Обязан ли я по закону сам ехать в больницу на госпитализацию по решению суда?

Решение о госпитализации будет принимать врач

Обязан ли я по закону сам ехать в больницу на госпитализацию по решению суда?

Скорую медицинскую помощь поделили на “экстренную” и “неотложную”. Медицинские бригады могут включать фельдшеров, а могут – врачей. За рулем машины “скорой” также может оказаться фельдшер. Все это содержит новый порядок работы службы “03”, в том числе специализированной, который утвердил минздрав.

Любому человеку, даже если он совершенно здоров, стоит познакомиться с основными принципами работы “скорой”, чтобы знать, как должны вести себя он сам и его родные, оказавшись в экстренной ситуации, и на что они могут рассчитывать.

Чем отличается “экстренная” и “неотложная” медицинская помощь?

Экстренная – требуется при внезапных острых заболеваниях, состояниях, обострении хронических заболеваний, представляющих угрозу жизни. Помощь должна быть оказана как можно быстрее.

Неотложная – все то же самое, но при этом явных признаков угрозы жизни нет. Проще говоря, пациент может некоторое время подождать врача без ущерба для своего состояния.

Приказ Минздрава об утверждении Порядка оказания скорой медпомощи

Что является поводом для вызова бригады экстренной помощи?

  • нарушения сознания, дыхания, системы кровообращения, представляющие угрозу жизни;
  • психические расстройства, когда пациент представляет опасность для себя и других людей;
  • внезапный болевой синдром с угрозой жизни;
  • внезапные нарушения функции какого-либо органа или системы (опять-таки с угрозой для жизни);
  • любые тяжелые, угрожающие жизни травмы;
  • тяжелые термические и химические ожоги;
  • внезапные сильные кровотечения;
  • роды, угроза прерывания беременности.

Повторим еще раз: основной критерий для того, чтобы диспетчер отправил по вызову экстренную бригаду, – он должен быть уверен, что есть угроза жизни больного или пострадавшего.

  • при внезапных острых заболеваниях (состояниях), когда признаков угрозы жизни нет, но помощь врача нужна срочно;
  • при внезапных обострениях хронических заболеваний – опять-таки не угрожающих жизни, но требующих быстрого медицинского вмешательства;
  • констатация смерти (в рабочее время для этого нужно вызвать врача из поликлиники).
  • по телефонам 03, 103, 112 либо местных номеров станции “Скорой помощи”;
  • с помощью коротких текстовых сообщений SMS;
  • непосредственно обратившись в организацию, оказывающую скорую помощь.

Новые правила предусматривают, что в службе “скорой” должны обязательно работать бригада анестезиологии-реанимации, педиатрической помощи, психиатрической помощи. Есть акушерские бригады, бригады сердечно-сосудистой помощи, неврологические бригады.

Состав специализированных бригад отличается от бригад общетерапевтического профиля. Оснащение тоже соответствует той помощи, которую должна оказывать спецбригада. Решение об отправке специализированной бригады принимает “обычная” выездная бригада.

Каковы обязанности выездной бригады “скорой помощи”?

Они четко регламентированы. Это:

  • незамедлительный выезд к пациенту, вызвавшему помощь;
  • осмотр пациента, установка предварительного диагноза;
  • должны сразу же приниматься все возможные меры для стабилизации или улучшения состояния больного и приниматься решение о проведении последующего лечения;
  • определяется больница для госпитализации, если она необходима;
  • проводится медицинская эвакуация;
  • пациента передают в приемное отделение с соответствующей документацией, в карте вызова отмечают время и дату поступления в стационар, с указанием и подписью врача, который принимал больного.
  • после этого информация о госпитализации передается в диспетчерскую об окончании выполнения вызова.

Кто и как принимает решение о госпитализации пациента?

Если больной или пострадавший эвакуируется из дома или с места происшествия, решение принимает старший выездной бригады “скорой помощи”.

Если пациента переправляют из одной медицинской организации в другую (например, специализирующуюся по профилю его заболевания) – решение принимает руководитель лечебного учреждения или его зам по лечебной работе. Если их нет на месте – обязанность ложится на дежурного врача.

Как определяется место для госпитализации?

В перспективе при больницах будут созданы отделения стационарной скорой помощи. И пациентов будут привозить туда для быстрого обследования и уточнения диагноза.

Дальше – в зависимости от состояния больного – он может остаться на срок от одного до трех дней в отделении скорой помощи либо, если ему понадобится более длительное специализированное лечение, его доставят в профильное отделение больницы.

Пока специализированные скоропомощные отделения в больницах только начинают создаваться, естественно, пациента при необходимости сразу направят в стационар в отделение по профилю его заболевания.

Памятка пациенту

Сергей Багненко, академик РАМН, профессор, главный специалист Минздрава России по скорой медицинской помощи

– Скорая помощь делится на два вида. Первый: экстренная помощь, когда есть угроза жизни больному, и неотложная помощь, когда непосредственной угрозы жизни нет и больной может некоторое время подождать прихода врача. Экстренные случаи составляют примерно 30% от всего количества вызовов.

Решение о том, какой вид помощи необходим, принимает диспетчер единой службы. Это высокопрофессиональные специалисты, которые способны по телефонному разговору понять, какой именно уровень помощи нужен конкретному больному.

Поэтому важно дать диспетчеру четкую информацию, ведь в некоторых случаях может потребоваться выезд специализированной бригады – например, кардиологической или неврологической.

В экстренных случаях бригада “скорой” выезжает немедленно, время, за которое она должна доехать до пациента, – 20 минут.

