Можно ли через суд вернуть боевые за 2001 год?

Офицеру подтвердили участие в КТО

Можно ли через суд вернуть боевые за 2001 год?

Как стало известно “Ъ”, бывший полковник МВД Юрий Антохин, приговоренный в 2005 году к девяти годам строгого режима, выйдя на свободу, выиграл судебную тяжбу у родного ведомства.

Суд обязал МВД признать офицера, участвовавшего в 2001 году в проведении контртеррористических операций (КТО) на Северном Кавказе и награжденного орденом Мужества, участником и ветераном боевых действий, а также установить ему «социальное обеспечение в виде пенсионных начислений, льгот и компенсаций».

Иск к МВД о признании участником и ветераном боевых действий бывший заместитель начальника 15-го отдела ГУБЭП МВД Юрий Антохин подал в Замоскворецкий райсуд Москвы в январе 2019 года. Произошло это через девять лет после того, как полковник отбыл срок в колонии строгого режима. Туда он угодил по приговору Кунцевского райсуда Москвы в октябре 2005 года.

Офицер и двое его сообщников были признаны виновными в изготовлении и сбыте поддельных ценных бумаг (ч. 3 ст. 186 УК РФ). Речь в деле шла о поддельных векселях некоего ООО «Консар» стоимостью почти $15 млн, выплату по которым якобы гарантировал скандально известный Межпромбанк (МПБ).

Напомним, что основатель кредитного учреждения Сергей Пугачев с 2014 года находится в международном розыске: Следственный комитет России обвиняет его в растрате денег МПБ и средств ЦБ РФ, выделенных на спасение банка (ст. 160 УК РФ), а также в преднамеренном банкротстве МПБ (ст. 196 УК РФ).

В 2015 году Арбитражный суд Москвы вынес решение о привлечении Сергея Пугачева к субсидиарной ответственности по долгам банка на сумму 75,6 млрд руб.

Получив девять лет колонии строгого режима, полковник Антохин и его защита обжаловали приговор, утверждая, что офицер стал жертвой провокации.

«Моего подзащитного продавец, дочь его бывшего заместителя по службе в ОВД Нерюнгри, попросила участвовать в сделке по продаже векселей в качестве своего рода гаранта ее безопасности и как специалиста по ценным бумагам, поскольку Юрий Антохин работал в соответствующем отделе ГУБЭП МВД.

При этом обе стороны не были заинтересованы в заключении самой сделки: и продавец, и покупатель, у которого даже деньги на покупку отсутствовали, знали, что векселя фальшивые. Тем не менее суд оценил фактические обстоятельства иначе»,— заявила “Ъ” адвокат Елена Юлова, представлявшая интересы Юрия Антохина в уголовном деле.

Впрочем, в кассационной инстанции все же удалось добиться снижения срока наказания до семи лет шести месяцев. На свободу господин Антохин вышел условно-досрочно в 2009 году.

В разговоре с “Ъ” офицер сказал, что восстановить статус участника КТО и ветерана боевых действий на Северном Кавказе его подвигли бывшие сослуживцы.

«Начиная с 2012 года я неоднократно выступал в качестве свидетеля на процессах, где бывшие коллеги по МВД пытались добиться признания их участниками и ветеранами боевых действий. Судьи меня всякий раз спрашивали, являюсь ли я сам таковым. Я говорил, что да, но соответствующего удостоверения у меня не было»,— заявил полковник Антохин.

В 2016 и 2018 годах офицер пытался урегулировать этот вопрос с МВД в досудебном порядке. Однако в обоих случаях в ответах сообщалось, что его фамилии в соответствующих списках нет и факт его участия в боевых действиях не подтвержден.

Из показаний Юрия Антохина в суде следовало, что в зоне КТО в должности заместителя командира—начальника криминальной милиции мобильного отряда (МО) МВД России в Республике Ингушетия он находился с июля по октябрь 2001 года и «непосредственно участвовал в проведении контртеррористических операций, выполнял служебно-боевые задачи и принимал фактическое участие в боевых действиях». Это, по словам истца, подтверждается в том числе и тем, что он был удостоен ордена Мужества, а в соответствующем представлении к награде говорилось, что Юрий Антохин руководил оперативной группировкой, которая во время боестолкновения в 2001 году в селении Бамут освободила заложников — двух гражданских и двух военнослужащих.

