О возбуждении судопроизводства за заведомо ложные показания

Журнал «Юридический мир»

О возбуждении судопроизводства за заведомо ложные показания

Василий МАРЧУК

Практика показывает, что при рассмотрении споров в общих и хозяйственных судах некоторые участники процесса сознательно искажают реальную действительность.

Заведомо ложные показания существенно затрудняют рассмотрение судебного дела, могут повлечь вынесение неправильного судебного решения, что в конечном итоге причиняет вред правам и законным интересам граждан либо юридических лиц.

Лжесвидетельство приобретает особую опасность по делам с ограниченной доказательственной базой. В таких случаях заведомо ложные показания значительно повышают риск вынесения неправосудного судебного акта.

Когда показания ложные?

В действующем законодательстве термин «заведомо ложное показание» трактуется достаточно широко. Согласно ст.

401 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК) к заведомо ложным показаниям относятся не только не соответствующие действительности показания свидетеля или потерпевшего, но и заведомо ложное заключение эксперта либо сделанный переводчиком заведомо неправильный перевод.

Особенность заведомо ложных показаний заключается в том, что лица, принимая участие в гражданском или хозяйственном процессе в качестве свидетеля, эксперта или переводчика, дезинформировав суд о фактах и обстоятельствах, имеющих существенное значение для разрешения соответствующего дела, становятся обвиняемыми по уголовному делу о даче ложных показаний.

Согласно ст.

69 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь (далее — ХПК) свидетели приносят присягу следующего содержания: «Понимая значение моих показаний для установления истины и учитывая ответственность перед законом, клянусь правдиво сообщить суду обо всех известных мне фактах по делу». Ложными показаниями свидетеля следует признавать показания, которые не соответствуют действительности и искажают подлинные факты.

Следует иметь в виду, что не любая сообщенная на допросе ложь влечет ответственность по ст. 401 УК. Критериями оценки, имеющими значение для ответственности по ст. 401 УК, выступают относимость показаний, их допустимость и их существенное значение для дела.

Относимость показаний как доказательств определяется тем, входят ли они в предмет доказывания. Согласно ст. 180 Гражданского процессуального кодекса (далее — ГПК) и ст.

103 ХПК суд принимает к рассмотрению и исследует только те из представленных доказательств, которые имеют значение для дела, которые могут подтвердить или опровергнуть факты, подлежащие доказыванию по рассматриваемому делу. Допустимость показаний определяется с учетом положений, установленных ст.

181 ГПК и ст. 104 ХПК: факты, которые по закону должны быть подтверждены с помощью определенных средств доказывания, не могут подтверждаться никакими другими средствами доказывания.

В соответствии со ст. 70 ХПК и ст. 98 ГПК лицо, назначенное экспертом, обязано явиться по вызову суда и дать объективное заключение по поставленным вопросам. Согласно ст. 69 ХПК эксперт приносит присягу, текст присяги подписывается экспертом и хранится в деле.

Ложность заключения эксперта может выражаться в неправильном изложении фактов, явившихся исходным материалом для исследования, применении неверных методов исследования либо в заведомо неправильном выводе по произведенной экспертизе.

Если при проведении комплексной экспертизы эксперты, действуя по предварительному сговору, совместно составили заведомо ложное заключение экспертизы, преступление должно признаваться совершенным группой лиц, что в соответствии с п. 11 ст. 64 УК влечет более строгую уголовную ответственность.

Согласно ст.

74 ХПК и ст. 103 ГПК переводчик обязан явиться по вызову суда, точно и полно выполнить порученный перевод, подтвердить достоверность перевода своей подписью в протоколе судебного заседания или на переведенном документе. Неправильный перевод выражается в заведомом искажении полностью или частично смысла письменной или устной речи при переводе с одного языка на другой.

https://www.youtube.com/watch?v=ocey9LKTNKc

Существует вопрос о правовой оценке ситуаций, когда свидетель, эксперт или переводчик умалчивают об известных им фактах. В доктринальных источниках толкования уголовного закона доминирует мнение о том, что такое умолчание следует признавать заведомо ложным показанием (заключением или переводом)1.

Представляется, что умолчание подпадает под признаки иного преступления — уклонения свидетеля или потерпевшего от дачи показаний либо эксперта или переводчика от исполнения возложенных на них обязанностей (ст. 402 УК).

Однако если молчание является своего рода ответом на заданный вопрос, то такого рода молчание можно приравнивать к заведомо ложным показаниям.

Хозяйственный процесс и нормы уголовного права

ст. 401 УК порождает вопрос о том, распространяется ли в полном объеме охранительная функция уголовного права на соответствующие нарушения в сфере осуществления хозяйственного судопроизводства.

Согласно ст.

2 Кодекса Республики Беларусь о судоустройстве и статусе судей судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, уголовного, хозяйственного и административного судопроизводства. Таким образом, действующее законодательство о судоустройстве выделяет хозяйственное судопроизводство в качестве самостоятельного вида судопроизводства. В ст. 401 УК предусмотрена ответственность за заведомо ложное показание, совершенное при рассмотрении только уголовных или гражданских дел.

Аналогичным образом решается этот вопрос и в ст. 402 УК применительно к отказу либо уклонению от дачи показаний или от исполнения обязанностей экспертом либо переводчиком.

Здесь следует заметить, что в ст. 395 УК, формулирующей состав фальсификации доказательств, уголовная ответственность дифференцирована в зависимости от вида судопроизводства при осуществлении правосудия:

в ч. 1 ст. 395 УК установлена ответственность за фальсификацию доказательств по гражданскому или хозяйственному делу;

в ч. 2 ст. 395 УК соответственно — по уголовному делу.