Неотложная помощь оказывается по двум вариантам: в некоторых регионах такие бригады существуют при поликлиниках, и диспетчер “скорой” передает вызов туда. В других регионах – неотложные бригады есть в самой службе “скорой помощи”.

Решение о госпитализации принимает врач. Я уверяю вас, если у пациента угрожающее жизни состояние, как правило, врач “скорой” обязательно предлагает госпитализацию. Конфликтные ситуации возникают в “пограничных” состояниях, когда мнения врача и пациента о его состоянии не совпадают.

Пациентам стоит помнить: для того чтобы получить срочную помощь в больнице, вовсе не обязательно “поступать” туда по “скорой помощи”. Любой человек может прийти в приемный покой, и его обязаны принять, посмотреть и принять решение, нужна ли ему госпитализация.

Другое дело, что пока наши больницы в большинстве не приспособлены к такому “потоку” больных.

Мы только начинаем перестраивать стационары, открывая при больницах мощные отделения “скорой помощи” – хорошо оснащенные для быстрой диагностики, с удобными залами ожидания, мощным штатом, где пациенты смогут быстро получить практически любую помощь: от обследования и простых рекомендаций в тривиальных случаях до интенсивной терапии, если будет такая необходимость.

Источник: https://rg.ru/2013/08/29/pomosh1.html

Психиатрическое заключение

Обязан ли я по закону сам ехать в больницу на госпитализацию по решению суда?

Служители Фемиды вправе доверять врачам, но обязаны проверять необходимость ограничения свободы пациента. К такому выводу пришел Европейский суд по правам человека.

У помещенных в психиатрические больницы и признанных недееспособными сегодня меньше прав, чем у обвиняемых в тяжких преступлениях и даже осужденных. Решения о принудительной госпитализации и лишении дееспособности принимаются судом, но единой и надежной системы доказательств не существует.

Условный педофил

Жалобу в Страсбург подал москвич X (его имя засекречено). В 19-летнем возрасте он был задержан полицией за приставание к подростку.

Вызванные врачи специализированной психиатрической бригады «Скорой помощи» констатировали, что пациент «скрытен, напряжен, но во время разговора признает существование подростка и повторные случаи сексуальных домогательств».

Будучи госпитализирован в Центральную клиническую психиатрическую больницу Московской области, он «просит некоторое время провести с мальчиками».

Молодой человек также признался, что «чувствует неконтролируемое притяжение к мальчикам, чтобы им нравилось, иметь с ними контакт», рассказал про желание «выглядеть как девочка» – попытки переодеться в женское платье, использовать помаду и перекрашивание волос. Он также начал размышлять о возможности поменять пол. Консилиум врачей констатировал шизотипическое расстройство, необходимость принудительного размещения и лечения.

Заявление медиков суд рассмотрел на организованном в помещении самой клиники заседании. В нем приняли участие в том числе родители пациента, мнения которых разделились. Мать высказалась за госпитализацию, признав, что сын «чувствовал себя нехорошо и в последнее время был раздражительным».

Тогда как отец, который не виделся с пациентом несколько месяцев, отрицал факт сексуального преследования подростков и необходимость помещения в стационар. Проанализировав представленные врачами, полицией и учебным заведением документы, служители Фемиды санкционировали принудительную госпитализацию.

Законность и обоснованность такого решения подтвердил Московский городской суд.

Представители российских властей в ЕСПЧ отклонили претензии о нарушении прав пациента.

По их мнению, служители Фемиды не могут оценить психическое состояние таких лиц, поскольку определение медицинских условий для госпитализации принадлежало исключительно врачам.

По мнению чиновников юридического ведомства, районный суд подробно изучил имеющиеся медицинские доказательства и материалы. Состояние заявителя было тяжелым, что подтверждается его абсурдным и агрессивным поведением в отношении подростка. 

Доверяй, но проверяй

Страсбургские служители Фемиды в целом согласились с такими доводами, отказавшись переоценивать выводы эскулапов. Также было признано соблюдение российскими судами процессуальных требований, направленных на исключение произвола.

«В частности, в отличие от некоторых ранее рассмотренных случаев», заявитель присутствовал на слушании, и ему была предоставлена возможность представить свою позицию. Его права отстаивал также участвующий в процессе отец.

«Суд не сомневается, что сексуальное домогательство представляет собой поведение, требующее предельной озабоченности и соответствующих оперативных действий со стороны национальных властей», – отмечается в решении Европейского суда.

В то же время ЕСПЧ не усмотрел в представленных властями материалах достаточных доказательств необходимости ограничения свободы – опасности пациента вне стен клиники: «Ни отчет о скорой помощи, ни отчет о совместном обследовании в больнице, касающийся «сексуальных домогательств», не содержали подробного отчета о любых соответствующих событиях, конкретном поведении или высказываниях.

Медицинские сообщения характеризовали заявителя как тревожные, раздражительные, скрытные, чувственные, отвлекающие, смущенные, неискренние, сдержанные, напряженные. Ни одна из этих характеристик – при отсутствии доказательств или показаний словесной или физической агрессии, членовредительства, самоубийства и так далее, – не говорит об опасности заявителя для окружающих», – заключил суд.

 

Признав нарушение права на неприкосновенность и свободу, ЕСПЧ обязал Россию выплатить москвичу в качестве компенсации причиненного морального вреда 7,5 тысячи евро.

Желтый дом

В то же время даже международные организации не предлагают объективных оценок психического здоровья. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) использует для определения его уровня многочисленные симптомы. Например, фактором риска для психического здоровья отдельных людей и сообществ признается «устойчивое социально-экономическое давление».

