Обоснованны ли позиции сторон в данной ситуации?

Принцип добросовестности в гражданском праве: проблемы и пути совершенствования

Обоснованны ли позиции сторон в данной ситуации?

В каких случаях суды обращаются к принципу добросовестности? Чем опасна его экспансия в судебной практике? С какими проблемами столкнулись банки после реформы ГК РФ? Как и в каких случаях стороны обходят запрет на недобросовестное ведение переговоров? Каким образом законодатель должен защитить добросовестных приобретателей и обеспечить достоверность реестров?

Принцип добросовестности является одной из вечных проблем гражданского права. Ему посвящено множество научных трудов, статей, монографий. Между тем до сих пор с пониманием этого принципа связано существенное число сложных вопросов. Что понимать под добросовестностью? Как соотносится запрет на злоупотребление правом со специальными нормами гражданского законодательства?

С 2012 г. требование добросовестного осуществления прав и исполнения обязанностей было закреплено в качестве основного принципа гражданского права (ст. 1 ГК РФ). В последующие годы был внесен ряд изменений в отдельные нормы и институты, отсылающие в том или ином виде к данному принципу (ст. 434.1, 167 ГК РФ и др.). В судебной практике также наблюдается экспансия данного принципа.

При таких обстоятельствах не удивительно, что один из центральных круглых столов, проведенных в рамках VII Санкт-Петербургского международного юридического форума 2017 г., был посвящен принципу добросовестности в гражданском праве. Мероприятие посетил и эксперт «ЭЖ».

принципа добросовестности: постановка проблемы

Наталия Рассказова, и.о. декана, заведующая кафедрой гражданского права юридического факультета СпбГУ, отметила, что для целей правоприменения понятие добросовестности не имеет содержания, отличного от правового.

Защита добросовестности — это не защита нравственного идеала, а защита доверия в обороте. Применение принципа добросовестности должно быть основано на объективных стандартах. Это утверждение касается и так называемой субъективной добросовестности («не знал и не должен был знать»).

Отсутствие единых правил добросовестности опасно для общества.

Людмила Новоселова, председатель Суда по интеллектуальным правам РФ, заведующая кафедрой интеллектуальных прав Университета им. О.Е.

Кутафина (МГЮА), отметила, что изначально принцип добросовестности являлся запасным институтом, который осуществлялся в форме отказа в защите прав. Его применение на практике было довольно редким.

На основе норм о добросовестности суды выявляли типовые ситуации, которые требовали правового регулирования. Например, давно было признано право участников рынка на конкуренцию. Предприниматели часто выходили за пределы осуществления этого права.

В судебной практике были выявлены наиболее часто встречающиеся в данной сфере ненадлежащие правореализационные практики. И в конечном итоге законодатель закрепил их в жестких нормах конкурентного законодательства в качестве конкретных нарушений.

С течением времени установленный в ст. 10 ГК РФ запрет на злоупотребление правом превратился в генеральный деликт. Было дано определение недобросовестного поведения. Общее последствие злоупотребления правом — отказ в защите — было дополнено вполне конкретной санкцией — возмещением убытков.

На практике это привело к тому, что доводы со ссылкой на ст. 10 ГК РФ можно встретить практически в каждом втором судебном деле, в особенности в тех случаях, когда требование заявляется незадолго до истечения срока исковой давности. При этом судебные акты, опирающиеся на ст.

10 ГК РФ, зачастую недостаточно обоснованы. В частности, суды не указывают, какое же поведение в данной ситуации являлось бы добросовестным, в чем состоит дефект оспариваемых действий стороны.

По мнению спикера, одним из критериев добросовестности могла бы являться невозможность осуществления права иным образом.

Вторая проблема судебной практики заключается в том, что ссылки на ст. 10 ГК РФ используются вместо, а не наряду со ссылками на материальное право. Тонкая работа законодателя сводится на нет, суды уходят от правильной квалификации действий.

