Могут ли держать в карцере психически неуравновешенного человека?

“Российская газета” публикует важный документ, в корне меняющий отношение к людям, над которыми занесен карающий меч.

Теперь арестанты в следственных изоляторах получили возможность пройти медкомиссию, если здоровье не позволяет им находиться в тюрьме. В список запретных болезней вошло 20 заболеваний, этот перечень тяжело перечислять. По сути с таким диагнозом человек находится на грани жизни и смерти. Поэтому его отпустят.

Поводом для радикальных изменений стали громкие трагедии в столичных следственных изоляторах. Два человека умерли, так и не дождавшись приговора. Теперь их имена знает вся страна: Сергей Магнитский и Вера Трифонова.

У них разные судьбы, но похожая смерть: оба были арестованы по обвинению в мошенничестве и уже никогда не увидели свободу.

С каким-то мрачным упорством вся правоохранительная система продолжала держать сначала больных, а потом уже умирающих людей за решеткой.

Как будто Вера Трифонова, скажем, могла куда-то убежать в инвалидной коляске.

А чем мог быть опасен для следствия Сергей Магнитский, которому становилось все хуже и хуже? Сегодня из этих трагедий сделаны серьезные выводы на самом высоком уровне в государстве.

Одна из таких новаций: вступил в силу закон, запрещающий держать тяжелобольных людей за решеткой. Также планируется изменить в целом уголовную политику государства, сделать ее более прагматичной. Например, планируется шире применять альтернативные меры пресечения: залог, домашний арест. Арест должен быть крайней мерой, когда иначе поступить невозможно.

Список болезней, препятствующих содержанию под стражей

Вряд ли стоит надеяться, что перемены произойдут легко и быстро. Далеко не все люди в погонах признали, что были не правы. Многие до сих пор уверяют, что все сделали правильно. А что люди умерли, так что ж? Мол, издержки производства.

Когда еще при жизни Магнитского адвокаты били тревогу, следствие отмахивалось от них. Правоохранители на голубом глазу уверяли, что закон не обязывает следователя контролировать здоровье содержащихся под стражей граждан.

Как таких стражей закона убедить, что жизнь человека дороже ведомственных показателей?

После этих трагедий правозащитники стали составлять целые списки тяжелобольных арестантов в СИЗО.

По мнению многих специалистов, речь может идти о целой системе: человека бросают в камеру, чтобы добиться нужных показаний. Чем ему хуже за решеткой, тем лучше. Мол, быстрее расколется.

Как рассказывает защита Магнитского, ему несколько раз предлагали заключить сделку. Будь он посговорчивее, мог бы жить.

Как бы то ни было, наша практика должна измениться, но для этого людям в погонах придется изменить свой менталитет. Правду и справедливость надо отстаивать более гуманными методами. Если человек умирает в следственном изоляторе, он умирает невиновным, поскольку приговор ему не вынесен. Поэтому нынешние изменения чрезвычайно важны.

Как объясняют в тюремном ведомстве, медосвидетельствование будут проводить гражданские врачи. Это важный момент: человек попадет в руки независимых специалистов.

Подать заявление на медосмотр можно как начальнику СИЗО, так и следователю, ведущему дело. Такая просьба должна быть рассмотрена в течение следующего рабочего дня, и гражданин начальник обязан вынести какое-либо решение.

При этом отказ в медосвидетельствовании можно обжаловать.

Поднять тревогу могут и врачи следственного изолятора. Сама процедура медосвидетельствования займет до пяти дней, но в некоторых случаях ее могут продлить.

Однако даже если состояние человека не настолько ужасно и до “черного” списка его болезни не дотягивают, это не значит, что правоохранителям нужно ждать. Верховный суд не раз указывал, что здоровье подозреваемого или обвиняемого должно быть под особым контролем.

Например, в свежем обзоре кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда есть несколько конкретных примеров, когда подсудимых отпускали из СИЗО по медицинским показателям. Скажем, в Мосгорсуде рассматривалось уголовное дело по статье “получение взятки”.

Обвиняемая перенесла в изоляторе два инсульта, ее документы были направлены на медкомиссию. Поэтому кассационная инстанция приняла решение отпустить обвиняемую под залог.