«Очевидные фактические данные связаны с показателями нищеты, включая низкие уровни образования.

Плохое психическое здоровье связано также с быстрыми социальными изменениями, стрессовыми условиями на работе, гендерной дискриминацией, социальным отчуждением, нездоровым образом жизни, рисками насилия и физического нездоровья, а также с нарушениями прав человека», – отмечается в документах ВОЗ.

Такая система позволяет признать больным, принудительно госпитализировать и лишить дееспособности практически любого (в том числе самих правозащитников).

Также согласно международному классификатору заболеваний к психиатрическим отклонениям относятся в том числе эротомания и эксгибиционизм.

«Значит ли это, что всех посетителей эротических сайтов, читателей PlayBoy и нудистов надо отправить в дурдом?» – шутят юристы.

С другой стороны, ЕСПЧ указал на необходимость оценивать не сам факт наличия заболевания, а доказывать опасность нахождения пациента на свободе для себя и окружающих на основе конкретных фактов. Тогда как действующий федеральный закон допускает недобровольную госпитализацию беспомощного человека, «неспособного самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности».

Более того, при таких обстоятельствах сами медики вправе насильно привезти гражданина в клинику, в течение двух суток также принудительно провести обследование. Причем полиция обязана содействовать применению таких мер.

Еще 24 часа выделяется эскулапам на составление заявления в суд, а самим служителям Фемиды – пять дней на его рассмотрение. Таким образом, только на основании субъективного мнения врачей гражданин может до восьми дней находиться под стражей.

Такого ограничения свободы никто не вправе применять даже в отношении обвиняемых в особо тяжких преступлениях – вопрос об их аресте суд обязан рассмотреть в течение 48 часов.

В отличие от помещенных в «желтый дом», подозреваемым и обвиняемым не могут принудительно вводиться лекарственные препараты или проводиться иные медицинские процедуры.

Право быть услышанным

Нередко психиатрические лечебницы используются для изоляции здоровых людей, в том числе в целях захвата их собственности. Самым известным таким узником был молодой петербуржец Павел Штукатуров: студента гуманитарного вуза поместили в закрытую клинику, судья на основе только представленных медиками документов заочно за десять минут признала его недееспособным.

В течение длительного времени даже по требованию ЕСПЧ медики не пускали к фактически арестованному адвоката. Нарушение прав Павла Штукатура признали как страсбургские служители Фемиды, так и Конституционный суд России.

Принятые после этого решения поправки в законодательство предоставили пациентам «желтых домов» право участвовать в судебных заседаниях, излагать свою позицию и обжаловать принятые решения. 

Правда, такое участие может быть ограничено, «если психическое состояние гражданина не позволяет ему адекватно воспринимать всё происходящее» или его присутствие в заседании «создает опасности для его жизни либо здоровья или для жизни либо здоровья окружающих».

В июне минувшего года Конституционный суд России подтвердил законность этой оговорки, напомнив служителям Фемиды о недопустимости формального рассмотрения подобных дел: «Суд обязан удостовериться, что отсутствуют основания сомневаться в достоверности и полноте сведений, представленных врачами-психиатрами.

При этом такие сведения не могут иметь для суда заранее установленной силы и подлежат оценке в совокупности с другими доказательствами на основе внутреннего убеждения судьи», – отмечается в определении высшей инстанции.

Вместе с тем незаконная госпитализация в психиатрическую клинику является преступлением. Уличенный в таком деянии врач может быть приговорен к семи годам лишения свободы. Однако это возможно только при наличии умысла в его действиях.

Справка

Ежемесячно российские суды рассматривают в среднем 2,2 тысячи заявлений о госпитализации гражданина в оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях медицинскую организацию в недобровольном порядке, 98,7 процентов из них удовлетворяется. Практически всегда суды подтверждают необходимость продления принудительного содержания в клинике и также недобровольного психиатрического освидетельствования.

В среднем 2,4 тысячи граждан ежемесячно признаются недееспособными (удовлетворяется 97,4 процента таких исков).

За последние почти три года за незаконную госпитализацию в психиатрическую клинику было осуждено пять человек, не являющихся врачами или иными должностными лицами. Десять подсудимых оправдано.

Мнения

Юрий Ершов, адвокат

Человек перед лицом психиатрии фактически бесправен, так как в ней нет практически ничего объективного. В хирургии можно оценить рентгеновские снимки, в вирусологии – анализы и так далее. А тут – только слова.

На практике суды прислушиваются к мнению врачей, и особенно если у гражданина нет представителей в суде, шансы не попасть в стационар крайне малы.

В самой же больнице при рассмотрении такого дела пациент лишен обычных процессуальных прав: не получает копий документов, не может заранее ознакомиться с делом, самостоятельно представить альтернативное заключение специалиста, совершить иные действия в свою защиту.

По логике представителей Минюста в Страсбурге, национальный суд не мог оценивать психическое мнение о нуждаемости в госпитализации, должен был его просто одобрить.

Но, по моему мнению, служители Фемиды не вправе отдавать правосудие в руки кого бы то ни было и тем более не могут «штамповать» мнение заведомо пристрастных.

У врачей больницы, в которую уже госпитализирован человек, позиция не объективна, так как в этом деле по существу оценивается правота их действий. А цена вопроса – право на свободу и личную неприкосновенность.

Самый важный вывод ЕСПЧ – само по себе наличие психиатрического диагноза не является основанием для госпитализации, необходимо аргументировать его влияние на поведение человека. Доказать, что без оказания стационарной помощи состояние ухудшится. А поведение – это то, что подлежит установлению судом на основе доказательств.