Наконец, очень актуальной проблемой становится отсутствие отраслевых стандартов или кодексов добросовестного, этичного поведения. Подобные акты могут быть источниками знания о том, какое именно поведение является добросовестным. Оптимально, если такие стандарты будут разработаны каждой отраслью самостоятельно, а не направлены сверху регулятором.

Отвечая на вопрос из зала о том, как можно противостоять в суде «фактической девальвации ст. 10 ГК РФ», спикер отметила, что эффективной мерой могло бы являться оспаривание судебного акта по мотиву его необоснованности, поскольку именно надлежащее обоснование является слабым местом складывающейся судебной практики по ст. 10 ГК РФ.

Несколько иное отношение к ст. 10 ГК РФ выразил министр юстиции РФ Александр Коновалов. Он высказался в пользу появления элементов дополнительной казуистичности в определении понятия «объективная добросовестность».

Выработкой критериев объективной добросовестности, по его мнению, должны заниматься именно суды. В законе невозможно прописать все гипотетические ситуации. Неспособно сделать это и какое-либо сообщество, суженное до корпоративных групп.

Все упирается в вопрос доверия к судам. Если мы не доверяем судам, то нам ни принцип добросовестности не поможет, ни максимально казуистичное законодательство, ни что бы то ни было еще.

При этом определение судами критериев добросовестного поведения не стоит квалифицировать как делегированное законотворчество — это создание образцов добросовестного поведения.

Принцип добросовестности в банковской сфере

В 2015 г. в ГК РФ закрепление получила новая ст. 434.1, установившая правила ведения переговоров о заключении договора. Согласно п. 2 данной статьи при вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно. При этом законодатель закрепил ряд примеров недобросовестной практики:

  • вступление в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной;
  • предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
  • внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

Введение данных норм, по словам Алексея Чичканова, исполнительного вице-президента АО «Газпромбанк», заставило банковских сотрудников намного более ответственно подходить к ведению переговоров с контрагентами: «Мы, как практики, которые очень часто по многим комплексным сделкам занимаются сложными многогодовыми переговорами, сразу почувствовали на себе, насколько высокая ответственность связана с нашей деятельностью».

С введением ответственности за недобросовестные переговоры возник ряд практических вопросов. Так, для Газпромбанка как участника крупных инвестиционных проектов актуальной проблемой является соблюдение требования добросовестности при заключении концессионных соглашений.

Федеральный закон от 21.07.2005 № 115-ФЗ «О концессионных соглашениях» отдельно выделяет стадию переговоров в рамках процесса заключения концессионного соглашения (п. 1.1. ст. 36). Банки начинают присматриваться, что приемлемо, а что нет при ведении таких переговоров.

Представим распространенную на практике ситуацию. Победитель конкурса на заключение концессионного соглашения уже выбран. С ним обсуждаются условия концессии. Концедент — государственный орган субъекта РФ — ожидает, что концессионер построит важный инфраструктурный объект: мост, туннель, больницу и т. п.

При этом он берется за концессию в расчете на субсидию из федерального бюджета — данная сумма может составлять 30—70% от всего предполагаемого финансирования проекта.

При этом принятие решения о выделении подобных средств из федерального бюджета — достаточно длительный процесс, в связи с чем многие региональные власти проводят конкурс и выбирают победителя еще до получения субсидии.

Соответственно, переговоры начинаются еще до того, как станет точно известно, получит ли субъект федеральную поддержку и будет ли в принципе реализовываться проект. Получается, что регион может отказаться от соглашения, на обсуждение которого были потрачены месяцы и даже годы. Являлись ли в таком случае переговоры недобросовестными?

Другая ситуация — синдицированное банковское кредитование. Основным признаком синдицированного кредита является совместное предоставление кредита несколькими банками под единый проект. Данный механизм позволяет банкам распределить между собой риски, связанные с инвестированием в проект.

На практике возможна ситуация, когда банк вступает со своими контрагентами в переговоры о создании синдиката. Между тем он изначально нацелен на единоличное участие в проекте. Переговоры он ведет лишь с тем, чтобы обойти все остальные банки. Раньше никто не задумывался о правомерности подобной практики. Считалось, что в таком случае речь идет о свободной конкуренции. Сейчас же ст.