В Приморском крае суд также продлил на 6 месяцев арест обвиняемому, который страдает рядом хронических заболеваний, требующих индивидуального врачебного подхода и особенного плана лечения.

Кассационная инстанция решила, что в условиях следственного изолятора обеспечить лечение невозможно, и выпустила человека под залог. Представители тюремного ведомства также рассказывают, что практика постепенно меняется. По крайней мере теперь следователи внимательней прислушиваются к сигналам от врачей из казенных домов.

Точка зрения

Людмила Алексеева, правозащитник: Список составлен очень жестко, и, на мой взгляд, есть и другие болезни, по которым людей нужно было бы тоже освобождать. Их трудно не только лечить, но даже поддерживать в стабильном состоянии, без ухудшения. Этот список нужно соблюдать бесприкословно.

Ведь подследственные, лишенные права на свободу, всех остальных человеческих прав не лишены. В частности, права на жизнь и на лечение. К сожалению, наши сотрудники пенитенциарной системы, сотрудники прокуратуры, следователи и судьи пока часто нарушают эти медицинские запреты.

Что приводит и к смертельным случаям. По моим данным, только за прошлый год в московских изоляторах, где находятся люди, пока еще не осужденные, умерло 57 человек. Что касается фельдшерских пунктов при следственных изоляторах, то там могут быть только таблетки от кашля или аспирин, и ничего больше.

И даже если врач поставит диагноз, лечить он не может.

Подготовила Елена Новоселова

Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений

1. Некоторые инфекционные и паразитарные болезни:

Туберкулез органов дыхания, подтвержденный бактериологически и гистологически с явлениями дыхательной недостаточности III степени или недостаточности кровообращения НБ-Ш степени.

Туберкулез других систем и органов при наличии осложнений и стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

Болезнь, вызванная вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ) в стадии вторичных заболеваний в 4В или 5-й стадии, при наличии стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

2. Новообразования:

Злокачественные новообразования независимо от их локализации (клинический диагноз должен быть подтвержден гистологическим исследованием первичной опухоли или метастатического очага) 4-й клинической группы (при наличии отдаленных метастазов в предтерминальном состоянии) и 2-й клинической группы с ранее выявленным, точно установленным онкологическим заболеванием, подлежащим специальным видам лечения (оперативное лечение, облучение, химиотерапия и т.д.) в стационарных условиях специализированного онкологического лечебно-профилактического учреждения.

Злокачественные новообразования лимфоидной, кроветворной и родственных им тканей (диагноз должен быть подтвержден морфологическим исследованием крови и (или) костного мозга, биоптата опухолевого образования или лимфоузла) при наличии осложнений и стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

3. Болезни эндокринной системы, расстройства питания и нарушения обмена веществ:

Тяжелые формы сахарного диабета при наличии осложнений и стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

Тяжелые формы болезней щитовидной железы (при невозможности их хирургической коррекции) и других эндокринных желез при наличии осложнений и стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

4. Болезни нервной системы:

Воспалительные болезни центральной нервной системы с прогрессирующим течением, сопровождающиеся выраженными явлениями очагового поражения головного мозга со стойкими нарушениями двигательных, чувствительных и вегетативно-трофических функций, приводящими к значительному ограничению жизнедеятельности и требующими длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

Тяжелые формы атрофических и дегенеративных болезней нервной системы с прогрессирующим течением, со стойкими нарушениями двигательных, чувствительных и вегетативно-трофических функций, приводящими к значительному ограничению жизнедеятельности и требующими длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

Болезни нервно-мышечного синапса и мышц с прогрессирующим течением, а также паралитические синдромы, сопровождающиеся стойкими нарушениями двигательных функций, приводящими к значительному ограничению жизнедеятельности и требующими длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

5. Болезни глаза и его придаточного аппарата:

Болезни глаз, сопровождающиеся полной слепотой.