При этом следует учитывать, что если при рассмотрении дела об административном правонарушении будет иметь место заведомо ложное объяснение свидетеля или потерпевшего, либо заведомо ложное заключение эксперта, либо сделанный переводчиком заведомо неправильный перевод, то содеянное будет являться самостоятельным основанием лишь для привлечения соответствующего лица к административной ответственности по ст. 24.4 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях. В этом смысле возникает закономерный вопрос о том, предусмотрены ли в УК основания для привлечения к ответственности за заведомо ложные показания свидетеля, заведомо ложное заключение эксперта либо сделанный переводчиком заведомо неправильный перевод, совершенные при рассмотрении соответствующего дела в хозяйственном суде?

В хозяйственном суде свидетель перед его допросом предупреждается об уголовной ответственности по ст. 401 УК. Предупреждение об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по смыслу ст. 97 ХПК является обязанностью судьи.

С позиции ХПК предупреждение об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний выглядит правомерным и обоснованным, поскольку в ст. 72 ХПК говорится, что за отказ либо уклонение от дачи показаний, а также за дачу заведомо ложных показаний свидетель несет ответственность, установленную УК.

Аналогичное предупреждение предусмотрено в отношении заведомо ложного заключения эксперта (ст. 70 ХПК) и заведомо неправильного перевода (ст. 74 ХПК).

Но установлена ли эта ответственность действующим УК применительно к обеспечению правосудия посредством хозяйственного судопроизводства? С точки зрения уголовного закона возникает вопрос о том, есть ли основания для привлечения к уголовной ответственности по ст. 401 УК свидетеля, эксперта или переводчика?

Этот вопрос перерастает в достаточно серьезную проблему, если его рассматривать в системе норм УК. Если в одной норме УК, а именно в ч. 1 ст.

395 УК (фальсификация доказательств), идет речь о противоправных действиях, совершенных при осуществлении только двух видов судопроизводств (гражданского или хозяйственного), допустимо ли в рамках применения ст.

401 УК давать расширительное толкование термину «гражданское дело», распространяя его содержание на дела, рассматриваемые в порядке хозяйственного судопроизводства? Ответ на этот вопрос мы найдем в ч. 2 ст. 3 УК, где говорится, что нормы УК подлежат строгому толкованию. Применение уголовного закона по аналогии не допускается.

Таким образом, есть основания констатировать, что осуществление правосудия в порядке хозяйственного судопроизводства не защищено уголовно-правовыми средствами от заведомо ложных показаний. Это означает, что принцип равенства всех перед законом и судом при осуществлении правосудия в порядке хозяйственного судопроизводства не обеспечивается.

Решение данного вопроса возможно только путем внесения законодательных изменений в действующий УК. В целях обеспечения принципа равенства граждан и субъектов хозяйствования перед законом и судом есть необходимость внести в ч. 1 ст.

401 УК следующее изменение: вместо слов «уголовных и гражданских дел» внести «уголовных, гражданских или хозяйственных дел». Аналогичным образом следует решать обозначенную проблему и в ст.

402 УК применительно к отказу либо уклонению от дачи показаний или от исполнения обязанностей экспертом либо переводчиком.

Момент окончания преступления и проблемы квалификации

Заведомо ложное показание относится к преступлениям, не связанным с обязательным наступлением общественно опасных последствий. Вместе с тем вопрос о юридическом окончании этого преступления в стадии судебного разбирательства в теории определяется по-разному. Преступление признают оконченным:

– либо с момента дачи ложных показаний;

– либо с момента передачи в судебном заседании к рассмотрению подписанных документов (показаний, заключений, текста перевода);

– либо с момента окончание допроса;

– либо окончания судебного следствия;

– либо занесения показаний в протокол судебного заседания.

Представляется, что в стадии судебного разбирательства это преступление следует признавать юридически оконченным с момента, когда свидетель непосредственно дал в суде показания, эксперт изложил содержание ложного заключения, переводчик неправильно перевел документ или устную речь.

Данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом: лицо осознает, что вызвано в качестве свидетеля либо назначено экспертом или переводчиком, что дает в суде ложные показания, либо представляет ложное заключение, либо осуществляет неправильный перевод, и желает поступать подобным образом.

Добросовестное заблуждение лица относительно обстоятельств, имеющих существенное значение для рассмотрения дела (невнимательность свидетеля при восприятии определенных событий, некомпетентность эксперта или переводчика и другие факторы), исключает уголовную ответственность по ст. 401 УК.

Цели и мотивы, за исключением корыстных побуждений, не влияют на квалификацию данного преступления. В соответствии с ч. 1 ст. 62 УК они должны учитываться при назначении наказания.

Заведомо ложные показания в отношении близкого родственника или члена семьи лица, совершившего гражданско-правовой деликт, также влекут ответственность по ст. 401 УК. Однако при определении меры уголовной ответственности родственные или брачные отношения следует учитывать как обстоятельство, смягчающее ответственность.

Необходимо отметить, что заведомо ложные показания могут быть инициированы иными лицами, юридически заинтересованными в исходе соответствующего судебного дела (например, истцом или ответчиком). В таком случае склонение, например, свидетеля к даче заведомо ложных показаний должно квалифицироваться как соучастие в преступлении: подстрекательство к даче заведомо ложных показаний.

Особой проблемой квалификации является оценка склонения к заведомо ложным показаниям, совершенная способами, образующими принуждение к совершению преступления. Факт принуждения в таком случае образует самостоятельное основание уголовной ответственности, которое предусмотрено ст.

288 УК, — принуждение лица к совершению преступления. В судебной практике и отечественной теории уголовного права доминирует мнение о том, что факт принуждения в таком случае должен квалифицироваться по совокупности преступлений — принуждение лица к участию в преступной деятельности (ст.

288 УК) и подстрекательство к совершению соответствующего преступления.2

Дополнительная квалификация за подстрекательство к преступлению в таком случае вызывает сомнения.

Во-первых, поскольку принуждение к совершению преступления является специальной разновидностью подстрекательства к преступлению, подобная квалификация противоречит принципу справедливости — нельзя дважды наказать за одно деяние.

