обращаться в первую очередь. Но надо понимать, что прокуратура в большинстве случаев находится по другую сторону баррикад и реагирует медленно.

Так что в острых, критических ситуациях, как, например, в случае с Ильдаром Дадиным, надо действовать иначе.

В первую очередь необходимо направить к заключенному адвоката. Если основной защитник далеко и не может быстро приехать, надо обратиться к тому, кто находится ближе (такой визит стоит в пределах 10 тысяч рублей).

Если ФСИН препятствует встрече, надо поднимать шум через журналистов и обращаться к правозащитникам.

Кроме того, можно обращаться к членам общественной наблюдательной комиссии — правда, в последнее время не всем ее отделениям можно доверять.

Вот несколько правозащитных организаций, к которым имеет смысл обращаться: «Агора», «За права человека», «Комитет против пыток», МХГ, «Русь сидящая» и другие. Есть еще аппарат уполномоченного по правам человека при президенте РФ, но там чаще всего действуют через прокуратуру или ждут общественного резонанса.

Лишение свободы — серьезное испытание для психики человека. Важно не дать человеку почувствовать, что он остался один. И самый простой способ добиться этого — писать письма. В системе ФСИН давно функционирует сервис отправки электронных писем — ФСИН-письмо, но можно использовать и обычную почту.

Но не обо всем можно писать: все письма подвергаются цензуре, и в них не надо обсуждать детали уголовного дела, а также любые вопросы, которые могут быть восприняты как потенциальное нарушение закона.

Бессмысленно в письмах пересказывать текущие общеполитические новости — для этих целей лучше организовать подписку на различные издания через любое отделение Почты России, указав в строке адреса местонахождение заключенного.

Других правил для писем нет. Пишите о чем угодно — главное, делайте это. Какие фильмы посмотрели, выставки посетили, что происходит в вашей повседневной жизни, присылайте фотографии, можно делиться какими-то своими философскими размышлениями — ведь человек, оказавшись в СИЗО или колонии, вырывается из привычного для себя ритма и, как правило, имеет много времени для размышлений «о вечном». 

Даже если не брать в расчет расходы на адвокатов, затраты на передачи и прочие бытовые нужды могут оказаться значительными. Лишившись свободы, человек не лишается потребностей в одежде, книгах и других вещах.

Бюджет ФСИН на волне кризиса был урезан, и с начала 2016 года условия содержания ухудшились.

При этом сами заключенные через механизм оформления гуманитарной помощи (в исправительные учреждения нельзя просто так передавать материальные ценности) могут обеспечить себе минимальный ремонт в жилых помещениях, купить телевизор, микроволновку, чайник и прочие мелочи.

В среднем с учетом затрат на передачи и транспорт до колонии родственники заключенных тратят около 10–15 тысяч рублей в месяц. Но это только одна сторона проблемы. Часто помощь нужна семье заключенного, которая остается без кормильца. 

Пока человек находится под следствием и еще формально не доказано, что он в чем-то виноват, ограничения на передачу продуктов питания незначительны. Во многих СИЗО существует возможность заказа еды и различных бытовых товаров через интернет-магазины — вплоть до пиццы и готовых обедов.

После осуждения ограничения становятся строже. В колониях общего режима заключенные имеют право на одну передачу (до 20 килограммов) и одну бандероль (до двух килограммов) один раз в два месяца, на строгом режиме — один раз в три месяца.

При таких ограничениях, конечно, нельзя передавать все подряд, так что нужно отправлять то, о чем просит сам заключенный.

Ни при каких условиях нельзя передавать различные запрещенные предметы, такие как сим-карты, флешки, лекарства и прочее, — сотрудники ФСИН все тщательно досматривают.

Попытавшись передать что-то запрещенное, вы пострадаете сами (за это предусмотрена административная ответственность) и осложните жизнь заключенному. Перечень запрещенных предметов регулируется правилами внутреннего распорядка исправительного учреждения, но, как правило, его всегда можно найти на сайте УФСИН нужного региона. 

Один из способов преодолеть тяготы изоляции для заключенного — получение новых знаний. Если с общим средним и профессиональным образованием ФСИН кое-как справляется, то высшее образование и изучение иностранных языков пока представляют скорее имитацию.  

Технологии дистанционного обучения давно вышли за рамки «мы вам пришлем учебники, а вы нам потом решите тесты».

Нужно договориться с конкретным вузом, заключить с ним договор и добиться передачи в колонию электронной книги, с помощью которой заключенный сможет смотреть видеозаписи лекций и семинаров.

Это вполне реально и законно, так как запрещена только техника, позволяющая осуществлять внешние коммуникации — то есть звонить и выходить в интернет. 

По идее, задача пенитенциарной системы не только наказать за преступление, но и способствовать исправлению заключенного.

Как правило, никаких серьезных ресурсов для этой цели внутри ФСИН нет, поэтому администрации колоний часто идут навстречу различным гражданским организациям и частным лицам, желающим организовать для заключенных лекции, просмотры фильмов, концерты, спектакли, выставки и прочие культурно-просветительские мероприятия. 

После освобождения человеку сложно вернуться к обычной жизни. Важно помогать бывшему заключенному с адаптацией. Например, с судимостью действительно тяжело устроиться на работу — в этой области помощь точно будет актуальна.

Не менее важно следить, чтобы человек не замыкался в себе. Если ваш знакомый заключенный освободился и отсиживается дома, постарайтесь звать его на разные мероприятия, где он сможет пообщаться с людьми и немного отвлечься.

Помогайте адвокатам. Быстро информируйте нужных людей, если заключенный сообщил о побоях или других нарушениях его прав. Не дайте человеку почувствовать себя одиноко: пишите ему письма, постарайтесь организовать какое-то обучение. Делайте передачи и помогайте деньгами самому заключенному и его семье. Не бросайте человека после освобождения, помогите ему приспособиться к жизни на воле. 

Алексей Гаскаров

Источник: https://meduza.io/cards/kak-pomoch-zaklyuchennomu

Глав-книга
Добавить комментарий