434.1 ГК РФ прямо назвала ведение переговоров без цели заключения договора недобросовестным.

Таким образом, следует констатировать, что концепция добросовестности постепенно вторгается в те сферы, которые раньше обходились без нее. В ответ на это банки сейчас активно разрабатывают стандарты добросовестности при ведении переговоров.

Добросовестность, достоверность реестров и виндикация

В соответствии со ст. 302 ГК РФ приобретатель вещи получает защиту от притязаний собственника на данную вещь, если он не знал и не должен был знать, что приобретает вещь от неуправомоченного отчуждателя. Речь в данном случае идет о так называемой субъективной добросовестности.

Данный принцип получил свое развитие в п. 2 ст. 51 ГК РФ, согласно которому лицо, добросовестно полагающееся на данные единого государственного реестра юридических лиц, вправе исходить из того, что они соответствуют действительным обстоятельствам. А также в п. 6 ст. 8.

1 ГК РФ, в соответствии с которым лицо, указанное в государственном реестре в качестве правообладателя, признается таковым, пока в установленном законом порядке в реестр не внесена запись об ином.

При возникновении спора в отношении зарегистрированного права лицо, которое знало или должно было знать о недостоверности данных государственного реестра, не вправе ссылаться на соответствующие данные. Речь в данных нормах идет о достоверности реестров.

Источник: https://www.eg-online.ru/article/349674/

Правомерность отказа страховой компании в выплате страхового возмещения при угоне транспортного средства

Обоснованны ли позиции сторон в данной ситуации?

Рассмотрим частный случай: страхователь обратился к страховой компании с заявлением о выплате страхового возмещения.

Страховая компания (далее Компания) отказала в выплате страхового возмещения в связи с хищением транспортного средства с находящимися в нем учетно-регистрационными документами (паспортом транспортного средства или свидетельством о регистрации).

При этом в своем отказе Компания сослалась на положения Правил страхования транспортных средств (далее Правила), в которых указано, что в случае угона автотранспортного средства страхователь обязан вместе с заявлением об угоне представить ряд документов, в число которых входят регистрационные документы на данный автомобиль. В случае неисполнения обязанностей, предусмотренных Правилами (в частности, непредставления регистрационных документов), Компания имеет право в выплате страхового возмещения отказать.

Проанализируем вопрос законности и обоснованности данной позиции Компании.

Между страхователем и Компанией для личных некоммерческих нужд страхователя был заключен договор страхования автомобиля путем выдачи полиса страхования автотранспортных средств.

Страховая премия Компании была уплачена в срок и в полном объеме. Страховая сумма договором также была определена.

В соответствии с пунктом Правил автомобиль застрахован от ущерба в результате ряда страховых случаев, в том числе и от угона.

Позднее застрахованный автомобиль был угнан.

После указанного выше страхового случая страхователь проинформировал Компанию о его наступлении, представил справку компетентного органа, подтверждающую данный факт. В своем заявлении страхователь указал, что свидетельство о регистрации представить не может, так как оно было похищено вместе с автомобилем. Данная информация получила подтверждение в справке компетентного органа.

Ссылаясь на данное заявление страхователя и справку компетентного органа, Компания отказала в выплате страхового возмещения по указанному выше основанию.

Данный отказ в выплате страхового возмещения является незаконным и необоснованным по следующим основаниям.

Первое.

В соответствии со статьей 929 ГК РФ по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) возместить другой стороне (страхователю) или другому лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы). Статья 9 Закона от 27 ноября 1992 г. № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» (далее Закон о страховом деле) разграничивает понятия «страховой риск» и «страховой случай». Названная статья определяет в качестве страхового риска событие, на случай наступления которого проводится страхование. Событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления. Статья 9 Закона о страховом деле также дает понятие страхового случая как совершившегося события, предусмотренного договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю. Исходя из положений статьи 929 ГК РФ и положений Правил, в соответствии с которыми страховая компания осуществляет страхование по риску угона, а также учитывая наличие доказательств, подтверждающих наличие страхового случая, у Компании возникла обязанность выплатить страховое возмещение, так как указанный случай, в результате которого застрахованное имущество выбыло из владения страхователя, является в соответствии с положениями Правил страховым.