Во-вторых, соучастие в совершении преступления согласно ст. 10 УК является самостоятельным основанием уголовной ответственности и в коррелятивной связи положений ст. 16 УК с соответствующими статьями Особенной части УК образует общую норму.

1 См., напр.: Курс уголовного права. Особенная часть. Том 5. Учебник для вузов / под ред. Г. И. Борзенкова, В. С. Комиссарова. — М., 2002. — С. 174–175; Рашковская, Ш. С. Преступления против правосудия. Учебное пособие / Ш. С. Рашковская. — М., 1978. — С. 56. — Здесь и далее примеч. авт.

2 Барков, А. Уголовно­правовая оценка принуждения лица к участию в преступной деятельности / А. Барков // Судовы веснiк. — 2002. — № 3. — С. 27–28.

Источник: https://profmedia.by/pub/bnp/art/detail.php?ID=35942

ЛЖЕСВИДЕТЕЛЬСТВО: НАБОЛЕВШИЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

О возбуждении судопроизводства за заведомо ложные показания

НАБОЛЕВШИЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОЙОТВЕТСТВЕННОСТИА.И. КОРОБЕЕВ, Ю.И.КУЛЕШОВКоробеев А.И., доктор юридическихнаук, профессор, член Высшейквалификационной коллегии судей РФ.Кулешов Ю.И., кандидат юридических наук,доцент.

Статистические данныесвидетельствуют о том, что в последнеедесятилетие регистрация фактов заведомоложных показаний, заключений эксперта илинеправильного перевода либо резкоснижалась, либо была относительностабильной . ——————————–

См.: Долгова А.И. Преступность, ееорганизованность и криминальное общество.М.: Российская криминологическаяассоциация, 2003. С.

558 – 559; Преступность вРоссии начала XXI века и реагирование на нее /Под ред. проф. А.И. Долговой. М.: Российскаякриминологическая ассоциация, 2004. С. 106.Свступлением в силу УК РФ в 1996 г. почтидвукратное снижение регистрации этихпреступлений (с 2072 до 1214) объяснялосьизменением диспозиции ст.

307 УК РФ, и в томчисле введением примечания, появлениемболее широкого круга лиц, обладающихсвидетельским иммунитетом. Причиныснижения уровня данных преступлений в 2000 г.по сравнению с 1999 г. (с 1448 до 974, или на 33%)следует искать в изменении порядкауголовно-процессуального реагирования нафакты заведомо ложных показаний, ложногозаключения или ложного перевода.

Суд былпервоначально ограничен, а затем и совсемлишен права решать вопрос о возбужденииуголовного дела за совершение данногообщественно опасного деяния. Всоответствии с существующимпроцессуальным порядком возбужденияуголовного дела, установленным ст. ст.

140 – 145УПК РФ, между фактическим сообщениемзаведомо ложных показаний, дачей заведомоложного заключения или неправильногоперевода и решением вопроса о возбужденииуголовного дела и привлечении виновного кответственности, как правило, существуетвесьма значительный временной интервал. В2002 – 2004 гг. произошел незначительный рострегистрации указанных преступлений.

Кроме объективных факторов на сложившуюсяситуацию влияют и субъективные причины. Впервую очередь это лояльное отношениеправоприменителя и, в частности, судей кустановленному факту лжесвидетельства. Изопрошенных нами судей более 65% указали, чтоответственность за факт заведомо ложныхпоказаний, как правило, не следовала.

Вышеуказанные причины не способствуютреализации принципа неотвратимостиответственности и порождают значительноечисло скрытых (латентных) лжесвидетельств.Проведенные исследования показывают, чтоуровень латентности лжесвидетельства поуголовным делам достигает 50%, а погражданским – 90% . ——————————–

См.: Блинников В.А.

Уголовно-правовые икриминологические аспектылжесвидетельства: Автореф. дис. … канд.юрид. наук. Ставрополь, 1998. С. 82.
В то жевремя правовое регулирование данноговопроса страдает непоследовательностью,наличием законодательных противоречий.

Восновном это связано с разрозненнымпринятием нового уголовного,уголовно-процессуального,административного, гражданского иарбитражного процессуальногозаконодательств.

Так, в ходе реформированияадминистративного и уголовногозаконодательства была нарушена взаимнаяобусловленность правовых мер реагированияна дачу заведомо ложных показаний, заведомоложного заключения или заведомонеправильного перевода. Вновь принятые УПК,ГПК и АПК РФ предусматривают ранеесуществовавший уголовно-правовой порядокреагирования на совершение данных деяний(ст. 42, 56, 57, 59 УПК РФ; ст.

70, 80 ГПК РФ; ст. 82, 153АПК РФ). В этом случае лицо подлежитуголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.Вместе с тем новый Кодекс РФ обадминистративных правонарушенияхпредусмотрел исключительноадминистративную ответственность за дачузаведомо ложных показаний свидетелем,пояснений специалиста, заключение экспертаили заведомо неправильный перевод (ст. 17.9КоАП).

В этой связи возникает закономерныйвопрос: насколько обоснованна такаядифференциация ответственности?Представляется, что по характеруобщественной опасности заведомо ложныепоказания, заключение эксперта илизаведомо неправильный перевод, данные вгражданском или арбитражном процессах, нестоль разительно отличаются отаналогичного правонарушения вадминистративном процессе, чтобы объяснитьиной подход в правовом реагировании на этиявления. Думается, что и по количествувыявленные факты ложных показаний вадминистративном судопроизводствезначительно опережают аналогичные случаи вгражданском, а тем более в арбитражномсудопроизводстве, где привлечениесвидетелей как источников доказательствявляется очень редким явлением . Заподобную дифференциацию ответственностиза дачу заведомо ложных показанийвысказалось только 55% опрошенных судей . ——————————–

См.: Анохин В.С.Арбитражное процессуальное право России:Учебник для студ. высш. учеб. заведений. М.:ВЛАДОС, 1999. С. 210.
В науке уголовногоправа поднимался вопрос о необходимостидифференциации ответственности залжесвидетельство в зависимости отхарактера судопроизводства. См.: КосяковН.С. Лжесвидетельство // Государство и право.2001. N 4. С. 67 – 68; Тепляшин П.В. Преступленияпротив правосудия: Учебное пособие.Красноярск: Сибирский юридический институтМВД России, 2004. С. 88.С принятием УПК РФоказался законодательно не отработаннымпорядок возбуждения уголовного дела задачу заведомо ложных показаний, ложногозаключения или неправильного перевода. Этонесомненно повлечет возрастание латентнойсоставляющей этой группы преступленийпротив правосудия. Вот почему дляреализации уголовной ответственностиважное значение приобретает механизмвозбуждения уголовного дела за ложь вуголовном судопроизводстве.