Представитель МВД, как и ранее в ответах на имя Юрия Антохина, заявила, что никаких юридических оснований для удовлетворения исковых требований нет.

«В приказах командующего Объединенной группировкой войск (сил) МВД России на территории Северо-Кавказского региона истец за указанный период не значится»,— подытожила свою позицию сотрудник департамента государственной службы и кадров ведомства.

Почему так получилось, помогли прояснить свидетели, которые служили вместе с тогда еще подполковником Антохиным в горячей точке.

Например, из показаний начальника мобильного отряда Коновалова следовало, что «фамилия истца присутствовала во всех боевых приказах МО и командующего группировкой». Неразбериха же возникла после того, как в декабре 2001 года командир МО получил указание МВД России о расформировании отряда.

При этом из соответствующего приказа следовало, что «служебную документацию отряда необходимо было частично уничтожить, частично сдать в архив ВОГОиП (временная оперативная группировка органов и подразделений МВД России в Северо-Кавказском регионе.— “Ъ”), что и было сделано».

Из свидетельских показаний следовало, что ликвидирован был весь архив за период с апреля по декабрь 2001 года. «В 2001 году хранить боевые приказы имело смысл только тем бойцам отряда, которые в ходе командировки были ранены или контужены в ходе боестолкновения.

По прибытии по основному месту несения службы “боевые приказы” были необходимы для решения вопросов страховки, лечения, реабилитации и т. д.»,— утверждали коллеги полковника Антохина в суде.

Во всех остальных случаях, по их словам, эти приказы не были нужны, поскольку для соответствующих выплат финансово-экономические подразделения МВД, ГУВД, УВД субъекта федерации получали необходимую информацию из ВОГОиП.

В итоге суд встал на сторону истца, констатировав, что «не имеется оснований сомневаться в показаниях свидетелей, которые ответчиком не оспорены».

Кроме того, в решении говорится, что ответчик также не оспорил доводы истца и показания свидетелей о том, что приказы о его участии в боевых действиях составлялись, его фамилия в приказах присутствовала, но в связи с расформированием МО был дан приказ об уничтожении документации, который был выполнен, и большую ее часть уничтожили.

«Более того, на истца никем не возлагалась обязанность по обеспечению сохранности копий боевых приказов»,— констатировала судья Марина Мусимович, добавив, обращаясь к представителю МВД, что той «не мешало бы извиниться» перед истцом.

Последний, в свою очередь, заявил “Ъ”, что выигранный иск принес ему, скорее, моральное удовлетворение, поскольку в материальном плане он приобрел лишь 3 тыс. руб. прибавки к пенсии.

Олег Рубникович

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4087104

Морг тоже храм. РПЦ подала в суд на московскую мэрию, чтобы получить здание тубдиспансера на Стромынке

Можно ли через суд вернуть боевые за 2001 год?

Русская православная церковь подала в Арбитражный суд иск к Департаменту городского имущества Москвы.

Причина – отказ передать церкви помещения в Московском научно-практическом центре по борьбе с туберкулезом на улице Стромынка.

В Московском патриархате ссылаются на Федеральный закон Российской Федерации №327 “О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения”, принятый в 2012 году.

Корреспондент Настоящего Времени разбирался, принадлежало ли это здание церкви и что будет с больницей, если РПЦ добьется своего.

“Это не диспансер, это храм”

Здание, в котором сейчас располагается тубдиспансер, – это бывшая богадельня, построенная братьями-купцами Боевыми в конце XIX века напротив здания Бахрушинской больницы.

Большую часть денег выделил благотворитель Николай Боев, а архитектором выступил Александр Обер.

Комплекс строений в псевдорусском (его еще называют русско-византийским) стиле расположился вдоль улицы Стромынка, а улицы по соседству получили название в честь купцов – 1-ая Боевская и 2-ая Боевская.