Второе. В соответствии с пунктом 1 статьи 422 ГК РФ договор должен удовлетворять обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами, действующими в момент его заключения. На основании положений статьи 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

В соответствии со статьей 929 ГК РФ по договору имущественного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного договором события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки в застрахованном имуществе либо убытки в связи с иными имущественными интересами страхователя (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы. Анализ данного положения статьи 929 ГК РФ указывает на то, что обязанность в выплате страхового возмещения возлагается на страховщика не только и не столько самим договором страхования, сколько положением закона (ст. 929 ГК РФ). Названной статьей ГК РФ установлен определенный алгоритм действий страховщика и обязанность последнего выплатить страховое возмещение. Для возникновения обязательства по выплате страхового возмещения в данной категории рисков (имущественное страхование) в силу закона необходимо лишь наличие предусмотренного договором события (страхового случая). Учитывая тот факт, что обязанность по выплате страхового возмещения возложена на страховщика законом, основаниями для отказа в выплате страхового возмещения могут быть лишь отсутствие события, предусмотренного статьей 929 ГК РФ и договором страхования (страхового случая), либо другие нормы законодательства РФ, которые могли бы сузить рамки применения статьи 929 ГК РФ. Одним из таких положений, к примеру, является статья 964 ГК РФ, описывающая исчерпывающий перечень форс-мажорных обстоятельств. С данным мнением также согласился в своем определении Московский городской суд.

Третье. Необходимо понимать, что договор имущественного страхования, заключаемый между физическим лицом и страховой компанией для личных и бытовых нужд, регулируется не только ГК РФ и специализированными нормативными актами о страховании, но и Законом от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее Закон о правах потребителей).

Данное мнение авторов объективно подтверждается разъяснением федерального антимонопольного органа (Государственный антимонопольный комитет РФ), который в силу пункта 4 статьи 40 Закона о правах потребителей дает официальные разъяснения по вопросам применения законов и иных правовых актов РФ, регулирующих отношения в области защиты прав потребителей.

Отношения, возникающие из договора страхования, регулируются главой 48 «Страхование» ГК РФ, а также специальным законодательством о страховании. Закон о защите прав потребителей применяется к отношениям, вытекающим из указанных договоров в части общих правил. Законность указанных выше разъяснений подтверждена решением Верховного суда РФ от 28 апреля 2004 г. № ГКПИ04-418.

В соответствии с теорией права общие правила закона располагаются в общей части (общих положениях) того или иного закона и обязательны для всего комплекса регулируемых им правоотношений.

Статья 16 Закона о правах потребителей помещается в общих положениях названного закона, относится к общим правилам, установленным Законом о правах потребителей, а соответственно положения данной статьи применяются к отношениям, вытекающим из договора страхования.

В соответствии со статьей 16 Закона о правах потребителей не подлежат применению условия договоров, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами РФ в области защиты прав потребителя.

Статья 929 ГК РФ устанавливает единственное условие для возникновения у страховщика обязанности в выплате страхового возмещения, и этим условием является факт наступления страхового случая. Таким образом, положения договора, которые устанавливают дополнительные условия для наступления обязанности страховщика выплатить страховое возмещение, недействительны.

Более того, в Гражданском кодексе РФ существует перечень оснований для освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения.

К этим основаниям относятся нормы права, предусматривающие уведомление страховщика о страховом случае, предусмотренные статьей 961 ГК РФ, нормы, предусматривающие последствия наступления страхового случая по вине страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица (ст.

