Можно ли включить сумму просроченногодолга в основной и дальше пользоваться машиной?

На горизонте

Можно ли включить сумму просроченногодолга в основной и дальше пользоваться машиной?
Мы занимаемся автоматизацией бизнеса… Наверное, половина из читающих сейчас эти слова готовы произнести их вместе со мной. Да и чем еще должен заниматься одинэсник, как не автоматизацией? Что в этом особенного? Это – наша работа. И слово «работа» звучит вполне обыденно для большинства.

Что интересного в работе одинэсника? – Наверное, мало, если только в эту самую минуту вы не растянулись вальяжно на двуспальной кровати в номере «люкс» отеля за четыре тысячи километров от дома, и не пишите эту статью, попивая колу (см.

*), и поглядывая на зарницы за окном, освещающие причудливые, китайские дворцы и ратуши, где-то под горой на горизонте…

Да, это всего лишь работа, точнее, обычный заказ на автоматизацию.

Правда, заказчик – компания, которая может позволить себе свозить программистов за 4000 киллометров, чтобы поставить две кассы на торговую точку. Дело вполне обыденное. Как работа одинэсника…

Самолетом из Ульяновска – в Москву, потом из Москвы – в Читу, потом 500 километров на авто по степям Бурятии, и – здравствуй, китайская граница! Вы бы хотели такие выходные? А вот, нет вам ничего! Потому что, где же вы раньше-то были?!

Нет, конечно! Спроси я сейчас, кто НЕ СМОЖЕТ написать программу, подобную нашей POS-программы «КАССА-PRiMA» – все зафыркают: «Шпингале…» «Каждый такую сможет написать!» (см.

**) А может, есть кто-то, кто «за счет компании» был бы против путешествия на Боинге через весь материк? – Большинство посмотрят на меня с удивлением.

Тогда возможно, вы не хотите, чтобы за это вам хорошо заплатили? – Начнут крутить в ответ у виска… 

Простые вопросы – ожидаемая реакция публики. Как разговоры в курилке. Но как раз тут начинается моя любимая тема, об аутсорсинге, ведь у 99% читающих дальше разговоров в курилке дело не пойдет. Готовы вы стать полноценным аутсорсером, таким, которого ждет сегодня рынок? Не торопитесь с ответом.

Пару лет назад, когда в нашей компании только все начиналось, я разместил на «Инфостарте» предложение о сотрудничестве на правах партнерства во фрилансерстве.

Подробно расписал условия: честность, ответственность, взаимная поддержка, совместное развитие, бла-бла-бла… Зачем, спрашивается, столько писал! Уже первая попытка сделать что-то вместе с новоявленной «командой» провалилась: кто-то просто не ответил, кто-то сразу начал называть цену, заведомо большую, чем назвал бы программист из глубинки, вроде меня, кто-то оказался слишком занятым, остальные хотели подучиться программировать… Каждый из отписавшихся преследовал какую-то свою цель, а не те, что обозначил я в том предложении, и ни кто не был серьезно настроен на совместную работу. 

Вы спросите, какое отношение имеет фрилансерство к аутсорсингу на границе Китая и прочих дружественных государств? Отвечу, самое непосредственное! Аутсорсинг начинается с фрилансерства.

Кто доверит мне серьезный проект, с бюджетом с пятью, шестью или семью нулями, если я не отношусь к удаленной работе, как к моей основной? Вы бы поручили что-то важное программисту, который бывает на связи лишь иногда по вечерам, и порядком уставший? Вряд ли. 

И тут начинаются моральные борения. В Китай хочется всем, а вот не иметь гарантированной з/п ради этого готов не каждый. Потому и отмечаются в темах с предложением удаленного сотрудничества многие лишь на всякий случай: вдруг что перепадет.

Вдруг заказчик заплатит три цены, тогда и посмотрим, или ждать будет несколько месяцев, пока вы после основной работы доберетесь до его неосновного заказа, или заплатит аванс… Главное – чтобы заплатил, а там разберемся.

К сожалению, такова позиция большинства программистов, называющихся фрилансерами. И от таковых только один вред. 