Означаетли сказанное, что возникла необходимостьнаделения правом на возбуждение уголовногодела по факту дачи заведомо ложныхпоказаний, заключения или неправильногоперевода органов дознания, следователя илипрокурора с момента установления, по ихмнению, данного факта? На данный вопросследует ответить отрицательно. Необходимопридерживаться принципиальной позиции втом, что именно суд оценивает всовокупности все представленныедоказательства по делу, а у лиц до удалениясуда в совещательную комнату есть право назаявление о ложности показаний, заключенияили перевода (примечание к ст. 307 УК РФ).Только суд, вынося решение по делу, может идолжен дать оценку заведомой ложностипоказаний, заключения или перевода. Какпоказывают данные нашего исследования, в16,2% изученных дел суды в приговореуказывали на несоответствие показанийсвидетелей и потерпевших, данных напредварительном следствии, показаниям,которые они дали в судебном заседании.Однако формулировалось такоенесоответствие судами по-разному. Только в11,3% приговоров суд прямо указывал на то, чтолицо дало заведомо ложные показания. Именнопри такой оценке показаний, заключения илиперевода у государственного обвинителяпоявляется право в соответствии со ст. 143УПК РФ подготовить рапорт об обнаружениипризнаков преступления и решить вопрос овозбуждении уголовного дела . В 2,4% судуказывал на несоответствие данныхсвидетелем показаний другимдоказательствам по делу; в 0,8% случаев судобращал внимание на то, что свидетель илипотерпевший дали показания, существеннопротиворечащие ранее данным имипоказаниям. ——————————–

Всоответствии с ч. 6 ст. 151 УПК РФрасследование по делам о заведомо ложныхпоказаниях, заведомо ложном заключении илизаведомо неправильном переводеосуществляется следователями того органа,к чьей подследственности относитсяпреступление, в связи с которым возбужденосоответствующее уголовное дело. Поэтомууголовное дело о преступлениях даннойкатегории возбуждается либонепосредственно прокурором, либоследователем данного органа посогласованию с прокурором.Такимобразом, существует проблема, разрешениекоторой лежит в плоскости измененияуголовно-процессуальногозаконодательства. Следует в ст. 299 УПК РФвнести дополнение о том, что припостановлении приговора суд всовещательной комнате разрешает (средипрочего) вопрос: “установлены ли присудебном разбирательстве обстоятельства,указывающие на дачу заведомо ложныхпоказаний, заведомо ложного заключения илиосуществление заведомо неправильногоперевода” о том, что “с постановлениемприговора суд решает вопрос о направленииматериалов для решения вопроса овозбуждении уголовного дела за дачузаведомо ложных показаний, заведомоложного заключения или за заведомонеправильный перевод”.

Вуголовно-правовой доктрине и судебнойпрактике продолжают оставатьсядискуссионными некоторые вопросы,связанные с ответственностью залжесвидетельство. Одним из них являетсявопрос о введении дифференцированнойответственности за дачу ложных показанийбез присяги и под присягой (лжеприсяга) . ——————————–

См.: Долгова А.И.Указ. раб. С. 262 – 263.
Идея введения присягипри допросе лица в качестве свидетеля ненова, она высказывалась и ранее. В настоящеевремя в обоснование этой идеи можнопривести следующие дополнительныеаргументы. Во-первых, в КонституционномСуде Российской Федерации свидетель даетпоказания под присягой . Таким образом,имеется наработанный законодательный иправоприменительный опыт использованияданного института. Во-вторых, в последниегоды в России значительное распространениеполучили религиозные конфессии,отрицательные установки которых клжесвидетельству могут оказатьпрофилактическое воздействие при принятииприсяги. Обращение к религиозной илигражданской совести свидетеля черезпроцедуру присяги (клятвы) о правдивостидаваемых показаний способно подчас сделатьбольше, чем ставшее дежурным напоминание обуголовной ответственности за дачу заведомоложных показаний. В-третьих, следуетпредусмотреть право, а не обязанность лицадавать показания под присягой,дифференцировав как доказательственнуюзначимость данных под присягой показаний,так и ответственность за лжеприсягу иложные показания, данные без присяги. ——————————–

Статья 64Федерального конституционного закона “ОКонституционном Суде РоссийскойФедерации”.
Уголовный закон прямо несвязывает характер ложности показанийсвидетеля или потерпевшего с наличием илиотсутствием в их действияхрассматриваемого состава преступления.Вместе с тем в теории уголовного права исудебной практике превалирующей являетсяточка зрения о том, что искаженные факты иобстоятельства должны иметь существенноезначение для разрешения дела. К ним относятв первую очередь обстоятельства,составляющие предмет доказывания по делу.По гражданским и арбитражным делам это всеобстоятельства, от которых зависит решениепредмета спора. По уголовным делам этообстоятельства, характеризующие событиепреступления, виновность лица в егосовершении, побудительные мотивы, а такжеобстоятельства, характеризующие какличность виновного, так и влияющие настепень и характер ответственности,характер и размер ущерба, причины и условия,способствовавшие совершению преступления.Если же искажаются, хотя бы и сознательно,несущественные факты, то это не образуетсостава данного преступления. Именно на этообратил свое внимание Верховный СудРоссийской Федерации. Принимая решение озаконности привлечения М. к уголовнойответственности за лжесвидетельство, онуказал, что М. был очевидцем убийстваЗюкалиным потерпевшего, однако в судеизменил показания о том, что убийствосовершено другим лицом. Такое изменениепоказаний следует считать существенным дляразрешения дела . ——————————–