Главное здание богадельни имело два этажа, а в середине центрального корпуса находился домовой храм Святого Николая с приделами Св. Петра и Св. Елизаветы. Изначально церковь предназначалась только для живущих в богадельне людей, но потом Боев решил открыть ее для всех желающих, и площадь храма увеличили. Он вмещал около 100 человек.

Богадельня братьев Боевых и парк в 1913 году. Альбом зданий, принадлежащих Московскому городскому общественному управлению

В самой богадельне одновременно жили около 300 “бедных лиц обоего пола, неспособных к труду”. Содержал их купец Боев на свои деньги, а здание находилось в ведении Московского городского управления.

Кроме центрального корпуса неподалеку располагались еще несколько построек, относившихся к богадельне: дома с бесплатными квартирами для бедных семей и начальное училище.

В строении по адресу улица Барболина, 3 (через квартал от тубдиспансера, ближе к метро Сокольники) был храм в честь иконы Божией Матери “Утоли моя печали”.

В советское время богадельню упразднили, храмы закрыли. В основном здании на Стромынке, 10 стала работать туберкулезная больница. С крыши домового храма сняли крест, внутреннее помещение разбили на два этажа и тоже отдали под медицинские нужды. Храм на Барболина переделали в морг.

Глава юридического отдела РПЦ игуменья Ксения (Чернега) утверждает, что у церкви есть все права на данные сооружения, согласно федеральному закону Российской Федерации “О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения”.

“Это не здание диспансера, это храм. Эти здания строились как храмы. Поэтому мы запрашиваем эти объекты и будем добиваться их передачи.

Это объекты религиозного назначения, они строились для культовых целей”, – заявила Ксения в комментарии корреспонденту Настоящего Времени.

Она подчеркнула, что ФЗ-327 не содержит указания о том, что церкви могут передавать только те здания, которые принадлежали церкви до революции. Главное – для чего они, согласно архивным данным, использовались. “Данные здания строились для совершения богослужений”, – настаивает игуменья.

Можно ли договориться?

В 2001 году церкви выделили в здании Московского городского научно-практического центра по борьбе с туберкулезом города Москвы на Стромынке небольшое помещение, в котором в дореволюционное время была алтарная часть храма.

Настоятель храма отец Алексей Тимаков говорит, что это всего лишь 1/10 от былой площади домовой церкви.

Игуменья Ксения подтверждает факт выделения больницей помещения для богослужений, но настаивает, что этого мало: о “достойной площади для совершения богослужения” договориться не получается.

“Службы там проходят во время обедов и завтраков. Это ненормально, когда богослужение идет под стук столовых приборов!” – говорит матушка Ксения.

Руководитель юридической службы Московской патриархии игумения Ксения (Чернега). ТАСС

В 2014 году РПЦ зарегистрировала подворье Московской патриархии при центре по борьбе с туберкулезом.

А в январе 2019 года настоятель храма священник Алексей Тимаков обратился в Департамент городского имущества правительства Москвы с просьбой о передаче нежилых помещений.

В мэрии отказали, сославшись на то, что не знают точных площадей, которые занимали храмы, поскольку те не являются отдельной недвижимостью и не поставлены на кадастровый учет.

По словам юриста больницы Кирилла Плаксина, речь идет о 7,5 тысячах квадратных метров в здании по улице Стромынка и 1,1 тысяче квадратных метров на Барболина. Согласно кадастровой карте, стоимость участка на Стромынке составляет 681 млн рублей, а весь участок на Барболина оценивается в 1,9 млрд рублей.

После отказа мэрии передать здания РПЦ решила судиться. В мае 2019 года Арбитражный суд города Москвы открыл производство по иску патриаршего подворья.

В комментарии Настоящему Времени настоятель храма отец Алексей Тимаков сказал, что иск не подавал, его подала патриархия.

Однако в судебных документах Тимаков Алексей Владимирович все же указан – как настоятель религиозной организации-заявителя.

Отдать здание церкви, а больницу выселить

На вопрос корреспондента Настоящего Времени, каким он видит разрешение ситуации, священник ответил: “Предложение одно – вернуть здание церкви, найти инвестора и построить отдельный комплекс для больницы”. Аргументов для подобного предложения у отца Алексея несколько.