Если вы не относитесь к удаленным проектам, как к основным, то вы – не фрилансер, вы – шабашник и порой обыкновенный кидала. (см ***)

Но как же жить без фиксированной з/п? Кто даст гарантию, что после одного проекта будет второй, третий? Или, что заказчик не кинет? Ни кто. Первое, что должен помнить фрилансер, что никаких гарантий у него нет, кроме качественно выполненной работы.

Я сейчас исхожу из предположения, что большинство людей более-менее адекватны (см ****), а значит, если вы с умением и ответственностью подойдете к своей работе, то вам заплатят, и с вами захотят работать дальше. Вот гарантии фрилансера.

Замечу для протестующих, что за более чем десятилетнюю практику фрилансерства это предположение у меня оправдывалось почти всегда. Более того, часто люди обращаются к фрилансерам, когда уже их кто-то подвел, и времени не осталось, результат нужен «еще вчера».

Потому, на заключение и пересылку договора нет времени, а аванс заплатить – это шанс быть снова кинутым.

Что же вам делать? Либо отказаться от фрилансерства, вернувшись «за гарантиями» в поток, движущийся к тысячам офисов, либо поверить и кинуться в работу с головой, сделать ставку на открытость, мобильность, профессионализм. Пусть это подкупит нашего заказчика, выделят нас среди конкурентов. Это – качества, необходимые фрилансеру сегодня. А там и до Китая недалеко…

С гарантиями вроде разобрались. Этого достаточно для билета на самолет? Вряд ли. Удаленная работа, как основной вид деятельности – это лишь первый шаг к профессиональному аутсорсингу на уровне команды разработчиков и крупных проектов. 

Я все чаще на рынке ИТ-услуг вижу компании, позиционирующие себя, как аутсорсинговые. Сразу оговорюсь: добрая половина из них – те же шабашники, зарегистрировавшие ИП, нанявшие удаленного менеджера за процент от заключенных договоров, и судорожно ищущие, кто бы им эти договора отработал «за еду». Заказчикам рекомендую с такими не связываться. Но речь сейчас не о них.

Допустим, компания имеет фиксированный штат программистов надлежащей квалификации, положительный опыт ведения проектов.

Что же, им осталось написать что-то а-ля «КАССА-PRiMA» и предложить это какому-нибудь «дьюти-фри»? Тут сказали, что оно – «шпингале», и, в общем, правильно, но раз за это на самолетах катают, то что бы и не написать? И я вновь спрашиваю, где же раньше были желающие? 

Дело в том, что наш заказчик до этого работал с очень крупной компанией, у которой филиалы во многих городах, а их кассовые решения внедряются повсеместно. Потом пытался работать с несколькими ИП, ООО и даже с кем-то с «Инфостарта».

Результатов это не дало по простой причине: у заказчика не было написанного ТЗ, не было желания его писать, не было времени нанимать кого-то, чтобы он ТЗ написал. Было желание периодически, безсистемно рассказывать по телефону, что хочется видеть в будущей программе.

А у потенциальных исполнителей со своей стороны не было времени на такие разговоры. Все они заканчивались пожеланием увидеть все вышесказанное в письменном виде. Не было возможности погрузиться, сконцентрироваться на одном проекте по причине тотальной занятости.

И вот тут подвернулись мы, для кого такой формат работы – обычный и ежедневный. 

Может, кто-то со мной поспорит, но я уверен, что сегодня написание ТЗ – это роскошь, непозволительная для аутсорсинговой компании. Когда вы идете в парикмахерскую, вы ведь не берете с собой ТЗ, а лишь на словах, не будучи профессионалом, сообщаете мастеру, что ожидаете от будущей стрижки. Когда вы покупаете электронику, то получаете от продавца две недели, чтобы понять, то вы купили или нет.

Многие поставщики товаров и услуг дают гарантию возврата денег, если вам их товар вдруг не подойдет. Но и рынок ИТ-услуг давно нуждается в разработчиках, готовых понять идеи заказчика без четкого их описания, творчески сконцентрироваться на задаче, готовых воплотить идеи в программный код, и готовых к риску потом все переделать за свой счет, услышав от заказчика: «Я хотел совсем не этого!».

 

Вот на последнее компании-разработчики ПО не соглашаются, начинают придираться к формулировкам договора, потому и не летают, хотя и здесь действует все то же предположение: если клиент адекватен, то просто так менять свои требования он не будет.