Для защиты права на свободу и личную неприкосновенность важно, чтобы суды объективно оценивали все доказательства и проверяли обоснованность принудительной госпитализации. Такой подход, на мой взгляд, изменил бы многое.

Анастасия Роот, адвокат Pen&Paper

Объективных критериев определения психических расстройств не существует.

Исходя из детерминант (факторов), предопределяющих развитие психических заболеваний, определенных Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ), в существующих социально-экономических условиях чуть ли не в любой форме повседневной активности лица, его активной жизненной позиции, несогласии с навязываемыми стандартными условиями в той или иной сфере жизнедеятельности, можно обнаружить признаки психического расстройства.

В российском законодательстве основанием для признания судом лица невменяемым в рамках уголовного процесса либо недееспособным в рамках гражданского дела является неспособность человека осознавать происходящее или руководить своими действиями вследствие психического расстройства.

Суд принимает такое решение, основываясь на результатах судебно-психиатрической экспертизы, а также на своем мнении – визуальном восприятии поведения лица в процессе.

То есть судья оценивает способность человека понимать значение своих действий и руководить ими, достаточный уровень социально-бытовой адаптации и так далее.

Закон предусматривает обязательное присутствие лица, в отношении которого принимается решение, в судебном заседании либо проведение выездного судебного заседания в стенах лечебного учреждения.

Но в силу специфики проводимого действия (психиатрической экспертизы и самого процесса) не обладающий юридическими познаниями обычный гражданин редко осознает все правовые последствия своих высказываний на волнующие его темы.

Кроме того, суд может провести исследование всех обстоятельств поверхностно, не вникая в суть проблемы конкретного лица.

Поскольку сам судья не является специалистом в области психиатрии и будет основываться на мнении экспертов, привлечение к таким делам адвоката гарантирует реализацию прав подзащитного в полном объеме. Только профессиональный защитник может оспорить проведенную с нарушением закона экспертизу.

Также надо понимать, что экспертиза не имеет заранее установленной преимущественной силы перед другими доказательствами. Адвокат может представить подтверждающие вменяемость подзащитного документы (справки с места работы, характеристики и так далее), ходатайствовать о вызове свидетелей и так далее.

 

Источник: © Агентство правовой информации Просмотр всей ленты новостей: http://www.opengaz.ru/news

Читайте нас на Telegram-канале «Открытая» газета

Источник: https://www.opengaz.ru/psihiatricheskoe-zaklyuchenie

Согласился лечь в психушку, теперь не знаю, как выйти

Обязан ли я по закону сам ехать в больницу на госпитализацию по решению суда?

Бывает, что в психиатрическую больницу человек обращается добровольно, не зная, что его там ждет, основываясь на ложной информации, что «вас только посмотрят» и т.д.

Он приходит, подписывает согласие на госпитализацию и лечение, которое, кстати сказать, должно быть информированным.

Только вот, если бы оно было действительно информированным, вряд ли бы кто-то добровольно лег в психиатрическую больницу, ну разве что действительно больной.

Но если больной, какое же тогда может быть согласие, он ведь не отдает отчет своим действиям, а если отдает, тогда не больной, но если соглашается на лечение, значит, признает, что болен. Полное замешательство!

В общем, подписывает такой человек согласие. И тут начинается. Эффект от первой же таблетки может заставить человека сильно усомниться в том, а нужно ли ему такое лечение: «я спала круглые сутки», «я не мог ни сидеть, ни лежать, ни стоять», «мне было больно думать», «ноги отнялись», «пол ушел из-под ног», «это насилие над личностью», «мне было очень плохо» и т.д.

Человек обращается к лечащему врачу с устной просьбой выписать его, но получает отказ, так как врач считает, что лечение нужно продолжить.

И вот вам парадокс, вроде бы вы по закону имеете право покинуть больницу, раз пришли добровольно, но вместе с тем решающее слово остается за психиатром.

Если же пациент настаивает на выписке, его начинают запугивать: «откажешься, будем лечить по суду», «по согласию будешь лежать месяц, а по суду будешь лежать полгода», и все в таком духе.

Некоторых людей доставляют в больницу силком по заявлению родственников. Часто такие заявления сделаны в результате бытового конфликта или ссоры, то есть сгоряча, с желанием насолить или проучить, либо из лучших побуждений: «и тебя вылечат».

В процессе госпитализации человека также вынуждают подписать согласие на лечение и госпитализацию, как если бы он обратился сам. При этом используются уже описанные средства убеждения, суть которых выражается словами «соглашайся или хуже будет».

Кстати, родственники, бывает, одумываются и, видя, в какое состояние психиатрическое лечение приводит родного им человека, просят лечащего врача отпустить его домой, но получают все тот же отказ.

Что же теперь делать?

Как забрать человека из психушки? Отказаться от госпитализации и лечения письменно. Самое простое заявление, адресованное главному врачу, будет следующим:

Директору психиатрической больницы №4 им. П.Б.Ганнушкина Степанову С.С. От Иванова Ивана Ивановича, зарегистрированного по адресу: 111222, г. Москва, ул. Неземная, д.0, кв.0.

Уважаемый Степан Степанович!

К вам в больницу я попал, подписав согласие на госпитализацию и лечение.

Данным заявлением, реализуя свое конституционное право на добровольность медицинской помощи,я отказываюсь от госпитализации и назначенного мне психиатрического лечения.

В связи с этим прошу незамедлительно меня выписать из больницы.

С уважением, _____________________ Иванов И.И.