Во-первых, на этом месте в конце XIX века был освящен престол храма – а это, по мнению священника, делается навечно, следовательно, в этом месте всегда должен быть храм.

Здание на улице Стромынка, 10. Google StreetView

На самом деле в православном вероучении нет такого однозначного правила, и история знает случаи переноса и перестройки храмов: например, Сретенский собор Московского Кремля был разобран в начале XIX века, а через несколько десятилетий на его месте построили Большой Кремлевский дворец. Или деревянный храм святителя Николая 1686 года постройки, который в 1909 году разобрали и перенесли в деревню Зачатье из Емейского острога в Архангельской области (в 1914 году его успешно воссоздали по чертежам, храм существует в наши дни).

К тому же в собственности у РПЦ есть немало заброшенных, разрушенных храмов, которые Московская патриархия не спешит восстанавливать, говорит представитель движения “Архнадзор” Андрей Новичков.

Взять хотя бы храм Дмитрия Солунского в Можайском районе Московской области, стоящий в руинах, или возведенную в 1680-е годы церковь в Лыткарино, или другие усадебные и провинциальные церкви в аварийном или полуразрушенном состоянии.

Второй аргумент священника Алексея Тимакова состоит в том, что функционирование туберкулезного центра в центральной части города опасно, поэтому больницу нужно переселить. (Формально район Сокольники – это не центр города, а Восточный административный округ Москвы, однако это действительно один из находящихся вблизи от центра районов, известный одноименным парком).

И, наконец, в-третьих, продолжает отец Алексей, из-за закрытого режима работы медицинского учреждения людей в церковь приходит мало: “Пока там будет туберкулезный центр, этот храм не может быть открыт для горожан. Если там будет больница, будут 3-4 человека туда ходить”.

Священник мечтает: если больницу выселят, то храм можно будет открыть для всех горожан.

Правда, в юридическом отделе РПЦ про полное выселение пока ничего не говорят: церковь претендует только на центральный корпус, но не на примыкающие к нему боковые.

И утверждают, что после передачи помещений храмы продолжат функционировать в закрытом режиме, то есть будут предназначаться для пациентов больницы и персонала.

Что касается прихожан с прилегающих к тубдиспансеру улиц, то сейчас в радиусе километра от Стромынки, 10 для них открыты четыре православных храма Московского патриархата: церковь Ризоположения Пресвятой Богородицы на Рубцовско-Дворцовой улице, храм Благовещения Пресвятой Богородицы на Матросской Тишине, патриаршее подворье Храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках в Колодезном переулке и храм Воскресения Христова в Сокольниках на Сокольнической площади.

Храм Воскресения Христова в Сокольниках. пресс-служба Московской патриархии

Помимо того, что оспариваемые помещения больница использует (на Барболина – морг, на Стромынке – лечебный корпус), у представителей тубдиспансера есть сомнения, что восстановить там церкви позволят санитарные правила. В морге лежат тела людей, которые умерли от туберкулеза, а в центральном корпусе лечатся люди с открытой формой этого заболевания.

“Потребуется тщательная санитарная обработка, три года консервации помещения, рекультивация почвы вокруг и еще одна обработка, что, впрочем, вряд ли полностью решит вопрос с потенциальной угрозой эпидемии туберкулеза”, – считает представитель больницы в суде Кирилл Плаксин.

Настоятеля больничного храма это не пугает. Священник утверждает, что до переделки церкви в морг в храме располагалась усыпальница братьев Боевых – основателей богадельни, то есть фактически тоже морг. Игуменья Ксения также убеждена, что “санитарные нормы не могут запретить гражданам отправлять религиозные обряды, участвовать в совершении богослужений”.

Здание на улице Барболина, 3 корп. 22. Google StreetView

“Там находился храм с анатомическим театром до революции. В этом храме проводились отпевания усопших. Морг предназначен для размещения в нем тел тех, кто скончался от туберкулеза. Я не понимаю, почему в этом здании не могут совершаться отпевания и панихиды в отношении этих лиц?” – рассуждает игуменья.

Что будет дальше?