На то должны быть веские причины. Чаще всего, они кроются в исполнителе: либо мы оказались менее профессиональны, чем думали, и не поняли, что от нас требуется, либо заказчик в процессе работы увидел, что ему нужно совсем не то, что он предполагал.

Но тогда, опять же, разве не мы должны были его об этом предупредить, если говорим, что разбираемся в предметной области? И я конечно же сейчас говорю о совсем ином формате взаимоотношений заказчика и исполнителя.

Теперь здесь более уместно слово партнеры, решающие совместно одну задачу с разных сторон. 

Именно такого партнерства на горизонте аутсорсинга ищут сегодня те, кто разочаровался в традиционном наборе услуг местных компаний-разработчиков. (*****)

Вы все еще готовы стать аутсорсерами?

(*) Это – не реклама компании «Кока-кола»… Ну, не пью я пиво! Да и водку… И разные там виски… Ну вас, блин!(**) Кто НЕ ЗНАЕТ, о чем идет речь – поспрашивайте у «сторожил» Инфостарта.(***) Я не против подработок по вечерам, но это совсем другая ниша, другие проекты.

(****) Не всегда удается понять сразу адекватность кого-то. Впрочем, у меня были случаи, когда по всем критериям неадекватные заказчики платили очень хорошо, предварительно съев половину моего мозга.

И я, конечно, сам не отношу себя к числу адекватных…

(*****) Читать «франчей»

Источник: https://infostart.ru/public/195119/

> Расчет неустойки по договору | Неустойка предусмотрена законом и договором | Взыскание неустойки по договору поставки

Можно ли включить сумму просроченногодолга в основной и дальше пользоваться машиной?

Итак, магазин и поставщик стройматериалов подписали договор: магазин платит поставщику через десять дней после поставки, а если не заплатит — включается неустойка.

Неустойка — плата за нарушение условий договора. Условия могут быть любыми, например, сроки поставок или оплаты, качество продукции. Магазин по договору должен оплатить пятого числа, а платит двадцатого — это нарушение условия договора и повод требовать неустойку.

Неустойка может быть по ставке Центробанка и того размера, о котором вы договоритесь с партнером. В нашем случае — с магазином, которому привозите стройматериалы.

Ставка рефинансирования Центробанка — на Гаранте

Неустойка по ставке Центробанка, в Гражданском кодексе она называется «законной». Если в договоре нет пункта о неустойке, вы всё равно имеете на нее право, но только по ставке Центробанка на день взыскания. Например, в сентябре 2018 года ставка — 7,5% годовых.

Гражданский кодекс о неустойке:

что такое «неустойка»

законная неустойка

Неустойка с договорным размером. О размере неустойки можно договориться: например, поставщик платит по пятьсот рублей за каждый день просрочки поставки, а покупатель — за задержку оплаты. В законе такая неустойка называется «определенной договором», и ее размер может быть любым.

В законе нет правил, как рассчитывать размер неустойки, поэтому считать можно как угодно. В своей практике использую три варианта. Неустойка в размере:

  • точной суммы — например, сто рублей за каждый день просрочки;
  • суммы кратной стоимости договора. Например, неустойка — пятикратная стоимость поставки. Поставка стройматериалов на 50 000 рублей, пятикратная неустойка — 250 000 рублей;
  • в процентах — допустим, 1,5% от суммы договора за каждый день просрочки оплаты.

Описание неустойки в договоре может выглядеть так:

В договор советую включить ограничение неустойки, например, не больше 10% от стоимости поставки

Размер неустойки партнеры фиксируют в договоре: написали, что размер — пятикратная стоимость поставки, — значит, пятикратная. Если в договоре нет условий неустойки, а поставщик позже срока привезет товар и дело дойдет до суда, суд признает неустойку в размере ставки рефинансирования Центробанка.

Как партнер оспорит неустойку в суде

Уменьшение неустойки в суде — 333-я статья Гражданского кодекса

Мало договориться о размере неустойки и прописать ее в договоре — надо, чтобы партнер не оспорил ее в суде.

Допустим, поставщик прописал в договоре неустойку в 40%, магазин подписал договор и вроде как согласился. И вот магазин задерживает оплату, поставщик требует деньги через суд, а магазин отказывается. И не просто отказывается, а говорит в суде, мол: «Судья, это несправедливо, давайте снизим размер неустойки».