См.: Архив Верховного Суда РФ. 1994. Дело N12-094-31.
Необходимо подчеркнуть, что вопросо “юридически безвредной лжи” был предметомрассмотрения в большинстве работ юристов,посвященных лжесвидетельству. В его основележали взгляды дореволюционного юриста Н.А.Неклюдова, который полагал, что если ложьсвидетеля имела вредное влияние на исходпроцесса, то она должна быть почитаемапреступным лжесвидетельством. Если же онане могла послужить во вред обвинению илизащите, истцу или ответчику даже в томслучае, когда суд положил показания данногосвидетеля в основание своего решения, тотакая ложь должна быть почитаеманепреступной . ——————————–

Цит. по: Хабибулин М.Х. Ответственность зазаведомо ложный донос и заведомо ложноепоказание по советскому уголовному праву.Казань, 1975. С. 31 – 32.Данная точка зрения ненашла широкой поддержки. Справедливоуказывалось на то, что не всегда на этойстадии судопроизводства можно оценитьзначимость ложных показаний и их влияние напринимаемое решение. Кроме того, труднопредставить ситуацию, когда ложь,положенная в основу решения суда, не делаетего неправильным. Поэтому с учетомизменений, внесенных в КоАП РоссийскойФедерации, более перспективнойпредставляется дифференциация уголовнойответственности за лжесвидетельство взависимости от характера судопроизводства.Целесообразно в гражданском и арбитражномпроцессах предусмотреть административнуюответственность за лжесвидетельство. Взаконе прямо говорится о том, что субъектомрассматриваемого преступления могут бытьтолько лица, достигшие 16-летнего возраста ипривлеченные по делу в установленномпроцессуальным законом порядке в качествесвидетеля, потерпевшего, эксперта,специалиста или переводчика. Отсюдастороны по конституционному, гражданскомуили арбитражному делу и их представители,подозреваемые, обвиняемые, подсудимые поуголовному делу не могут быть субъектамиданного преступления.

Близкиеродственники, супруг (супруга)подозреваемого, обвиняемого илиподсудимого в соответствии со ст. 51Конституции РФ имеют право отказаться отдачи показаний против себя лично либо своихблизких. Однако если указанные лица даютсогласие дать такие показания, то заведомаяложь карается привлечением их кответственности по ст. 307 УК РФ. В то же времясожители или так называемые гражданскиесупруги не наделены подобным свидетельскимиммунитетом. В этой связи нельзясогласиться с решением следователяАмурского ГОВД Хабаровского края,прекратившего уголовное дело по ст. 307 УК РФв отношении С. и других лиц по следующимоснованиям. Указанные лица дали заведомоложные показания в судебном заседании пообвинению М. в совершении преступления,предусмотренного ч. 3 ст. 213 УК РФ.Следователь указал, что формально вдействиях всех лиц есть составпреступления, предусмотренный ч. 1 ст. 307 УКРФ. Однако поскольку С. сожительствовала сМ., то согласно ст. 51 Конституции РоссийскойФедерации она имела право несвидетельствовать против М., и поэтому в еедействиях нет состава преступления . ——————————–

См.: АрхивАмурского ГОВД Хабаровского края. 1998. Дело N870919.
В юридической литературе в качестве

Источник: https://www.lawmix.ru/comm/764

Новости ⁄ Мирненское сельское поселение

О возбуждении судопроизводства за заведомо ложные показания
30.08.2018

Приближается 1 сентября со своими хлопотами и заботами, начинается новый учебный год для тысяч ребят по всей стране и детей Томского района в частности. Вместе с уроками и ответственностью за подготовку домашнего задания, некоторым нерадивым ученикам, желающим продлить безмятежный период летних каникул, может прийти мысль о «срыве» учебного процесса.

Следует помнить, что за такую «шутку», установлена уголовная ответственность статьей 207 Уголовного кодекса Российской Федерации. Напоминаем, что за ложное сообщение о минировании учебного заведения с января 2018 года ужесточена уголовная ответственность.

Так, за заведомо ложное сообщение об акте терроризма, совершенное в отношении объектов социальной инфраструктуры, к которым отнесены организации систем здравоохранения, образования, дошкольного воспитания, предприятия и организации, связанные с отдыхом и досугом, сферы услуг, пассажирского транспорта, спортивно-оздоровительные учреждения, система учреждений, оказывающих услуги правового и финансово-кредитного характера, а также иные объекты социальной инфраструктуры, грозит наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет.

С учетом того, что уголовная ответственность наступает с 14 лет, за такие «телефонные звонки» ответят родители либо законные представители (опекуны, попечители). Родители в данном случае несут ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетних, которая предусмотрена статьей 5.35 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в виде штрафа.

Материалы рассматривает комиссия по делам несовершеннолетних. Кроме того, к родителям в порядке гражданского судопроизводства могут быть предъявлены требования по возмещению ущерба, выразившегося в затратах на выезд спасательных служб, службы медицинской помощи, кинологов.

Самих подростков поставят на профилактический учет в подразделении по делам несовершеннолетних полиции, данное обстоятельство может быть отражено в характеристике по окончании учебного заведения.

Не следует полагать, что «авторов» подобных звонков нельзя выявить. С учетом имеющихся технических возможностей органов полиции, личности указанных нарушителей эффективно устанавливаются с дальнейшим привлечением их к ответственности.

Однако, зачастую мысль о ложных сообщениях о преступлениях, не зависимо от времени года, приходит в головы и взрослым людям.