В судебных документах по иску РПЦ к мэрии упоминается некое “постановление об отказе от возбуждения исполнительного производства № 50023/19/299807-ИП от 24.04.2019”. Религиозный портал Credo.Press со ссылкой на телеграм-канал 403.press утверждает: это свидетельствует о попытке юристов РПЦ наложить арест на недвижимость еще до завершения рассмотрения иска по сути.

https://www.youtube.com/watch?v=c1–jC-_Lv4

Отец Алексей сетует, что даже при положительном решении суда на реализацию иска будет выделено целых пять лет: то есть вопрос не решится одномоментно и РПЦ не сможет сразу выселить больницу.

Глава юротдела РПЦ игуменья Ксения рассказала, что перестраивать отчужденные в пользу церкви храмы (если иск удовлетворят) будет государство. “Поскольку храм является памятником культурного наследия, то субсидии на реставрацию будет выделять государство, а за коммунальные услуги будет платить церковь”, – пояснила она.

Решение Арбитражного суда по делу еще не вынесено, очередное заседание состоялось 6 августа 2019 года. Дело рассматривает судья Динар Гилаев, ГБУЗ “Московский городской научно-практический центр борьбы с туберкулезом” присутствует на рассмотрении в качестве “третьего лица”.

Источник: https://www.currenttime.tv/a/hospital-for-russian-orthodox-curch/30097935.html

СОБРовцев заставляют возвращать

Можно ли через суд вернуть боевые за 2001 год?

29.09.2001 00:00:00

Об урегулировании чеченского кризиса говорится столько, что другие, казалось бы, менее значимые проблемы просто не замечаются.

Но любые решения российского руководства в Чечне сейчас, да и, видимо, в отдаленном будущем смогут быть реализованы только с учетом одного, может быть, самого главного фактора – наличия в воюющей республике федеральных сил.

Солдаты и милиционеры не имеют к политике никакого отношения, они просто выполняют поставленные задачи, а вот те, кто эти задачи ставит, иногда забывают об их исполнителях. Бывает хуже – о них вспоминают, но так, что война в Чечне им уже кажется не самой отвратительной частью жизни. Об этом материал корреспондента “НГ”.

В КАЛИНИНГРАДЕ бойцы специального отряда быстрого реагирования местного УБОПа “взбунтовались” и решили начать судебное “сражение” против своего начальства.

На днях группа спецназовцев обратилась в суд Центрального района с иском к Калининградскому УВД и потребовала прекратить “добровольно-принудительные удержания” с их зарплаты, выплаченной в начале года в виде так называемых “боевых”, заработанных прошлой осенью в служебной командировке в Чечне.

Они также попросили обязать Калининградское УВД возместить им моральный ущерб в размере 5 тыс. руб. на каждого бойца. 24 ноября в суде должна была состояться первая встреча адвоката истцов Владимира Конина и представителя ответчика – Калининградского УВД.

Но, как сообщил корреспонденту “НГ” мировой судья Центрального района Игорь Сушков, принявший к производству рассмотрение дела, юристы ответчика в суд не явились. Руководство УВД запросило тайм-аут для проведения служебной проверки соответствующих материалов, ставших причиной конфликта. Что же произошло на самом деле?

Находясь в августе в командировке в Чечне, я жил в расположении Калининградского СОБРа на развалинах Грозного в Заводском районе. Каждое утро собровцы уходили на инженерную разведку, обезвреживая выставленные на дорогах фугасы, а по ночам подвергались обстрелам.

Все время в радиоэфире с милицейских блокпостов раздавался двухэтажный мат в адрес финансистов с Ханкалы, якобы присваивающих себе “боевые”, заработанные милиционерами. Слушая милиционеров, боевики врывались в эфир и предлагали им за хорошие деньги идти вместе с ними на штурм Ханкалы.

Хорошо помню, как, возвратившись со спецоперации в Аллерое, где были уничтожены боевики из банды Басаева, командир сводного отряда СОБРа майор Сергей Чуфтаев матерился в адрес финансистов мобильного отряда МВД России в Чечне.

Он злился на то, что финансист 8 дней нахождения воюющего отряда в горах засчитал в своих отчетах за двое суток участия в боевых действиях. Сегодня любому командиру в Чечне известно, что кто ближе к штабу в Ханкале, тот и получает больше денег и орденов, а возвратившись домой, на каждом углу рассказывает о своем героизме.