Если поставщик стройматериалов подаст в суд, а магазин захочет снизить неустойку — одного желания недостаточно. Магазину придется доказывать, что неустойка несоразмерна

Для оспаривания неустойки компании часто используют одни и те же аргументы.

Неустойка слишком большая по сравнению со стоимостью договора. Было бы хорошо, если бы в Гражданском кодексе оказались четкие критерия для сравнения: «неустойка в десять раз больше — слишком высокая, в 7,3 раза — нормальная», но такого нет. Зато есть фраза о «явной несоразмерности», на моей практике, это неустойка, которая больше договора в два раза.

Чтобы партнеры не оспорили неустойку, советую придерживаться традиций делового оборота: неустойка в размере 0,1-0,5% от суммы договора за каждый день просрочки.

«Файбер» подписал договор с «Фасадстроем» на поставку товара. Клиент частично оплатил поставку, но остался должен 400 000 рублей.

Поставщик подал в суд и потребовал взыскать с «Фасадстроя» неустойку в 889 000 рублей.

Сначала суд согласился, но «Фасадстрой» подал апелляцию. У компании были разные аргументы, в итоге суд сократил неустойку в два раза — до 415 000 рублей.

Поставщик хотел получить неустойку 0,45% за каждый день просрочки, а суд снизил до 0,2% за каждый день.

Судебное дело

Стрясти деньги без скандала

Незначительный срыв условий договора по сравнению с размером неустойки. Показываю на примере.

Допустим, магазин задержал оплату в 10 000 рублей на два дня.

Поставщик требует в качестве неустойки 5000 рублей за каждый день. Всё вместе: 10 000 рублей неустойки плюс 10 000 рублей за поставку.

Выходит, поставщик получит в два раза больше, чем должен по договору, и это за два дня просрочки.

Документы, чтобы получить долг

В Гражданском кодексе нет расшифровки, сколько можно брать и за какое нарушение. Мой совет: описать в договоре, после какого нарушения считается просрочка, и ее ограничение. Например, «0,1% от стоимости договора за каждый день просрочки оплаты, но не больше 10%». Ограничение показывает, что исполнитель не пытается нажиться на заказчике.

Разная неустойка для поставщика и покупателя. Например, по договору поставщик платит неустойку 10% за каждый день просрочки поставки, а магазин — 0,1% за задержку оплаты. Суды называют это «несправедливым договорным условием», и так нельзя. Обе стороны платят либо по десять процентов, по одной десятой.

«Мосгорсвет» заказал автогидроподъемник. Подъемник задерживался к сроку, поэтому «Мосгорсвету» пришлось искать ему замену и на время задержки арендовать другой. За аренду пришлось доплатить 484 000 рублей.

«Мосгорсвет» подал в суд и потребовал с поставщика подъемника неустойку — 484 000 рублей. Суд снизил неустойку почти в восемь раз, до 61 439 рублей.

Оказывается, неустойка для поставщика была в десять раз выше, чем для «Мосгорсвета», и это повод снизить размер выплаты.

Судебное дело

Срок давности по неустойке

Бывают случаи, когда у партнера готовы аргументы в споре за неустойку, но поспорить не получится. Срок давности у неустойки — три года с момента нарушения условий договора. Если не подали в суд за это время, разбирательств не будет. Можно попросить деньги за неустойку по старой дружбе, но через суд уже не выйдет.

Кредитовать, как банкир

Договориться можно о любой неустойке, но если дело доходит до выплаты и партнер не хочет платить, он оспаривает неустойку в суде. Чтобы не дошло до разбирательств, советую не надеяться на неустойку, а проверить партнера до начала сотрудничества.

Источник: https://delo.modulbank.ru/all/penalty

История жадности и наивности. Как кредиты убили человека

Можно ли включить сумму просроченногодолга в основной и дальше пользоваться машиной?

Лидия Александровна не маркетолог, не рыночный коммерсант и не творческий человек с богатым внутренним миром. Она та, кто с ложечки кормит всю эту капризную братию. Она доярка — вот уже 21 год. В свою очередь, ее скудной зарплатой и жалованием мужа пытались наперебой кормиться семь (!) банков.