Уважаемые посетители сайта, напоминаем об уголовной ответственности за заведомо ложные доносы и ложные показания. Уголовная ответственность за заведомо ложный донос и дачу заведомо ложных показаний установлена статьей 306 и статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Ложный донос состоит в сообщении в органы, имеющие право возбуждения уголовных дел, заведомо ложных сведений о якобы совершенном преступлении либо указание на конкретное невиновное лицо, якобы его совершившее. Такое сообщение (донос) может быть устным или письменным, исходящим от определенного лица или анонимным. Мотив преступления может быть различным, однако на квалификацию действий виновного не влияет.

Заведомо ложный донос имеет высокую общественную опасность, поскольку посягает не только на нормальную деятельность органов предварительного расследования и суда, но и на права и законные интересы граждан, обвиненных в совершении преступлений.

За совершение подобных преступлений законодательством предусмотрены различные виды наказаний, в том числе в виде лишения свободы на срок до 2 лет, а в случае, когда донос сопровождается с искусственным созданием доказательств — до 6 лет.

Уголовным кодексом Российской Федерации также предусмотрена уголовная ответственность за заведомо ложные показания свидетеля и потерпевшего.

Согласно части 1 статьи 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, преступлением признаются заведомо ложные показания, давая которые лицо сознательно искажает известные ему обстоятельства, имеющие существенное значение для расследования дела или постановления приговора судом.

В следственной и судебной практике имеют место многочисленные случаи, когда свидетели и потерпевшие дают ложные показания чтобы «как-то помочь» своим соседям, знакомым избежать ответственности за совершенное преступление или «облегчить» их участь при назначении наказания.

Заведомо ложные показания свидетелей и потерпевших препятствуют установлению истины и вынесению законного, обоснованного и справедливого приговора. Ложь свидетеля и потерпевшего в равной степени может привести как к оправданию преступника, так и к осуждению невиновного.

За дачу заведомо ложных показаний, Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает различные виды наказаний. В случае, когда эти действия соединены с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, наказание может составить до 5 лет лишения свободы.

Напоминаем, что факты заведомо ложных доносов и лжесвидетельства не остаются без внимания правоохранительных органов и влекут для виновных лиц последствия в виде привлечения к уголовной ответственности и осуждения судом.

Источник: http://mirniy.tomsk.ru/news/news/ugolovnaja_otvetstvennost

Определение Конституционного Суда РФ от 18 июля 2017 г. № 1531-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Карпова Максима Викторовича на нарушение его конституционных прав положениями статей 303 и 307 Уголовного кодекса Российской Федерации”

О возбуждении судопроизводства за заведомо ложные показания

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина М.В. Карпова к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, установил:

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин М.В. Карпов оспаривает конституционность положений статей 303 «Фальсификация доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности» и 307 «Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод» УК Российской Федерации.

Как следует из представленных материалов, по факту допущенного следователем, осуществлявшим расследование по уголовному делу в отношении М.В.

 Карпова, нарушения закона при составлении протокола допроса свидетеля проводилась регламентированная статьей 144 УПК Российской Федерации проверка, по результатам которой было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного частью третьей статьи 303 УК Российской Федерации (прокурор отказался от представления этого доказательства в суде, и оно не было учтено при вынесении приговора в отношении М.В. Карпова). В принятии жалобы его адвоката на предшествующее решение, которым было отменено постановление о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного частью третьей статьи 303 УК Российской Федерации, судом было отказано, с чем согласились суды апелляционной и кассационной инстанций.

Кроме того, М.В. Карпов обратился с заявлением о том, что свидетелями по его уголовному делу были даны заведомо ложные показания, по результатам рассмотрения которого в возбуждении уголовного дела также было отказано. В удовлетворении поданной в порядке статьи 125 УПК Российской Федерации его адвокатом жалобы было отказано вступившим 5 мая 2017 года в силу постановлением суда.

По мнению заявителя, оспариваемые нормы противоречат статьям 1, 2, 23 (часть 1), 45, 46, 52, 55 (часть 3), 71 (пункты «в», «о») и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку они позволяют признавать фальсификацию следователем доказательств по уголовному делу об особо тяжком преступлении малозначительным деянием и не привлекать к ответственности свидетелей, давших заведомо ложные показания по такому делу.

2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 19 марта 2003 года № 3-П, законодательное установление уголовной ответственности и наказания без учета личности виновного и иных обстоятельств, имеющих объективное и разумное обоснование и способствующих адекватной юридической оценке общественной опасности как самого преступного деяния, так и совершившего его лица, и применение мер ответственности без учета характеризующих личность виновного обстоятельств противоречили бы конституционному запрету дискриминации и выраженным в Конституции Российской Федерации принципам справедливости и гуманизма.

Принцип справедливости закреплен и в Уголовном кодексе Российской Федерации, согласно которому наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (часть первая статьи 6).

Статья 303 УК Российской Федерации устанавливает уголовную ответственность за фальсификацию доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником (часть вторая), за фальсификацию доказательств по уголовному делу о тяжком или об особо тяжком преступлении, а равно фальсификацию доказательств, повлекшую тяжкие последствия (часть третья). Деяние, предусмотренное частью третьей этой статьи, с учетом положений статьи 15 данного Кодекса отнесено к категории тяжких преступлений.

Такая оценка федеральным законодателем характера и степени общественной опасности фальсификации доказательств по уголовному делу отражает то значение, которое имеют доказательства (которыми согласно части первой статьи 74 УПК Российской Федерации являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном этим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела) для принятия решений в уголовном судопроизводстве, а также то обстоятельство, что искажение доказательств может привести к незаконным и ошибочным судебным решениям и, в конечном счете, не только нарушает установленный данным Кодексом процессуальный порядок, но и подрывает сущность правосудия по уголовным делам как такового.

Соответственно, положения статьи 303 УК Российской Федерации не могут оцениваться в отрыве от норм, регулирующих соответствующие уголовно-процессуальные вопросы.