6. Болезни системы кровообращения:

Хронические ревматические и другие болезни сердца с недостаточностью кровообращения III степени либо при наличии осложнений и стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

Гипертензивная (гипертоническая) болезнь с недостаточностью кровообращения III степени либо при наличии осложнений и стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

Болезни артерий с поражением магистральных и периферических сосудов нижних конечностей с клинической и патоморфологической картиной острой или хронической артериальной недостаточности IV степени, приводящей к значительному ограничению жизнедеятельности и требующей длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

Последствия цереброваскулярных болезней с выраженными явлениями очагового поражения головного мозга и наличием стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

7. Болезни органов дыхания:

Гнойные и некротические состояния нижних дыхательных путей, а также хронические болезни нижних дыхательных путей с дыхательной недостаточностью III степени либо при наличии осложнений и стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

8. Болезни органов пищеварения:

Тяжелые формы болезней органов пищеварения при наличии осложнений и стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

Болезни печени с печеночной недостаточностью III степени.

9. Болезни костно-мышечной системы и соединительной ткани:

Тяжелые формы заболеваний костно-мышечной системы с прогрессирующим течением, выраженными и стойкими нарушениями функции органов и систем, приводящими к значительному ограничению жизнедеятельности и требующими длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

10. Болезни мочеполовой системы:

Заболевания почек и мочевыводящих путей, а также осложнения других заболеваний, требующие проведения регулярной экстракорпоральной детоксикации.

Заболевания почек и мочевыводящих путей при наличии осложнений и стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

11. Травмы, отравления и некоторые другие последствия воздействия внешних причин:

Анатомические дефекты (ампутации), возникшие вследствие заболевания или травмы, приводящие к значительным ограничениям жизнедеятельности, требующие постоянного медицинского сопровождения.

12. Внешние причины заболеваемости и смертности:

Хроническая лучевая болезнь IV степени при наличии стойких нарушений функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара.

Источник: https://rg.ru/2011/01/21/sizo.html

Что делать, если в семье есть психически больной — и он отрицает лечение

Могут ли держать в карцере психически неуравновешенного человека?

Зачастую люди с выраженными нарушениями психики не следуют рекомендациям врача, не принимают препараты и не соблюдают рекомендованный режим. Это происходит, во-первых, из-за недооценки своего состояния: кажется, что если ничего не болит — то всё будто бы и хорошо.

Во-вторых, у ряда лекарств есть побочные эффекты: сонливость, тенденция к набору веса тела и другие неприятности — это действительно мешает полноценной жизни, поэтому многие склонны отказываться от медикаментов.

В-третьих, никто не хочет принимать лекарства пожизненно или продолжительное время: это не только вызывает экзистенциальную печаль, но еще и дорого и неудобно.

Кроме того, большое значение играет стигматизация психических расстройств в России: люди обращаются за психиатрической помощью только в самых крайних случаях, поэтому огромное количество больных остается без обследования и лечения.

Больше 11 % нуждающихся в психиатрической помощи людей в течение первых двух лет заболевания не получают ее, потому что безуспешно «лечатся» у других специалистов.

При психических заболеваниях анозогнозия приводит к плачевным последствиям в первую очередь для самого страдающего: ухудшению состояния здоровья, несвоевременности лечения и осложнениям.

При этом тяжелое состояние очень медленно и трудно корректируется, а каждый срыв приводит к снижению адаптации и к ухудшению качества жизни, а родственникам зачастую приходится «расхлебывать» непростые ситуации: взятые в состоянии обострения кредиты, тяжелые конфликты с окружающими.

Самое опасное следствие отказа от лечения — суицид. Страдающий человек поглощен болезненными переживаниями и без помощи медикаментов нередко приходит к самоповреждению или попытке самоубийства.

Самая большая проблема в том, что больной человек может отгораживаться от мира, уходить в самоизоляцию и недооценивать свое состояние: ему может казаться, что он сильный и справится сам — но болезнь нередко оказывается сильнее.

В каком положении оказываются родственники больного

Непросто приходится и родственникам. Есть два типичных полюса переживаний, на которых оказываются его близкие.

Один полюс — это вина за поведение больного, стыд за то, что происходит в семье, и — как следствие этой вины — полное подстраивание под болезнь. Именно в этом причина гиперопеки, особенно характерной для семей алкоголиков и наркоманов.

Другой полюс — это, наоборот, отстранение. Люди выбирают игнорировать проблему не потому, что они жестокие, а из-за непонимания, растерянности и страха. В обоих случаях родственники часто стараются скрывать факт наличия в семье заболевания и боятся, что кто-то об этом прознает.