Дата: _____________________

Конечно же, сразу возникает ряд вопросов: ну кто в психушке разрешит писать заявление, где взять бумагу и ручку, как подать заявление, чтобы этот факт действительно был зафиксирован, и т.д.

В отделениях психиатрических больниц действительно есть письменные принадлежности. Иногда удивляешься, как этот факт используется для оправдания нарушения прав.

Дескать, не правда это, что мы не даем пациентам обращаться с жалобами, во всех наших отделениях есть и ручки, и бумага. Умалчивается то обстоятельство, что пациентам их не дают.

Так вот, заявление должен подготовить родственник накануне посещения пострадавшего. Он же должен позаботиться и о ручке. Если же на родственника надежды нет, это может сделать друг или хороший знакомый. Необходимо подготовить два экземпляра заявления и подписать их при встрече. После этого отнести их в канцелярию и зарегистрировать, забрав один экземпляр с отметкой о приеме себе.

Не надо пытаться вручить их лечащему врачу, заведующему отделением или даже главному врачу. Они могут не принять их или не дать им хода. Просто несите в канцелярию, где-то она должна быть, и регистрируете.

Экземпляр с отметкой о приеме, который остается на руках у родственника или знакомого, будет доказательством, что пострадавший действительно отказался от лечения и госпитализации, на которую соглашался добровольно.

Теперь пострадавшего должны выписать из психиатрического заведения не позднее 48 часов после подачи такого заявления, либо больница должна обратиться в суд и в те же сроки получить решение о его недобровольной госпитализации. При упоминании слова «суд» у многих людей отпадает всякое желание отстаивать свои права, так как в их представлении лечиться по суду гораздо хуже, чем по согласию.

Но что, в сущности, человек теряет, если откажется от лечения и госпитализации? Свободу? Но он и так не свободен. Добровольное согласие позволяет удерживать его в психиатрической больнице сколько угодно, а вовсе не меньше, чем по судебному решению.

Если же согласия нет, или он отозвал его с помощью заявления, больница сталкивается с дополнительными хлопотами.

При обращении в суд психиатрам придется обосновать необходимость недобровольной госпитализации: были ли человек опасен для себя или окружающих, беспомощен, или его здоровью был бы нанесен существенный вред, если бы его оставили без психиатрической помощи. А помимо этого психическое расстройство должно быть тяжелым и требующим лечения именно в стационаре.

Кроме того, пациент может требовать независимого психиатрического освидетельствования, участия своего представителя и адвоката, а также пригласить правозащитников. Больница может просто не успеть выполнить все необходимые формальности.

Очевидно, что шансы на выписку в случае письменного отказа от лечения значительно возрастают.

Ведь при наличии отказа от лечения и отсутствия решения суда удерживание в психиатрическом учреждении будет расцениваться как незаконное лишение свободы.

Можно настаивать на соблюдении прав, заручившись поддержкой друзей и родственников. Кстати, это работает. Как сказал один психиатр, выписывая пациента: «Я выписываю вас только потому, что устал писать объяснительные на многочисленные жалобы ваших родственников и знакомых».

Источник: Согласился лечь в психушку, теперь не знаю, как выйти

Источник: http://www.cchr.ru/articles/453.htm

Какие есть права у пациентов при госпитализации в психиатрическую больницу?

Обязан ли я по закону сам ехать в больницу на госпитализацию по решению суда?

Сообщество «Психоактивно» выпустило важнейшую памятку о правах пациентов психиатрических больниц — на главные вопросы ответила психиатр Мария Гантман. Публикуем с разрешения психоактивистов (и не забывайте подписываться на их группу в ).

Бывает так, что человек после разговора с психиатром бригады (а среди них встречаются очень интеллигентные, разумные люди) сам соглашается поехать в больницу, то есть госпитализируется добровольно.

О недобровольной госпитализации речь идет, если врач считает, что состояние пациента соответствует критериям из 29 статьи «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и есть «непосредственная опасность для себя или окружающих; или беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности; или существенный вред его (пациента) здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи». На практике такие решения принимают, если человек находится в остром психозе (бред, галлюцинации, агрессия) или с тяжелой деменцией (слабоумием).

2. Каково максимальное время, за которое пациента обязаны доставить в ПД?

Если мест нет, а госпитализация экстренная, получается, что могут возить, пока не найдут, куда госпитализировать. Нигде не прописано минимальное или максимальное время. Но ответственность за сохранность и благополучие пациента в этот момент возложена на бригаду.

3. Вопрос, связанный с реальными кейсами госпитализированных. В каких случаях на пациента можно надевать наручники?

В Законе информация о наручниках не фигурирует. Кроме того, примененные меры по удержанию больного, его иммобилизации должны быть отражены врачом в направлении на госпитализацию (характер, длительность применения). Цитата из Закона:

Для сопровождения возбужденного и агрессивного, оказывающего сопротивление пациента используют следующие приемы:

а) находясь сбоку от больного, каждый из работников бригады охватывает его корпус руками, удерживая запястья его рук;

б) подойдя сбоку или сзади, быстро и энергично берут его руки крест — накрест за спину (стоящий слева берет правую руку пациента, справа — левую). Препровождая пациента, идут сбоку от него, а не сзади (опасность удара ногой);

в) лежащего больного стараются повернуть на живот, фиксируя руки за спиной. Запрещается надавливание коленом на грудную клетку (опасность перелома ребер), хватание за горло или применение других грубых мер физического воздействия.

4. Что делать пациенту, если к нему применяется физическая сила? Есть ли организация, которая может помочь, направить юристов?