Невыплата “боевых” вовремя уже давно стала притчей во языцех, а вот с тем, что деньги могут удерживаться после того, как они выплачены, я столкнулся впервые. Поэтому корреспондент “НГ” отправился в бухгалтерию Калининградского УБОПа.

Это был день зарплаты. Бухгалтерша Оксана была неприступной для парней, прошедших две войны и умоляющих ее выдать им законную получку. Старший оперуполномоченный СОБРа капитан Леонид Романюк показал мне квитанцию, по которой он должен был вернуть в бухгалтерию “боевые” на сумму в 12 тыс. 350 руб.

С мая он не приносит домой зарплату в полном объеме и возмущен таким “рэкетом” со стороны финансовой службы УВД. Поэтому и обратился в суд с требованием прекратить беззаконие.

“После того как в нашем УВД узнали, что мы решили судиться, – рассказывает Леонид Романюк, – руководство УБОПа было приглашено к начальнику областного УВД генерал-майору Сергею Кириченко, который потребовал заставить нас забрать свои заявления. Из девятерых человек двое забрали.

Не знаю, по каким причинам, но, думаю, они опасались не попасть в заново формируемый СОБР в рамках реорганизации УБОПа в оперативно-разыскное бюро. Мне, как и многим моим товарищам, прошедшим две чеченские войны, терять нечего. Я буду добиваться справедливости до конца, даже если придется судиться с МВД России”.

Последнее вполне возможно, поскольку калининградские собровцы уезжали в Чечню в конце августа 2000 г. по приказу МВД РФ. Именно МВД закрывало ведомости, издавало приказ на выплату “боевых” за командировку в период с 26 августа по 26 ноября. Но вычитать их из зарплаты МВД ни в одном приказе не распоряжалось.

Чтобы попытаться прояснить ситуацию, я отправился к милицейским финансистам. В финансово-экономическом управлении УВД корреспондент “НГ” встретил бывшего оперуполномоченного Калининградского СОБРа Владимира Кулигинова. Я поинтересовался, почему он уволился из органов.

“Надоело за гроши воевать и чувствовать себя униженным, – сказал Кулигинов. – А ведь у меня жена, двое детей, их надо кормить. Да и за общежитие приходится платить приличную сумму. Поэтому два месяца назад я уволился и сейчас работаю сторожем на автостоянке”. Кулигинов был в числе тех, кто обратился в суд.

Именно поэтому уже два месяца ему не выплачивают все полагающиеся деньги.

“Деньги собровцам, подавшим на нас в суд, мы выплатили, – заявил заместитель начальника Калининградского УВД по финансово-хозяйственной работе полковник Михаил Рогвиненко.

– В полученном нами 2 февраля приказе # 1390 от 17 декабря прошлого года за подписью первого заместителя командующего Объединенной группировкой вооруженных сил на Северном Кавказе от МВД России генерал-лейтенанта Гетмана говорилось, что за ноябрь 2000 г. 14 калининградским собровцам необходимо выплатить по 950 руб.

за каждый из 26 дней участия в боевых действиях. В начале февраля на основании этого приказа наша финслужба произвела расчет с собровцами. Но через 3 месяца в Калининград из МВД РФ пришел еще один приказ и тоже за # 1390, где было сказано, что мы должны заплатить собровцам за 13 дней участия в боевых действиях”.

Корреспондент “НГ” ознакомился с этим приказом и не обнаружил ни слова об удержании выданных в феврале денег. Как пояснил мне адвокат истцов Владимир Конин, согласно КЗОТу, выплаченные деньги в случае возникновения спора могут возвращаться только после решения суда.

А теперь представьте моральное состояние собровцев. 28 ноября прошлого года они вернулись из Чечни, где погиб, подорвавшись на фугасе, их командир, майор Вилорий Бусловский. Многие из них были награждены орденами Мужества. Спустя почти два месяца они получили законные “боевые” и потратили их. А потом им сказали, что вышла “ошибочка” и половину денег нужно вернуть.