Так, при исключительных обстоятельствах, свидетельствующих о совершении участниками производства по уголовному делу, в том числе следователем или дознавателем, преступления, вследствие чего искажалось бы само существо правосудия, уголовно-процессуальный закон допускает возможность проведения отдельного, самостоятельного расследования этих обстоятельств, по результатам которого может быть вынесен приговор; вступление такого приговора в силу позволяет осуществить пересмотр ранее вынесенного приговора или иного судебного решения по делу ввиду вновь открывшихся обстоятельств. Соответствующее расследование проводится в формах и порядке, закрепленных уголовно-процессуальным законом, и не предполагает какое-либо ограничение участников уголовного судопроизводства и других заинтересованных лиц в их правах, в том числе в праве на обжалование в суд затрагивающих их конституционные права и свободы решений и действий (бездействия) органов предварительного расследования (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 15 апреля 2008 года № 304-О-О, от 17 ноября 2009 года № 1413-О-О, от 25 февраля 2013 года № 182-О и № 289-О, от 23 апреля 2015 года № 840-О и др.).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, законодатель, устанавливая порядок отправления правосудия, обязан предусмотреть механизм (процедуру), обеспечивающий соблюдение требований, предъявляемых к правосудному – т.е.

законному, обоснованному и справедливому – решению по делу, а также исправление ошибок, в том числе на стадии пересмотра судебного решения ввиду вновь открывшихся обстоятельств.

В рамках уголовного судопроизводства это предполагает, по меньшей мере, установление обстоятельств происшествия, в связи с которым было возбуждено уголовное дело, его правильную правовую оценку, выявление конкретного вреда, причиненного обществу и отдельным лицам, и действительной степени вины (или невиновности) лица в совершении инкриминируемого деяния (Постановление от 8 декабря 2003 года № 18-П; определения от 29 января 2009 года № 46-О-О, от 21 июня 2011 года № 860-О-О, от 29 сентября 2011 года № 1185-О-О и от 28 июня 2012 года № 1274-О), что возможно лишь на основе проверки и оценки доказательств, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности. Только тогда суд может правильно установить, имело ли место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, доказано ли, что его совершил подсудимый, является ли это деяние преступлением и какой нормой уголовного закона оно предусмотрено (статьи 73, 74, 85-88 и 299 УПК Российской Федерации); в противном случае ставилась бы под сомнение правосудность решения по делу. Именно поэтому заведомая ложность показаний потерпевшего или свидетеля, заключения эксперта, а равно подложность вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий и иных документов или заведомая неправильность перевода, повлекшие за собой постановление незаконного, необоснованного или несправедливого приговора, вынесение незаконного или необоснованного определения или постановления, отнесены к вновь открывшимся обстоятельствам, влекущим отмену вступивших в законную силу приговора, определения и постановления суда, возобновление производства по уголовному делу (часть первая, пункт 1 части второй и пункт 1 части третьей статьи 413 УПК Российской Федерации) (Определение от 4 апреля 2013 года № 661-О).

При этом значимость нефальсифицированных доказательств для уголовного судопроизводства не ограничивается судебными стадиями.

В Постановлении от 8 декабря 2003 года № 18-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что в соответствии с установленным в Российской Федерации порядком уголовного судопроизводства предшествующее рассмотрению дела в суде досудебное производство призвано служить целям полного и объективного судебного разбирательства по делу; в результате проводимых в ходе предварительного расследования следственных действий устанавливается и исследуется большинство доказательств по делу, причем отдельные следственные действия могут проводиться только в этой процессуальной стадии; именно в досудебном производстве происходит формирование обвинения, которое впоследствии становится предметом судебного разбирательства и определяет его пределы (часть первая статьи 252 УПК Российской Федерации).

Положения статей 144 и 145 УПК Российской Федерации, регламентирующие порядок рассмотрения сообщений о преступлении и определяющие решения, принимаемые по его результатам, предусматривают проведение проверки сообщения о любом преступлении, в том числе совершенном следователем при производстве по уголовному делу.

При этом обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором суда, не могут служить препятствием для возбуждения уголовного дела и свидетельствовать об отсутствии признаков преступления в действиях лиц, осуществляющих производство по уголовному делу (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23 июня 2009 года № 886-О-О и от 20 ноября 2014 года № 2678-О).

При отсутствии же основания для возбуждения уголовного дела, в частности при отсутствии в деянии состава преступления, руководитель следственного органа, следователь, орган дознания или дознаватель выносит постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, при этом такой отказ может быть обжалован, в том числе в суд, в порядке, установленном статьей 125 УПК Российской Федерации, регламентирующей судебный порядок рассмотрения жалоб (пункт 2 части первой статьи 24, части первая и пятая статьи 148 УПК Российской Федерации).

Соответственно, статья 303 УК Российской Федерации, действующая во взаимосвязи с приведенными уголовно-процессуальными положениями, не предполагает произвольного отказа в возбуждении уголовного дела по признакам предусмотренного в ней преступления, в том числе совершенного следователем на досудебных стадиях уголовного судопроизводства.

Что же касается статьи 307 УК Российской Федерации, то данная норма, применяемая в единстве с положениями Общей части указанного Кодекса (статьи 5, 8, часть первая статьи 14 и статья 25), предусматривает привлечение к уголовной ответственности лишь за заведомо ложные показания свидетеля или потерпевшего и предполагает наличие в их действиях прямого умысла, когда эти лица осознают, что показания, которые они дают, являются ложными, и желают дать именно такие показания (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 марта 2017 года № 561-О).

Соответственно, оспариваемые М.В. Карповым нормы не могут расцениваться как нарушающие его конституционные права в указанном им аспекте.

Проверка же решений, вынесенных в отношении лиц, участвовавших в производстве по уголовному делу заявителя, к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», не относится.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Карпова Максима Викторовича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

ПредседательКонституционного СудаРоссийской Федерации В.Д. Зорькин

Относительно норм УК РФ о заведомо ложных показаниях КС РФ отметил следующее.