Из-за этого вся семья может постепенно оказаться в социальной изоляции, которая также может быть следствием стигматизации — негативного отношения общества к психически больным.

У людей отсутствуют четкие представления о том, что конкретно нужно предпринять, если тяжело больной человек отказывается лечиться.

Многие в бессилии обращаются на форумы, медицинские сайты: «помогите, моя мама злоупотребляет алкоголем и не хочет идти к врачу…», «как быть в ситуации, когда дочь страдает шизофренией и не хочет принимать препараты, назначенные врачом…», «с ней трудно жить, но к врачу идти она не хочет….»

Что закон говорит о принудительной госпитализации

«Лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без его согласия либо без согласия одного из родителей или иного законного представителя до постановления судьи, если его психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих, или

б) его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи».

— Федеральный закон «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» от 02.07.1992 № 3185-1 ст 29 (ред. от 19.07.2018), статья 29: «Jснования для госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке»

Только в указанных случаях можно госпитализировать человека принудительно: по решению суда или прокуратуры. В других ситуациях госпитализация проводится только с согласия человека, по рекомендации врача.

Принудительная госпитализация — всегда не лучший вариант. Любое насилие сопровождается психической травматизацией.

В итоге больной потеряет доверие к родственникам, их отношения приобретут враждебный характер, что никак не поможет страдающему, а только усугубит его состояние.

Как вести себя с человеком, страдающим от психического расстройства

По словам главного внештатного специалиста-психиатра Департамента здравоохранения города Москвы и главврача Психиатрической клинической больницы № 1 Г. П. Костюка, с больными, которые не поддаются на уговоры, «главное — не спорить, но и не соглашаться…»

Ни в коем случае родственникам не следует угрожать человеку, шантажировать, критиковать, запугивать. Важно сохранять спокойствие и доброту по отношению к страдающему, набраться терпения.

Больной может быть переменчив: то нуждаться в другом человеке, в его любви и теплоте, то быть замкнутым, отталкивать и требовать, чтобы его не беспокоили. Не стоит обижаться на больного человека. Ведь мы же не обижаемся на людей, которые не могут говорить в силу их заболевания.

Если у больного есть бредовые фантазии, то рекомендуется спокойно их выслушать и не показывать, что вы расстроены или огорчены, встревожены чем-то, можно даже и подыграть в такой ситуации.

Чтобы родственники психически больных могли чувствовать себя более уверенно, им необходима информация о болезни близкого, методах лечения, формах помощи непосредственно в сообществе людей с аналогичной проблемой. Эти сведения они могут получить на специальных курсах психообразования, которые регулярно проводятся в ПНД.

Какое отношение к происходящему стоит выработать

Родственникам больного следует осознавать, что, если психическое заболевание лечить, своевременно обращаться за помощью к специалистам, не стесняться говорить об этом с людьми, которых постигла похожая участь и комплексно подходить к вопросам лечения и реабилитации, то можно добиться хороших результатов.

Важно понимать, что острое состояние — не навсегда, его можно пережить, перетерпеть, лечить. Главное — верить в лучшее и искать помощи.

Естественно, негативных впечатлений и пугающих эмоций не избежать. Всё дело в том, что помощь в такой ситуации требуется не только больному, но и его окружению. Используйте релаксацию, прослушивайте спокойную любимую музыки, урвите возможность погулять в одиночестве, медитируйте.

О своей тревоге тоже важно говорить с врачом и согласиться на поддерживающую терапию: обстановка в семье, где проживает больной человек, может быть психотравмирующей для других ее членов.

Очень помогает относиться к тому, что случилось с близким, как к испытанию или уроку, который научит быть терпимее, научиться проявлять заботу, быть сильным, мудрым и смелым. Да, болезнь может вызывать стыд, страх или боль — но осознание, что вместе можно с этим справиться, дает надежду на благополучие и улучшает психологическую обстановку в семье.

Обязательно нужно дать всем время, особенно после острой фазы заболевания. Не дожидайтесь с нетерпением «быстрого скачка вперед», а содействуйте малым шагам вашего близкого с психическим расстройством — и радуйтесь им.