Им дали понять, что 13 дней в Чечне они не воевали, а прохлаждались. А ведь 12 тыс. 350 руб. – это фактически зарплата за 5 месяцев. При этом семьи большинства офицеров живут в нищете. Многие спецназовцы, став за две чеченские войны суперпрофессионалами в борьбе с терроризмом, вынуждены увольняться и идти работать охранниками или сторожами.

Начальник Калининградского УВД генерал-майор Сергей Кириченко сообщил “НГ”, что по факту удержания “боевых” из зарплаты собровцев он распорядился провести служебную проверку, а также направил запрос в МВД России с целью выяснить, что стоит за канцелярской ошибкой, допущенной в Москве или Ханкале, – простая описка, невнимательность или подделка документов с целью хищения денежных средств.

Калининград

Источник: http://www.ng.ru/regions/2001-09-29/4_professionals.html

Вас здесь не воевало!

Можно ли через суд вернуть боевые за 2001 год?

Владимира Титова призвали в армию в 1999 году из Белой Калитвы, что в Ростовской области, и служил он в Дагестане и Чечне до 2001 года. Сопровождал колонны с боеприпасами, на блокпосту отражал нападения боевиков, в Ботлихе получил ранение….

Владимира Титова призвали в армию в 1999 году из Белой Калитвы, что в Ростовской области, и служил он в Дагестане и Чечне до 2001 года. Сопровождал колонны с боеприпасами, на блокпосту отражал нападения боевиков, в Ботлихе получил ранение. Уволился сержантом, командиром стрелкового отделения.

И вот когда армия для Титова кончилась, как-то сразу кончился и он для армии. Командир части № 93915 высказался примерно так: «Знаем, что за участие в боевых действиях тебе заплатили далеко не все, но сейчас денег нет, извини, постепенно компенсируем».

Дали Владимиру справку, что воевал, и отпустили с миром.

Так прошел 2001 год, и 2002-й миновал. Уже начальник части сменился, но Титова военные финансисты обошли, задолжав в общей сложности 69 660 рублей. Получается, «простили» два-три месяца боевых действий.

Родственник Владимира Юрий Труш стал его адвокатом и решил разобраться, что к чему. Положено — так пусть выплатят.

Тем более что командир лично выдал справку об участии в боевых действиях… Тут армейские чиновники из тех, которые ближе к деньгам, популярно объяснили, что эта справка — ничего не значащая бумажка, которая их совершенно не интересует, так, незначительная память о войне, можно даже сказать — сувенир. Пришлось пойти в суд, а потом в другой и третий. В общем, эти суды тянутся уже пятый год.

— Столько оскорблений за это время наслушался, — вспоминает Юрий Труш. — Нас уже и мошенниками назвали, и обвиняли в том, что мы хотим чужие деньги присвоить, и документам, которые мы предоставляли, не верили. Приносим, к примеру, приказы с подписями и печатями, а нам заявляют: «У нас таких печатей на бумагах сроду не было!».

Вначале состоялся гарнизонный военный суд в Ростове-на-Дону, и ситуация с деньгами стала несколько проясняться. Командир части, где служил Владимир, подполковник Хандилян, письменно объяснил суду: «В период службы рядовой Титов В. В. в течение 70 дней непосредственно участвовал в боевых действиях на территории Дагестана и Чеченской Республики .

За август и сентябрь 2000-го рядовому Титову В. В. за участие в боевых действиях не выплачено, так как приказы на выплату не утверждены командующим ОГВ (с) на территории Северо-Кавказского региона и не профинансированы.

По вопросу об утверждении и финансировании приказов за август и сентябрь командование части обращалось в Финансово-экономическое управление СКВО, но ответ не получен ».

Выходило, что солдат Титов не один такой.

Как выяснилось, командующий объединенной группировкой войск на территории Северо-Кавказского региона действительно не утвердил приказы на выплату боевых, и все потому, что некий начальник Генерального штаба ВС РФ 16 апреля 2001 года подписал распоряжение (№ 180/3/313), «запрещающее утверждать приказы на выплату военнослужащим денежного вознаграждения за фактическое участие в боевых действиях».