963 ГК РФ), нормы, предусматривающие основания освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения и страховой суммы (ст. 964 ГК РФ), а также нормы, связанные с лишением страховщика прав суброгационных требований по вине страхователя или выгодоприобретателя (ст. 965 ГК РФ), а также иные, предусмотренные законодательством РФ. Именно законодательством, а не Правилами, так как обязанность выплатить страховое возмещение установлена законом (ст. 929 ГК РФ). А значит, установить исключения из установленного законодателем обязательства может также только закон. Что же касается Правил, то этот документ устанавливает условия договора, а условия договора, как указано выше, должны соответствовать законодательству. Если же условия договора законодательству не соответствуют, то они ничтожны и применяться не могут.

Может показаться, что процедура лицензирования страховой организации, в соответствии с которой каждая организация для получения лицензии на право осуществления страховой деятельности должна представить в Федеральную службу страхового надзора (далее ФССН) утвержденные правила страхования, должна гарантировать страхователей от включения в текст Правил заведомо незаконных пунктов. Однако необходимо помнить, что у страховщика нет обязанности представлять в ФССН Правила каждый раз после внесения изменений. Согласно письму ФССН существует лишь требование о необходимости информирования ФССН о последних изменениях в случае, если они являются существенными. К существенным изменениям в соответствии с трактовкой ФССН относятся изменение качественного и количественного состава страхуемых рисков, изменения расчета страховых тарифов и т.п. Кроме того, в полномочия ФССН не входит надзор за законностью страховой деятельности, данными вопросами занимается Прокуратура РФ.

Анализ материалов дела показывает, что хищение имущества в соответствии с Правилами является страховым случаем.

В своем письме об отказе в выплате страхового возмещения Компания не сослалась на какие-либо нормы права, которые могли бы сузить область применения статьи 929 ГК РФ либо быть основанием для освобождения Компании от выплаты страхового возмещения. Таким образом, отказ противоречит законодательству РФ, а соответственно данный отказ незаконен.

Исходя из вышеизложенного страховщик может быть освобожден от выплаты страхового возмещения только по основаниям, предусмотренным законом.

Условия договора страхования, устанавливающие право страховщика не производить выплату страхового возмещения в полном объеме (то есть полностью или частично освобождающие его от обязанности по выплате страхового возмещения) в случаях, не предусмотренных статьями 961 ГК РФ (нарушение правил уведомления страховщика о наступлении страхового случая, которое сказалось на обязанности страховщика по выплате страхового возмещения), 963 ГК РФ (наступление страхового случая по вине страхователя, выгодоприобретателя или застрахованного лица), 964 ГК РФ (перечень оснований освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения и страховой суммы), не могут быть признаны соответствующими требованиям закона.

Вместе с тем страховщик может оградить себя от нежелательных выплат путем установления исключений из объема страхового покрытия, то есть указав ряд случаев, которые в соответствии с договором страхования не будут являться страховыми.

Таким образом, если бы в рассматриваемом примере страховщик указал в правилах страхования, что не признается страховым случаем угон застрахованного транспортного средства вместе с оставленными в нем регистрационными документами и сослался в своем отказе на указанное положение, отказ, по мнению авторов, являлся бы законным в связи с отсутствием события, с которым закон и договор связывают возникновение у страховщика обязанности по выплате страхового возмещения.

Источник: http://www.reglament.net/ins/urist/2005_3_article_1.htm

Безусловное безобразие? Или является ли полное копирование текста возражений допустимым в качестве судебного решения — Audit-it.ru

Обоснованны ли позиции сторон в данной ситуации?

Султанов Айдар Рустэмович, начальник юридического управления ПАО «НКНХ»,
член Ассоциации по улучшению жизни и образования.

в Вестник гражданского процесса №5. С 264-282

Правосудие не только должно быть совершено, но и должно быть видно, что оно совершено.

В статье на примере спора с налоговым органом рассматривается одна из часто встречающихся проблем при вынесении судебных решений российскими судами, а именно полное копирование в судебном решении позиции одной стороны, часто сопровождающееся переносом всех ошибок, опечаток, оборотов, и игнорирование позиции другой стороны.