Как помочь человеку с психическим расстройством принять необходимость лечения

Если человек упрямо не идет на контакт и не хочет лечиться, можно поискать информацию о частных клиниках, вместе с врачом обсудить ситуацию и придумать грамотный выход.

Огорошивать человека тем, что ему нужно срочно лечь в больницу, не стоит. Если человек дееспособен, то отчасти он понимает, что с ним происходит что-то неладное, но, возможно, боится попадать в психиатрическую больницу, насмотревшись страшных фильмов или наслушавшись рассказов. Да и сама по себе тема психиатрии очень стигматизирована в России, что снижает доверие больных к психиатрам.

Врача можно вызвать на дом или представить больному как психолога или психотерапевта, который «просто поговорит», — это будет восприниматься страдающим не так болезненно.

Врач-психиатр поможет убедить человека начать принимать лекарства.

Если душевнобольной никак не соглашается на госпитализацию, а она ему действительно необходима, то можно пойти на хитрость и сказать, что в больницу нужно лечь на обследование, чтобы доказать, что он (она) абсолютно здоров и диагноз врача неверный. Или объяснить, что необходимо сдать анализы для отмены диагноза, а сделать это можно только в больнице.

Современная психиатрия потихоньку переходит на амбулаторную форму на «западный манер», когда не требуется госпитализация.

Лечение происходит дома, а не в стационаре, что способствует адаптации людей с психическими расстройствами и не стигматизирует их. Это в итоге позитивно влияет на быстрое восстановление и социализацию.

Чего нельзя говорить больному

По словам врача-психотерапевта Михаила Бурдина, при разговоре с больным нельзя употреблять фразы-прогнозы, предсказания:

«Ты сопьешься!»

«Тебя уволят с работы!»

«Ты посадишь печень!»

«Дети не будут тебя уважать!»

«Ты закончишь как твой отец!»

«Ты нас в гроб загонишь!»

Всё это прогнозы. Они могут быть сколько угодно справедливыми, однако эти слова не будут иметь никакой пользы: больной сразу начнет защищаться. Нужно уметь отделять реальные события от своих обобщений.

Что можно говорить больному

Люди с самыми различными психическими расстройствами (алкоголизм, шизофрения, депрессия) могут быть очень чувствительны к поведению окружающих.

Поведение близких таких людей должно быть основано на заботе и желании помочь. Не для всех подходят стандартные фразы: «успокойся…», «всё будет тип-топ..», «возьми себя в руки…» — они вообще зачастую не работают.

Психически больной живет в своем мире, и здесь нужна чуткость родственников к его состоянию.

Можно осторожно поинтересоваться: «Как ты себя чувствуешь?» Стараться задавать открытые вопросы в ненавязчивой форме: «Расскажи… Что ты ел (ела) на завтрак? О чем думаешь?» Важно стимулировать больного рассказывать, развернуто отвечать — это поможет лучше его понять. Если он не хочет разговаривать, то заставлять нет смысла, лучше попробовать немного позже опять возобновить разговор.

Ваша собственная открытость, рассказ о себе поможет раскрыться и больному человеку.

Старайтесь сохранять спокойствие и доброжелательность.

Что, если родственники ошибаются

К сожалению, родственники не всегда понимают странности близкого человека и могут напрасно паниковать. Паника — часто проецирование на другого своих трудностей или проблем (тревога, злость, агрессия). Такой человек может не принимать наличие проблем у себя, отрицать их, подавлять и сваливать на другого.

Ситуации необоснованной тревоги в семье бывают достаточно разнообразные.

Молодому человеку родители могут заявлять, что что он псих и они хотят сдать его в психиатрическую больницу. Тогда как он просто художник, которому не повезло родиться в провинции, где не понимают его странностей, его картин, замкнутости или чудаковатого поведения. Защищает ли его закон в такой ситуации?

Да, закон о психиатрической помощи его защищает: он имеет право отказаться от лечения — в таком случае оснований для принудительной госпитализации нет, и никто его никуда не заберет.