Правда, вышло все наперекосяк, плохо и страшно. Муж, набрав кредитов, поджег себя и погиб. Женщина тоже по уши увязла в этих «легких» деньгах. На семью набрали миллионов 120 старыми. Банки теперь пытаются отбить свое.

Проблема закольцевалась на уровне взаимных вопросов: «Зачем брали?» — «А зачем давали?» Возможно, эта лютая и местами необъяснимая история кого-то чему-то научит.

У въезда в деревню Малевичская Рудня бродит местный житель. Приезжим он вкратце излагает историю места, а также сообщает ряд необходимых фактов, без знания которых тут придется туго.

Великая армия отступала через местную речку Добосну. Сам он нашел французский медяк времен Бонапарта. Приезжали городские с металлоискателями, тоже много чего насобирали. В 1941-м немцы разгромили тут советскую дивизию.

В 1944-м Рокоссовский уничтожил вон в том лесу двадцать немецких дивизий. В болоте осталась куча Т-34, а поверх «Тигра» посеяли кукурузу. Противотанковая пушка МТ-12 бьет точно, но надо часто менять ствол.

Вроде ничего не забыл.

В конце улицы находим красивый красный дом 1965 года постройки.

У калитки вместо столба вкопан трофейный рельс, доставшийся от немцев. Вышел встречать кот Мурзик. За забором заливается пес Кузя — он добрый, на чужих только лает. В основном от радости.

В сарае что-то делят куры. С виду нормальный деревенский двор. Только уж больно страшные вещи тут происходили.

Напомним, про эту историю, не особо разбираясь, отголосили недавно некоторые сайты: «Мужчина из-за кредитов совершил самосожжение». В детали не вдавались. Например, в то, что было это в 2015-м.

Лидия Александровна уже почти научилась рассказывать об этом спокойно. С фото на стене слушает она же — 15-летняя.

— Муж скотником работал, потом его выгнали. Ну за что выгоняют… За пьянку. Несколько раз кодировался, а на Радуницу в 2015-м пришел такой радостный: «Меня уволили». В общем, вышло, что я одна работала, пыталась и его, и мои кредиты гасить, но не получалось. И плакала, и голосила…

Стали ему звонить, эсэмэски слать: дом отберем, то, се. Как-то говорю: «Знаешь, Коля, я хоть и в год Лошади родилась, но не вытягиваю. Ищи работу, иди к директору». Да и пошла на огород. Потом слышу крик: «Лида, горю!» Обернулась, а он в летней кухне.

Через окошко голова — как свечка. Пока добежала, кричу: «Падай, переворачивайся!» — чтобы огонь сбить. Остались резинка от трусов да носки… Там бензин был для косы, он им и облился. Да кто его знает, специально ли. Я его до этого три раза из петли вынимала.

У Лидии Александровны теперь новый спутник.

— Володя, — представляется он и демонстрирует неуемную жизненную позицию. Непрерывно балагурит, рвется рубить дрова, делать еще что-то по хозяйству.

Женщина признается, что и сама в петлю лазила, таблетки ела — Володька вытаскивал.

К кредитам в любой форме он относится плохо:

— Вот еще! На кой они мне?

Хотя уж он-то — лакомый кусочек для любого ростовщика. Потому что пенсионер.

«Тут берем — там гасим»

— Лет десять назад я впервые холодильник купила в кредит. Тогда еще был такой «Трансбанк», через него брала.

В кухне притаился тот самый холодильник, с которого началась эта бурная кредитная история, сопровождавшаяся неоднократными попытками самоубийства и смертью. Стоит, слушает. Полупустой.

— Потом брали в «Приорбанке». Ну рекламы ж идут. Мы как делали: я пишу заявление на себя, муж — на себя. Думали: ну, может, хоть одному дадут. А они одобряют обоим! Потом «Белагропромбанк», я пишу себе, он — себе. И опять обоим дают. Потом «Идея Банк».

Тут берем — там гасим. Ехать куда, или ремонт делать, или еды купить — опять лезу в кредиты. Никогда нам не отказали, — Лидия Александровна сыплет названиями банков (только там и сохранились еще отзывчивые люди в этом жестоком мире).