Я знаю только Общественную приемную НПА России, но мои пациенты туда не обращались. Положения о независимой врачебной экспертизе, которое упоминается в Основах охраны здоровья граждан, не существует в природе. Правозащитной службы, о которой упоминается в Законе о психиатрической помощи, тоже нет по факту.

5. Пациент прибывает в ПД. Его просят подписать бумаги на добровольную госпитализацию. Обязан ли принимающий психиатр словесно разъяснить пациенту, под чем именно пациент подписывается?

Обязан, потому что это информированное согласие. Более того, пациент может позже сказать, что «я был в очевидно измененном состоянии, я не понимал, что подписываю, и врач это видел, он же поставил диагноз «острый психоз». И будет прав.

Такую госпитализацию нужно оформлять как недобровольную, то есть в течение 3 дней должно быть судебное заключение о том, что она проведена правомерно. В интересах врача максимально подробно объяснить, что пациент подписывает, и убедиться, что он действительно не против.

Потому что если по карте видно, что пациент не очень понимал происходящее с ним, врача можно засудить.

6. Имеют ли право в ПБ изымать мобильный телефон и если да, то согласно какому закону?

Я не нашла такого закона. Изъятие мобильного телефона у всех, превентивно и принудительно, не выдерживает с правовой точки зрения никакой критики. Предположим, это распоряжение главного врача или заведующего отделением. Предположим, я пациент, и я считаю, что в моем случае это противоречит ст. 29 п.

4 Конституции: «Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом». Мне отвечают что-то вроде: «Вы будете звонить куда попало ночью и мешать людям, вы же неадекватны». Ну так с чего вы решили, что я так буду делать? Я так не делаю, не делал и не собираюсь.

И невозможно доказать, что у меня есть такое намерение. «У вас его украдут и вы нас же обвините». Опять же не факт. Я буду его сторожить, а если украдут, обвинять вас не собираюсь. «Вы снимете на камеру однопалатников и это будет нарушением врачебной тайны. А мы должны ее охранять».

Хорошо, почему тогда нельзя телефон без камеры? А с камерой я могу отдать его старшей медсестре и разговаривать только при ней.

7. В отделениях ПД выдают по 3-5 сигарет в сутки. Если пациент хочет больше сигарет, медперсонал говорит ему, что пациент может мыть полы или разносить еду. Тогда сигарет будет выдаваться больше. Что не так в этой ситуации и как должно быть по закону?

Согласно закону ФЗ-15 (Антитабачный закон 2017 г), на территориях медицинских учреждений курение запрещено. По закону не должны давать ни одной сигареты.

Согласно исследованиям, состояние людей с психическими расстройствами после отказа от курения улучшается, эффективность препаратов повышается, а ожидаемая продолжительность жизни увеличивается. Но при этом должна быть качественная система помощи в отказе от курения во время госпитализации.

То есть проводить поддерживающую психотерапию, заместительную терапию никотином и поведенческими способами. Мы все знаем, как далеко это от реальности. В отделениях больниц стоит тяжелый дым, и вносят вклад в это и пациенты, и сотрудники.

Что касается принудительного труда, то согласно Конституции он запрещен. То есть вообще-то незаконно расплачиваться за труд психически больного зависимого от никотина человека сигаретами.

8. Пациент хочет узнать, какие препараты ему дают. Он спрашивает об этом медсестер. Они грубят или отмахиваются. Законно ли это?

Медсестры могут отмахиваться, а врач нет. Согласно Основам охраны здоровья граждан, человек имеет право на получение исчерпывающей информации о своем здоровье в доступной для него форме. И должен это рассказывать врач.

9. Пациент, подписавший добровольное соглашение на госпитализацию, недоволен условиями больницы и хочет написать отказ от госпитализации. Его врач говорит ему, что он может это сделать, но тогда ему придется собрать медкомиссию и рассмотреть вопрос о принудительной госпитализации, поэтому «лучше ему спокойно полечиться еще пару неделек». Что делать пациенту?

Возможный вариант развития событий такой: врач записывает в амбулаторной карте: «негативистичен, проявляет словесную агрессию, взбудоражен, обвиняет сотрудников в …» и т. п.

И потом придется в суде доказывать, что это не было признаком психоза и не несло никому опасности.

Поэтому пациенту, как бы это грустно ни звучало, наиболее эффективно быть безупречно вежливым и миролюбивым и попытаться спокойно выяснить у врача, что именно вызывает у него тревогу за безопасность.

10. Какие виды отделений существуют в ПБ и в какие отделения с какими состояниями отправляют людей?

Основные виды — санаторного типа (открытое) и «острое» (закрытое). Режим в открытом отделении более свободный (есть телевизоры, прогулки, больше посещений и т. п.). В закрытом люди с более тяжелыми расстройствами, к которым могут применяться меры стеснения, изоляции и т.п.

11. Что делать пациенту, если он хочет перевестись из острого отделения в санаторное?

Поскольку это решает завотделением при участии лечащего врача, то пациенту нужно своим поведением дать понять, что он спокоен, доброжелателен и готов к конструктивному диалогу, то есть его состояние уже не представляет опасности и не нуждается в круглосуточном пристальном наблюдении.

12. Что делать пациенту, если в ответ на его расспросы о том, сколько ему находиться в больнице, какие препараты ему дают и какой у него диагноз, медсестры угрожают вколоть ему сильнодействующие препараты? Самое распространенное – угрозы галоперидолом

Медсестра не имеет квалификации для назначения психотропных препаратов и не имеет права это делать. Это совершенно точно не входит в ее должностную инструкцию.