Как самому проверить, всё ли в порядке

Если вы отказываетесь от еды, плохо спите, видите во сне кошмары, чувствуете разбитость, замечаете странные вещи, мысли быстро текут в голове или, наоборот, ощущается вялость, медлительность; не можете ходить на работу или учебу, чувствуете душевную боль и безнадежность, слышите в голове какой-то голос; если люди кажутся вам преследующими и враждебными, если вы подозреваете, что вас хотят отравить, чувствуете сильную тревогу, и всё это мешает вашей нормальной полноценной жизни — то и правда пора к доктору.

Если же вы вполне довольны своей жизнью и только конфликты в семье и на работе ее портят, то можно попробовать обратиться к психологу для решения трудностей в межличностных отношениях — расстройства у вас, скорее всего, никакого нет.

По причине бурного развития фармакологии в психиатрии нам часто кого-то хочется отправить к психиатру, но для этого есть только очень ограниченные условия. В психиатрическую больницу или в частную психиатрическую клинику нужно обращаться только по необходимости.

Всем: от ревнивцев до меланхоликов и от творческих личностей до обыкновенных мудаков — вариант обращения к врачу-психиатру не подходит!

Возможно, кому-то и нужна коррекция поведения, но для этого достаточно психолога или психотерапевта.

Источник: https://knife.media/treatment-denial/

Во Франции обсуждают принудительную психиатрию

Могут ли держать в карцере психически неуравновешенного человека?

Татьяна Гоник Париж, для bbcrussian.com

Image caption Во Франции сегодня 1% населения страдает шизофренией

Во Франции развернулась дискуссия вокруг того, как именно следует лечить психически больных людей. В недрах правительства уже подготовлен законопроект, который изменит существующий в стране закон о психиатрической помощи и сделает возможным принудительное лечение.

Поводом послужила драма, случившаяся в Париже 2 апреля. 29-летний молодой человек толкнул под подходящий к платформе Лионского вокзала поезд мужчинусредних лет. Позднее задержанный заявил, что ему не понравился взгляд, которым погибший посмотрел на него за секунду до смерти. Это уже четвертый подобный случай во Франции с начала этого года.

Между тем адвокат обвиняемого заявляет о том, что на этот раз трагедии вполне можно было бы избежать, если бы полиция и врачи адекватно отреагировали на заявления матери преступника.

“Женщина видела, что состояние ее сына ухудшается с катастрофической скоростью, – цитирует агентство Франс пресс адвоката Женевьев Туати, которой предстоит защищать 29-летнего убийцу в суде.

– Мать предупредила и полицию и медиков, но ни те, ни другие не приняли необходимых мер”.

“Я забила тревогу еще накануне. Я чувствовала, что мой сын может в любой момент совершить нечто непоправимое”, – рассказала мать обвиняемого газете Parisien, уточнив, что ее сын страдал тяжелыми психическими расстройствами и, начиная с августа 2005 года, когда больному был поставлен диагноз “шизофрения”, неоднократно проходил лечение в психиатрической клинике, иногда по нескольку месяцев.

Проживая в доме матери, больной ежемесячно получал уколы, направленные на стабилизацию его состояния. Однако в феврале, по словам женщины, ее сын лечение прекратил. Не добившись реакции медиков и полиции, мать больного обратилась за помощью в мэрию города Фонтонэ-су-Буа, где жила вместе с сыном.

“По просьбе женщины мы предприняли несколько не вполне обычных для нас шагов, – сказал в интервью Франс пресс руководитель аппарата мэрии Жан-Жак Жукла. – 23 марта по нашему звонку в квартире больного появились полицейские вместе со спасателями. Они вывели молодого человека из дома, но, не обнаружив в его поведении агрессии, довольно быстро его отпустили”.

Принудительная госпитализация

По закону, принятому во Франции в июне 1990 года, принудительная госпитализация больного, представляющего угрозу для себя или окружающих, возможна в двух случаях: по просьбе, поступившей от родственников или третьих лиц при наличии двух врачебных заключений, на получение которых уходит как правило много времени, или по запросу префектуры.

Во-первых, это поможет лучше заботиться о тех, кто нуждается в помощи психиатра, во-вторых, это обеспечит их собственную безопасность и безопасность окружающих в моменты психических обострений, и в-третьих, это гарантирует пациентам соблюдение их прав и свободРослин Башлот,
министр здравоохранения Франции

Однако, как признают сегодня сами юристы, французское законодательство не дает четкого ответа на вопрос, какие именно службы должны заниматься госпитализацией психически больных людей по запросу их близких.