По мнению автора статьи, это является грубым нарушением фундаментальных положений о справедливом судопроизводстве, подрывающим доверие к суду, фактически нарушаются такие принципы судопроизводства, как принципы непосредственности, равенства перед законом, состязательности, равноправия сторон и др.

Подвергаются анализу позиции Конституционного Суда РФ, Европейского Суда по правам человека по данному вопросу, в которых право на судебную защиту толкуется не только как право на обращение в суд, но и как право быть выслушанным судом.

В соответствии с позицией Верховного Суда РФ в уголовном процессе одним из безусловных оснований для отмены судебного акта является воспроизведение обвинительного заключения без учета результатов проведенного судебного разбирательства; подобный подход, по мнению автора статьи, должен быть реализован во всех видах судопроизводств.

Таким образом, автор приходит к выводу о том, что необходима проверка судебных актов, которые представляют собой копию только правовой позиции одной стороны, без учета результатов судебного разбирательства.

Ключевые слова: судебное решение; сторона; копирование; правовая позиция; отмена; проверка решения суда; обжалование; право на судебную защиту.

Причиной написания данной статьи явилась почти кафкианская1 ситуация. В одном из крупных дел для успешного его завершения были привлечены четыре команды юристов. Доводов и доказательств в нашу пользу было настолько много, что мы их разделили на несколько блоков.

Выступающие должны были представить каждый свою часть, причем каждое доказательство используемое в речи сопровождалось указанием том и листа дела. Выступления прошли великолепно, пожалуй это был один из моих лучших процессов.

Каждый выступающий был хорош по своему, все говорили не «по бумаге» с тем, чтобы лучше донести доводы до суда. Единственным минусом было то, что судья так и не задала ни одного вопроса, ни разу не заглянула в материалы дела, что сразу же смутило.

Когда же судья ушла в совещательную комнату была большая надежда на положительный исход дела, но судья была в совещательной комнате не больше двух минут и в удовлетворении требований отказала, решение было также опубликовано в кратчайшие сроки.

Решение Арбитражного суда оказалось 90% копией письменного отзыва налогового органа, без учета результатов судебного разбирательства, как будто в суде нас и не было.

Причем оно не просто представляет собой копию пояснений Ответчика, но и включает все опечатки, ошибки, выражения «Инспекция … обращает внимание Суда» (стр. 12, 35, 36, 45) «Инспекция не согласна с доводами Заявителя по следующим основаниям» (стр.

39) «Инспекцией установлено…», «Инспекция считает…», «Инспекция не согласна…» и т.д., суд даже не потратил времени на исправление ошибок сканирования. Мы столкнулись с грубейшим проявлением копипаста2.

Фактически суд в нарушение принципа непосредственности, подменил собственную оценку доказательств оценкой ответчика, проигнорировав наши доводы и представленные нами доказательства, оставив нас в неведении, почему эти доводы и доказательства были отклонены судом.

В апелляционной жалобе в качестве одного из оснований для отмены решения суда первой инстанции указало данное обстоятельство, а также приложило к апелляционной жалобе сравнительные таблицы, подтверждающие переписывание письменной позиции налогового органа в судебный акт.

Но апелляция также вместо вынесения своего постановления переписала часть текста с отзыва налогового органа, часть судебного решения первой инстанции, ответов на свои доводы и оценки представленных нами доказательств мы так и не увидели.

Одним из ключевых доводов кассационной жалобы был довод о том, что обжалуемые судебные акты являются копией письменной правовой позиции налогового органа без учета результатов судебного разбирательства поскольку наши доводы были просто проигнорированы.

Налоговый орган в отзыве на кассационную жалобу указал, что почти стопроцентное копирование правовой позиции налогового органа не является судебной ошибкой влекущей отмену судебного органа.

Источник: https://www.audit-it.ru/articles/account/court/a51/929459.html

Глав-книга
Добавить комментарий