— Например, в очередном банке беру 5 млн, ну надо было мне. Через два месяца приезжаю, еще понадобилось 2—3. Они говорят: нет, берите 10. Мол, из них предыдущие 5 погасите, там еще проценты, страховка, а остальное вам. Заманчиво так. И довела я там дело до 25 млн.

В один месяц я беру, в следующий — муж. Так и перекручивались.

«Ну я тоже хороша, поехала выпившая… Дали 60 млн»

Читать накопившиеся за несколько лет кредитные договоры — все равно что наблюдать, как рыба идет в сеть. Умные юристы формулировали, чтобы ни одна доярка не ускользнула, ни один скотник не ушел. Лидия Александровна подписала их множество. Ставя свою фамилию, с чем только ни соглашалась.

Там есть выражения «аннуитетный платеж», «овернайт» и другие чудесные термины. Да, сама будет вести «мониторинг изменения бла-бла-бла на сайте Национального банка либо в других источниках (СМИ, специализированные порталы и т. п.)…» Да, готова исполнять кучу иных неведомых условий.

С таким же успехом она могла подписать признание, что развязала Вторую мировую.

«Процентная ставка равна ставке по кредиту овернайт, увеличенной в 1,4 раза». В переводе на русский это 42% годовых. Такая крутая ставка обычно применяется для коротких однодневных кредитов. А тут три года. Подписать подобное может либо жулик, либо совсем уж отчаявшийся человек. Лидия Александровна и ее покойный супруг, видно, из последних.

Еще один договор: 6 млн (старыми) на 60 месяцев. Пока выглядит безобидно. Ага, 59% годовых. Уже не выглядит. Каждый месяц необходимо было платить примерно по 312 тыс. В итоге вместо взятых 6 млн придется отдать примерно 19 млн.

Вот Лидии Александровне доверили карточку с овердрафтом в 10 млн (старыми). Выдавая, отнесли к категории «лояльный клиент» — это почетно. Правда, как показывает опыт женщины и ее мужа, не попасть в эту категорию сложно. Если гасить долг вовремя, то 20% годовых, по-божески. Просрочил больше чем на месяц — 94% годовых. Мы и цифр-то таких никогда не видели…

Умом все понятно. Чем проще получить кредит, тем менее надежны получатели, тем эти деньги дороже стоят. С другой стороны, если человек согласился на такую форму рабства, никто не вправе ему отказать. У нас свободная страна.

«Муж как пьяный, так едет в Жлобин брать кредиты. Скотником работал, потом его выгнали. Ну за что выгоняют…»

Потом был «Дельта Банк» (сейчас он в состоянии банкротства, его делами занимается «Банк Москва-Минск»). Там Лидия Александровна с мужем набрали полные пазухи — ну раз дают.

— В 2013-м брала, в 2014-м брала… Я хотела погасить долги в других банках. А они говорят: возьмите еще, еще… Так четыре кредита и набрала. Ну я тоже хороша, поехала выпившая. В последний раз дали 60 млн наличными в руки. Без справок, без ничего.

Это рекордный кредит. Не моргнув глазом нетрезвой доярке выписали 73 500 000 рублей (старыми). Из этой суммы на 13 500 000 надо было застраховаться в карманной фирме. Остальное — на руки, 60 млн. Срок погашения — три года под 39,9% годовых.

Стараемся не сломать шею, читая, что там страхуется (вы не повторяйте это дома): «Объектом страхования являются не противоречащие законодательству интересы Застрахованного лица, связанные с причинением вреда жизни и здоровью Застрахованного лица либо вследствие несчастного случая». Сокращаем выражение: «страхуются интересы, связанные с вредом». Что бы это ни значило. Это как поэзия: не надо понимать, надо чувствовать сердцем.

— И муж брал. Он как пьяный, так едет в Жлобин брать кредиты. Тоже четыре штуки взял на 60 млн где-то. А потом поджегся. Тоже из-за этих кредитов: звонили-звонили…

В папочке из клеенки сложены квитки-напоминалки: ежемесячно Лидия Александровна должна относить «Дельта Банку» примерно 400 рублей. Рядом укоризненно лежит последний расчетный листок с фермы: зарплата за сентябрь — 245 рублей 5 копеек.

Не успела вовремя покормить банк — он имеет право повысить процент вдвое.