Трагедия в Париже спровоцировала во Франции целый шквал свидетельств со стороны родственников психически больных людей, которые жалуются на то, что вынуждены в одиночку противостоять болезни своих родных.

“Я как никто другой понимаю эту несчастную женщину, потому что сама была в похожей ситуации, – рассказала телеканалу TV5 Мари-Клод Фолкрингер, мать больного шизофренией. – Когда у сына началось обострение и он стал совершенно непредсказуем, я испробовала все. Сначала позвонила пожарным.

Они сказали, что пока ни для кого нет риска для жизни, они не приедут. Затем я позвонила в клинику, где мой сын проходил лечение и где о нем знали. Однако там мне ответили, что в данный момент нет психиатра, и даже если я привезу сына на скорой, его никто не сможет принять.

В результате я приняла трудное для себя решение: я обратилась в полицию и заявила, что мой сын угрожает всей нашей семье, и только тогда его забрали”.

По данным французских психиатров, принудительная госпитализация душевнобольных составляет лишь 15% от всех случаев госпитализации в психиатрические учреждения страны.

Между тем во Франции давно говорят о том, что закон 1990 года устарел. В 2008 году, спустя три недели после того как в Гренобле от рук шизофреника погиб человек, президент Николя Саркози заявил о том, что в стране будет проведена реформа закона о госпитализации в психиатрические клиники и будет введено принудительное лечение душевнобольных.

В недрах французского правительства уже подготовлен предварительный законопроект. В частности, он предусматривает, что пациент, находящийся на лечении в стационаре, может быть отпущен домой только под ответственность клиники.

“Таким образом мы достигнем тройной цели, – заявила в одном из недавних интервью французский министр здравоохранения Рослин Башлот.

– Во-первых, это поможет лучше заботиться о тех, кто нуждается в помощи психиатра, во-вторых, это обеспечит их собственную безопасность и безопасность окружающих в моменты психических обострений, и в-третьих, это гарантирует пациентам соблюдение их прав и свобод”.

Мнения разделились

Впрочем, сами французские медики по-разному оценивают возможные последствия такой реформы.

Вы только представьте себе, что в любой момент человеку, страдающему психическим расстройством, может показаться, что вы как-то не так на него посмотрели, или ваши ботинки оказались не того цвета, или запах ваших духов разбудил в нем какие-то враждебные голоса!Бернар Бенаби,
врач

“Акцент смещается с медицинского аспекта на аспект оградительный, защитный, если хотите, – цитирует газета Figaro президента Профсоюза психиатров Жан-Клода Пеношета. – Психиатрия весьма чувствительна к общественному мнению и процессам, происходящим в обществе. Когда общество занимает оборонительную позицию, психиатрия также становится в оборону”.

А врач клиники Лурда, Бернар Бенаби, напротив, убежден в том, что человек с расстроенной психикой всегда представляет угрозу для окружающих и нельзя ждать, пока он совершит преступление, чтобы принудительно поместить его под наблюдение.

“Вы только представьте себе, что в любой момент человеку, страдающему психическим расстройством, может показаться, что вы как-то не так на него посмотрели, или ваши ботинки оказались не того цвета, или запах ваших духов разбудил в нем какие-то враждебные голоса, – говорит Бернар Бенаби в интервью Би-би-си. – Я как врач вижу, что по улицам французских городов, будь то Париж или глухая провинция, ходит масса таких людей. Меня это пугает и возмущает, потому что эти больные люди представляют угрозу для общества”.

“Вы постоянно должны думать о том, что вы или ваш ребенок можете подвергнуться агрессии со стороны психически неуравновешенного человека. Поэтому таких людей надо держать под медицинским присмотром и лечить, и если они не хотят лечиться сами, их надо лечить принудительно”, – убежден доктор Бенаби.

Угроза для общества

По официальной статистике, во Франции сегодня 1% населения страдает шизофренией, что составляет 600 тысяч человек. Как говорит доктор Бенаби, из них 220 тысяч не получают никакого лечения и свободно ходят по улицам.

“В конце 70-х годов прошлого века в Италии были закрыты психиатрические больницы и создана сеть общественных служб психиатрической помощи, – рассказывает Бернар Бенаби.