Говорю «некий», потому что нигде в судебных бумагах генералы, урезавшие боевые, почему-то не названы поименно. Однако всем известно, что в 2001 году начальником Генштаба был Квашнин. Еще известно, что в 2001-м президент Путин в два раза повысил денежное довольствие военнослужащим, о чем громко заявили. Видимо, генералам пришло в голову уравновесить повышение довольствия понижением боевых.

И все же благодаря военному прокурору (в/ч 44662) подполковнику юстиции Ахмедову, который обратился в Махачкалинский гарнизонный военный суд, в 2002 году удалось доказать, что запрет на выплату боевых и неутверждение приказов были незаконными и противоречили Конституции РФ.

Только в одной части № 93915 (где служил Владимир) 193 военнослужащих не получили 7 042 730 рублей. Суд счел доводы прокурора убедительными, и Минобороны обязали выплатить все до копейки. И действительно стали выплачивать, но досталось не всем. Владимира Титова в список не внесли.

Так уж совпало, что после выявления всех этих обстоятельств в гарнизонном военном суде Ростова-на-Дону наступило почти годовое затишье. У судьи Аверкова, который взялся за это дело, истекли полномочия, а новые слушания все никак не назначались. Два письма Титова с просьбой объяснить, когда же, наконец, продолжится торжество правосудия, ответов не удостоились.

Тогда новые исковые заявления вручили судье (с благополучно продленными полномочиями) уже лично на приеме. И снова наступило продолжительное молчание. Жалобы в Северо-Кавказский окружной военный суд и в администрацию президента РФ не помогли. А вскоре заявителям ответили, что их дело оставлено без рассмотрения, поскольку они якобы дважды не явились по вызову в судебное заседание.

Владимир Титов и Юрий Труш только руками развели: никаких уведомлений им не приходило, о чем они и написали в новом исковом заявлении на имя председателя гарнизонного военного суда Ростова-на-Дону Панченко. Удивительно, но этот председатель ответил почти сразу же.

Отметим, правда, что с момента первого заявления в его суд прошло три года. За это время коллегой г-на Панченко назначались и отменялись слушания, с ним шла по большей части односторонняя переписка.

И вот председатель любезно и торжественно объявил, что исковое заявление с самого начала нужно было подавать не сюда, не к ним, а в Махачкалинский гарнизонный военный суд.

Делать нечего — отправились в Махачкалу, хотя ждали разбирательства уже дольше, чем солдат Титов служил в армии. И в Махачкалинском суде (а это был 2004 год) действительно обрадовали: «Срок исковой давности истек. Вот и в Ростовском-на-Дону окружном военном суде сообщили, что вы к ним не обращались».

Тут главное было не сойти с ума, ибо совсем недавно с великим трудом выбрались именно из того места, куда «не обращались». Разумеется, несостоятельный отказ из-за якобы прошедших сроков успешно обжаловали. К счастью, старожилы Ростовского военного суда напрягли память: давным-давно заявление о невыплате боевых им все-таки приносили.

Очередное заседание в Махачкалинском военном суде свершилось в июне этого года. За это время в финансово-экономическом управлении Северо-Кавказского военного округа и в военной части поняли, что у них, оказывается, служили два Титова с одинаковыми инициалами (В. В.). В документы их так и вносили. И вот на каком-то этапе Владимир Титов из Белой Калитвы у них потерялся.

И хотя он привел свидетелей, которые показали, что участвовали вместе с ним в боевых действиях, суд был неумолим: бумажки-то нет, а стало быть, и человек не воевал. Посмотрев на документы, ранее подписанные командованием части, судья Мурзабеков написал: «Командир части по своей невнимательности ошибочно ввел истца в заблуждение относительно его участия в боевых действиях».

Пожалуй, только у нас, вернувшись с войны, можно получить пустой вексель в виде справки, пять лет доказывать, что ты действительно воевал, и услышать в ответ, что все это тебе приснилось.

P.S. Представители военной части заявили, что журнал учета боевых действий и список личного состава у них не сохранились. Суды продолжаются.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2005/08/08/24802-vas-zdes-ne-voevalo

Глав-книга
Добавить комментарий