Данные нормы применяются в единстве с положениями Общей части УК РФ.

С учетом этого предусматривается привлечение к уголовной ответственности лишь за заведомо ложные показания свидетеля или потерпевшего. При этом предполагается наличие в их действиях прямого умысла, т. е. когда подобные лица осознают, что показания, которые они дают, являются ложными, и желают дать именно такие показания.

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

Источник: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/71669122/

Экспертов хотят наказать за ложные заключения, данные в ходе проведения проверки сообщения о преступлении

О возбуждении судопроизводства за заведомо ложные показания

В Госдуму внесен законопроект №751070-7, которым предлагается ввести уголовную ответственность за заведомо ложные заключение или показание эксперта, показание специалиста, а равно заведомо неправильный перевод с момента проведения проверки сообщения о преступлении. Соответствующие корректировки предложены в ст. 307 УК РФ.

Согласно пояснительной записке, возбуждение уголовного дела в целом ряде случаев напрямую обусловлено результатами экспертных исследований.

Так, выводы экспертизы имеют определяющее значение для правильного разрешения сообщений о незаконном обороте наркотических средств или психотропных веществ, взрывчатых веществ, огнестрельного оружия и боеприпасов.

Отмечается, что за 2017 г. и первое полугодие 2018 г. зарегистрировано около 700 тыс. таких сообщений.

Указывается, что заведомо ложные заключение или показания эксперта, заведомо ложные показания специалиста имеют не меньшую общественную опасность при проведении проверки по сообщению о преступлении, чем при расследовании или судебном рассмотрении уголовного дела, поскольку создают условия как для необоснованного уголовного преследования невиновных, так и незаконного отказа в возбуждении уголовного дела, нарушая право потерпевшего на доступ к правосудию.

В комментарии «АГ» адвокат и руководитель уголовной практики юридической фирмы «Инфралекс» Артем Каракасиян отметил, что, поскольку в настоящее время стадия доследственной проверки во многом предопределяет расследование всего уголовного дела, ответственность за дачу ложного заключения экспертом или специалистом на стадии проверки является необходимой процессуальной гарантией для участников процесса.

Он указал, что таким образом выравнивается баланс ответственности эксперта и специалиста вне зависимости от стадии расследования уголовного дела, по которому он дает заключение. В особенности это имеет значение для тех категорий дел, где экспертиза становится основой для будущего постановления о возбуждении уголовного дела.

«Возможно, стоило бы проявить большую последовательность и распространить на стадию возбуждения уголовного дела не только ответственность для эксперта (специалиста), но и процессуальные возможности гл. 27 УПК РФ, в том числе связанные с возможностью для сторон постановки дополнительных вопросов, выбора экспертного учреждения и т.д.», – предположил Артем Каракасиян.

Судебно-экспертные учреждения СК будут действовать независимо от его следственных органовСоответствующее указание появилось в законопроекте о возложении полномочий по проведению судебных экспертиз на Следственный комитет при принятии его во втором чтении

В то же время адвокат отметил, что само по себе расширение сферы действия ст. 307 УК вряд ли может существенно изменить практику заведомо ложных заключений экспертов.

«Хотя закон и устанавливает, что заключение эксперта – это всего лишь одно из доказательств, не имеющее заранее установленной силы, как правило, и следствие, и суды по уголовным делам зачастую полностью полагаются на экспертное мнение без какой-либо проверки», – указал он.

Артем Каракасиян считает, что для изменения ситуации требуется предоставление на законодательном уровне реальной возможности для других участников уголовного процесса (защиты, потерпевших) представлять в материалы дела альтернативные экспертные исследования в качестве допустимых доказательств.

Адвокат АП Ленинградской области, член экспертной группы Совета ФПА РФ от Ленинградской области Кирилл Бушуров отметил, что, с одной стороны, законодатель таким образом повышает уровень заключения и показания эксперта, показания специалиста и перевода, данных на доследственной стадии. С другой стороны, считает он, скрытая цель законодателя – размыть цели и задачи предварительного следствия, поскольку из стадии предварительного расследования выкорчевывается стадия производства экспертизы.

«Заключение эксперта все-таки относится к числу доказательств.

Соответственно, сторона защиты на доследственной стадии фактически лишается возможности процессуально влиять на назначение экспертизы, поскольку отсутствует обязанность должностного лица (например, участкового) знакомить кого-то с соответствующим документом.

Несмотря на положительные отзывы правительства и Верховного Суда, считаю, что на практике это приведет, а в моем случае уже приводит, к назначению дополнительных экспертиз», – пояснил Кирилл Бушуров. Он добавил, что это, соответственно, увеличивает сроки проверки сообщения о преступлении в порядке ст. 143–145 УПК.

Адвокат считает, что придание силы подобным заключениям экспертов путем введения уголовной ответственности должно сопровождаться и введением четкой регламентации действий должностных лиц, назначающих экспертизы.

«Например, на стадии предварительного расследования действия дознавателя и следователя по сбору доказательств регламентированы.

Этот законопроект вводит фактически некий “скомканный” и по факту “беззащитный” аналог предварительного расследования», – указал Кирилл Бушуров.

Адвокат АК «СанктаЛекс» Ольга Истомина полагает, что законопроект логично завершает порядок привлечения экспертов к ответственности на всех стадиях судебного и досудебного производства.

Она отметила, что от выводов экспертов зависит первоначальная квалификация деяния, а от правильности отнесения преступления к тяжким или средней тяжести преступлениям зависит избранная судом мера пресечения.

«Конечно, законопроект не устранит все экспертные ошибки, но как минимум заставит экспертов с большей ответственностью и добросовестностью относиться к своим выводам», – посчитала она.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/ekspertov-khotyat-nakazat-za-lozhnye-zaklyucheniya-dannye-v-khode-provedeniya-proverki-soobshcheniya-o-prestuplenii/

Глав-книга
Добавить комментарий