При этом в типовой должностной инструкции, конечно, есть пункт: «Палатная медицинская сестра имеет право в отсутствие врача оказывать экстренную доврачебную помощь больным отделения».

То есть в случае иска медсестра обязана будет доказать, что у нее не было доступа к врачу (что в больнице почти невозможно) и что без инъекции галоперидола пациент бы умер (что также сложно себе представить).

13. Имеет ли право медперсонал требовать пациента есть, вставать с кровати или выходить на улицу? Имеет ли право медперсонал «наказывать» пациента за несоблюдение этих требований?

Нет законных механизмов наказания пациентов от медперсонала. Это все могут быть настоятельные рекомендации и вежливые побуждения, но не больше.

14. Кто и на основании чего принимает решение, можно ли выписывать пациента?

При добровольной госпитализации пациент может написать заявление с отказом от медицинской помощи и в любой момент покинуть больницу. Если врач считает, что пациента опасно отпускать, он должен инициировать осмотр пациента врачебной комиссией.

Врач может принять такое решение единолично и отказать пациенту в выписке до проведения комиссии, но только если это пункт «а» из списка причин для недобровольной госпитализации — опасность для себя или окружающих.

Если будет вынесено заключение, что показано недобровольное лечение, то его могут удерживать 5 дней после направления заявление в суд до судебного решения, и тогда госпитализация становится недобровольной. Если просто говорят «мы вас не выпустим» и продолжают госпитализацию на прежних условиях — это незаконно.

Источник: https://zazeradio.com/medicine/kakie-prava-est-u-patsientov-pri-gospitalizatsii-v-psihiatricheskuyu-bolnitsu/

Остаться в живых или Новые правила госпитализации (и их последствия)

Обязан ли я по закону сам ехать в больницу на госпитализацию по решению суда?
14-е августа, поздний вечер. У моего мужа неожиданно поднялась температура. 38,6. При попытке встать потерял равновесие, упал, при этом на суставе большого пальца правой ноги прорвался абсцесс. Что характерно, до этого палец не болел и никак себя не проявлял, то есть, наличие там абсцесса обнаружилось, когда тот уже прорвался.

И полилось оттуда нечто: на гной похоже мало, ни запаха, ничего такого, зато с мелким то ли сухожильным, то ли хрящевым крошевом. “Опаньки”, – сказала я, и на следующий день вызвала “скорую” На следующий – поскольку была уверена в том, что Димку госпитализируют, отток содержимому есть, время позднее, а мне рано утром на работу.

15-е августа, после обеда. Я вызвала “скорую”. Приехавшие тетеньки сообщили, что с 12-го числа действует новый порядок госпитализации, согласно которому наш случай не является экстренным, поэтому лечиться нам надо амбулаторно, то бишь, в поликлинике, а госпитализироваться, если поликлинические врачи сочтут необходимым, в плановом порядке.

Передали актив в поликлинику (ага, терапевту) и уехали.

15-е августа, вечер: нам позвонила терапевт, сказала, что не видит смысла к нам идти, и вообще, хирург сегодня во вторую смену, вот и шуршите, господа хорошие, к нему. Ножками, ножками, пофиг на то, что нога не очень ходит.

15-е августа, примерно через час. Что делать, доползли до хирурга. Если кому интересно – некий Закарян А.Д., работает в бывшей поликлинике №45, ныне филиале №2 поликлиники №23 г. Москвы.

Этот человек в белом халате (назвать его врачом у меня язык не поворачивается) не соизволил даже из-за стола встать, чтобы хотя бы осмотреть рану. На случай, если кто не в курсе, хирург ОБЯЗАН лично присутствовать при первой перевязке. Нет, зачем ему лишние трудности, задницу от стула отрывать – это не для него.

Отправил к медсестре делать перевязку. Ни записи в карте, ни записи в единой компьютерной сети ЭМИАС, с которой сейчас работают практически все врачи в гос. учреждениях, ни диагноза – вообще ни-че-го. Как будто нас и не было.

Медсестра сделала перевязку, Закарян на мой вопрос, что дальше, нехотя сказал, что можно ходить на перевязки в поликлинику, а можно то же самое делать дома: наложить левомеколь и перебинтовать не так уж и сложно. Антибиотики? Ну, если хотите, можете принимать…

16-18 августа. Ладно, сидим дома, обрабатываем рану, делаем перевязки, колем линкомицин (поскольку он тропный к костным тканям, а там явно проблема в суставе.

Параллельно пытаюсь найти какие-то варианты госпитализации, потому что вижу, что нога все краше, Димке все хуже, на горе-хирурга надежды никакой, на скорую, судя по всему, тоже. Звоню в платное отделение одной из московских больниц, общаюсь с заведующий.

Обсуждаем, что и как, выводы совпадают: остеомиелит, вялотекущий сепсис, костный туберкулез или онкология. Как говорится, выбирайте, от чего вам больше нравится сдохнуть. Зав. отделением мне честно говорит, что если это сепсис, то цена вопроса около 300 тысяч рублей.

Таких денег у нас нет. Сотня найдется, даже полторы, но не три. Обзваниваю дальше – везде примерно то же самое. А нога все краше.

19-е августа, вечер. Возвращаюсь с работы. У Димки опять температура за 38, по стопе почти до щиколотки поднимается краснота. Я не идиотка, я понимаю, что мы с ситуацией не справляемся. дойти до хирурга возможности уже нет, поскольку появились боли.

Повторно вызываю “скорую”. После долгих препирательств с зав. станцией машина таки приезжает. И (та-дам!) отказывает в госпитализации, ссылаясь на все тот же приказ. Перенаправляет актив в неотложку.