— Недавно вот пришла бумага погасить 12 000 новыми в недельный срок. Где я их возьму? Воровать или повеситься? А сумма же растет. Вот я помечала: еще 8 февраля было 7460 рублей.

Сгорел кредит

После гибели кредитополучателя банк обратился в суд, требуя у вдовы вернуть деньги. Суть дела была в том, что 55-летний скотник взял в кредит сначала 6,2 млн (старыми), а спустя год — еще 44 млн («на потребительские нужды и приобретение страховых услуг»). Было это 20 декабря 2013 года и 12 ноября 2014 года соответственно. (Между этими датами там же 75 млн взяла и его супруга.)

20 июня 2015 года должник умер. Банк доказывал, что Лидия Александровна унаследовала его долги. Лидия Александровна разводила руками: кредиты-то им давали по отдельности.

В иске особо отмечено: в случае смерти клиента банк может заморозить начисление процентов. А может и не заморозить. В данном случае банкиры счетчик не останавливали, потому что имеют право. Итого иск с учетом процентов составил 61,3 млн рублей (старыми).

До суда банк попросил арестовать имущество Лидии Александровны.

— Приезжали они, смотрели, фотографировали. Ну что тут изъять?

Отбирать и правда нечего. Разве что кипящую кастрюлю с грибами, аромат которых пропитал комнату. Телевизор — допотопный, холодильник не лучше, да и вроде нельзя их отбирать. Даже электрочайника нет.

Сам дом служебный, достался семье от местного хозяйства. Тогда тут с Лидией Александровной и ее супругом жили трое детей — теперь они взрослые, уехали в райцентр. У всех свои дела, житейские проблемы. Кредиты…

Теперь, по словам хозяйки, она пытается приватизировать жилье, на это тоже нужны деньги. Рассрочку по платежам дали на десять лет, пока прошло три. То есть отобрать дом в счет банковского долга тоже нельзя.

Как бы то ни было, суд не признал этот долг за Лидией Александровной. Для банка эти деньги, похоже, потеряны. Теперь она должна только свои 12 000 рублей.

— Банк тоже можно понять…

— А что они могут сделать? Посадить только — так за кредиты не садят. Изымать из зарплаты понемногу — так вы видели ту зарплату. Из нее я плачу 100 рублей в месяц одному банку да 25 рублей другому. Плюс за приватизацию 10 рублей в месяц. Что на жизнь остается? За электричество чем платить? Хорошо хоть куры есть да огород.

Для Лидии Александровны продолжается сероватая жизнь, полная грозных эсэмэсок, писем от судебных исполнителей и космических чисел.

— Что я вижу в жизни? Работа — дом, — женщина не видит выхода из этого тупика, в котором оказывается все плотнее.

В четыре утра она встает на дойку. До фермы километра четыре. Обычно работниц собирают по деревне и везут на легковушке, иногда Лидия Александровна добирается велосипедом (если он не сломан). В десять возвращается, занимается хозяйством, к 16:00 — снова на ферму, в десять вечера возвращается.

— Дети выросли, они сами себе. Редко тут бывают.

Когда прощаемся, Лидия Александровна и Володя стараются нагрузить нам в багажник тыкв и сушеных грибов. Расстраивается, что не берем. Банки вот тоже тыквами не берут.

Лидия Александровна не одна такая. Показывает недавнюю эсэмэску от какой-то лавочки (не банка), которая специализируется на «быстрых ссудах». Эсэмэска адресована знакомой, но почему-то пришла на этот телефон: рекомендуют вернуть долг.

Те, у кого есть доступ к информации о настоящих масштабах явления, не очень разговорчивы. В тысячах деревень отыскиваются простые наивные люди — с недостатками и «косяками», незамысловатыми и понятными желаниями. Последние производители реального продукта.

Для кого-то это просто ресурс — доверчивый, управляемый, предсказуемый, хорошо клюющий на рекламу. Иногда, правда, срабатывает статистическая погрешность, как в описанной истории. Но проблема решается с помощью высокого процента по легкодоступному кредиту. А некоторыми потерями (с обеих сторон) можно пренебречь.

Юристы в сервисе «Onliner. Услуги»

Источник: https://people.onliner.by/2017/10/27/dolg-21

Глав-книга
Добавить комментарий