Зачем – непонятно, поскольку неотложка госпитализировать вообще не может.

19-е августа, примерно через час-полтора. Приезжает неотложка. Доктор смотрит на ногу и делает квадратные глаза: “Вы почему не в стационаре?!”. Объясняю ситуацию.

Доктор тяжело вздыхает и показывает мне копию приказа, согласно которому теперь амбулаторно (то бишь, в поликлинике) лечатся флегмоны (если кто не в курсе – разлитое гнойное воспаление, требующее оперативного вмешательства), рожистое воспаление с выраженной интоксикацией (это когда температура за 40), эпи-синдром, в том числе при наличии судорог, гипертонический криз и много чего еще. Очень, очень занимательный документ. Надо будет найти его полный вариант. Но мне реально интересно, те дебилы, которые его разрабатывали и утверждали, вообще хотя бы раз в жизни хоть одно из перечисленных там заболеваний в глаза видели? “Похоже на остеомиелит”, – говорит доктор. “Похоже”, – грустно отзываюсь я. Доктор с неотложки перенаправляет актив в поликлинику, поскольку больше он ничего сделать не может. Я начинаю названивать на горячую линию департамента здравоохренения (это не опечатка, это мое отношение к тому, что у нас сейчас делают с медициной).

Дозваниваюсь. Дежурный врач внимательно меня высушивает и задает резонный вопрос: “А почему вы до сих пор не в стационаре? А если там остеомиелит?”.

Оказывается, доктор только из отпуска и не в курсе последних изменений. Рассказываю ему про приказ. Реакция примерно как у меня: “У нас что, кладбища плохо заполняются?”. Дежурный мне советует действовать через зав.

филиалом и добиваться госпитализации всеми правдами и неправдами.

20-е августа, утро. Звоню в поликлинику, разговариваю с заведующей. Реакция заведующей практически дословно совпадает с реакцией дежурного на горячей линии: “Как – не госпитализировали? А если там остеомиелит? У какого хирурга были? Бегом ко мне за направлением на госпитализацию!”. Поскольку я была на работе, с бумажками бегал ребенок.

20-е августа, после обеда. Приходит из районной поликлиники терапевт, которой неотложка накануне передала актив. Смотрит на ногу, которая стала еще краше: стопа красная, горячая, из сустава непрерывно выходит все то же крошево.

Задает сакраментальный вопрос, почему мы до сих пор не в стационаре. Пишет направление на госпитализацию, вызывает “скорую”. Диагноз – остеомиелит под вопросом. Никуда не уходит, сидит и ждет. Забегая вперед: я искренне благодарна этому врачу.

Она не ушла, пока не получила подтверждения, что Димку все-таки госпитализируют.

20-е августа, примерно через час. Приезжает “скорая” и (ТА-ДАМ!) пытается отказать в госпитализации. Да, они видят, что происходит. Да, они понимают, что молодой 35-летний мужик вот-вот потеряет ногу, если вообще выживет, но приказ недвусмысленно запрещает им госпитализировать таких пациентов.

Я встаю крестом в дверях  и популярно объясняю приехавшей бригаде, куда они могут засунуть данный приказ. Достаю (нет, не пистолет, всего лишь телефон), набираю номер департамента, параллельно оповещая бригаду, куда именно я звоню.

Сообщаю им, что накануне уже звонила в департамент, и там очень удивились, что мы еще не в стационаре. В это же время терапевту звонит заведующая и интересуется, как у нас дела (очевидно, туда из департамента уже позвонили). После полутора часов (!) препирательств врачи со скорой понимают, что деваться некуда.

Начинается “сочинение на заданную тему”: температура 38,6? Пишем, что 39,5. Состояние? Ну, пусть будет средней тяжести.

20-е августа, около 18 часов вечера. Мы едем в больницу, терапевт идет по другим вызовам.

20-е августа, около 20 часов. Димку оформляют в отделение гнойной хирургии, тихо матерясь на долбаный приказ, из-за которого теперь столько осложнений.

20-е августа, 21.30: экстренная операция прошла успешно, ампутировали палец. Со слов оперировавшего хирурга, сустав на тот момент полностью разложился, начиналась флегмона стопы. Еще пара дней – и пришлось бы ампутировать всю стопу. Говорят, легко отделались.

https://www.youtube.com/watch?v=_hKBdRE_Zx4

Сейчас Димка в стационаре, вчера уже начал вставать и ходить. На следующей неделе его обещают выписать домой, на долечивание у районного хирурга. Боги, дайте мне сил сдержаться и не покалечить этого урода, когда мы придем к нему на прием…

Другого хирурга в поликлинике, увы, нет. Затем последуют реабилитация, заказ ортопедического вкладыша в обувь и уже плановое обследование, чтобы понять, откуда это вообще все взялось. Димкины родственники хотят подавать в суд (правда, непонятно, на кого), мне все равно.

Главное, что все остались живы.

Вывод: что бы с вами ни случилось, скорая вряд ли вас госпитализирует из дома. Поэтому, если вам очень-очень плохо, идите на улицу, садитесь на лавочку (только не около своего дома, а хотя бы в соседнем дворе) и вызывайте скорую туда. С улицы заберут, никуда не денутся. Хотя, кто ж его знает, могут ведь и просто до дома подвезти…

Да, перепост приветствуется. Бороться с системой – занятие неблагодарное, но, может быть, поднятая в ЖЖ волна смоет этот идиотский приказ 

Источник: https://tvernews.ru/blog/11413/153739/

Глав-книга
Добавить комментарий