– Лозунг итальянцев звучал так: свобода – это терапевтическое средство. Но при этом все душевнобольные стояли на учете и были обязаны раз в месяц приходить на обследование в специальные центры.

Эта система действует в Италии по сей день. Похожая система существует и в Германии”.

“Во Франции проблема в том, что мы вообще боимся говорить о шизофрении, мы боимся ранить этих людей, мы постоянно говорим о том, что нельзя нарушать их права, – возмущается Бенаби.

– Кроме того, поместить всех душевнобольных под медицинский контроль – это очень дорого для бюджета страны.

В результате люди с диагнозом “шизофрения” могут совершенно спокойно не стоять ни на каком учете до тех пор, пока не нанесут кому-то вреда. И никто никогда не думает о жертвах”.

Между тем, по официальным данным, 20% заключенных французских тюрем – люди с психическими отклонениями. Как говорят медики, это значит, что, не получая в течение всего срока заключения необходимого лечения, выйдя из тюрьмы такой человек вновь будет представлять угрозу для общества.

При этом, по словам врачей, при правильном и непрерывном лечении больной шизофренией может практически избавиться от недуга и спустя 20 лет не подавать никаких признаков болезни.

Источник: https://www.bbc.com/russian/international/2010/04/100408_france_psyciatric_help

«Арт-терапией нужно заниматься профессионально»: как делают театр в тюрьме – ИА «Диалог»

Могут ли держать в карцере психически неуравновешенного человека?
17 декабря 2015 | 11:53Ольга Кушляева. Илья Снопченко / ИА «Диалог»

Напомним, весной 2013 года в батайской колонии № 15 состоялась премьера спектакля по пьесе Уильяма Шекспира «Король Лир».

Актерами в постановке стали 12 заключенных исправительного учреждения. Руководили процессом режиссёр Ольга Калашникова, драматурги Вячеслав Дурненков и Мария Зелинская.

Проект назывался «Арт-Амнистия», и его участники не только ставили классику, но и сами писали пьесы.

«Мы ставили «Короля Лира» в колонии строгого режима под Ростовом. Какой это был Лир, как он обличал в клятвопреступлении — что, собственно, и должен делать это персонаж — окружающих! В том числе, кстати, и охранников.

К сожалению, потом у него случился серьёзный нервный срыв — оказывается, он был психически неуравновешенным человеком, и это вызвало у него вспышку душевного заболевания. Фактически, они его потеряли — человек ушёл в состояние, когда он не видит, не слышит и смотрит в стенку.

Оказывается, есть всего один психолог (да ещё и женщина) на всю огромную колонию строгого режима, где есть люди с серьёзными психическими состояниями. Работают психологи от души, но без всякой системы, и не справляются. И наша история, которая должна была быть долгой, оказалась короткой и довольно-таки трагической.

Тюремные проекты, сделанные приходящими из театра профессионалами, на этом и завершились», — рассказала театровед Оксана Кушляева, участвовавшая в проекте.

По её словам, «долгоиграющий» тюремный театр, о котором ей рассказывали шотландские коллеги, с тем, что делали в России, сравнить нельзя. «Мы, к сожалению, работали как жизнерадостные волонтёры», — констатирует она.

Шотландцы даже упомянули о существующем в Британии фестивале тюремных театров — так серьёзно ведётся работа в этом направлении в Европе.

В России же не получилось и вывезти этот спектакль в соседний город — ФСИН жёстко контролировала всё происходящее.

Сопротивление, впрочем, появилось и с другой стороны: в традиции заключённых — относиться с подозрением ко всем, кто хоть в чём-то сотрудничает с администрацией тюрьмы, и таких людей приравнивают к стукачам. Но было время, когда руководство колоний шло навстречу такой «самодеятельности», и даже предлагало уменьшать сроки заключения осуждённым, которые всерьёз занимаются театральной деятельностью.

Горацио Четрок. Илья Снопченко / ИА «Диалог»

Нужно отметить, что в принципе тюремный театр даже для России — явление не уникальное. Например, в 2009 году в Костроме был осуждён на 16 лет заключения актёр драмтеатра имени Островского Филипп Яловега, признанный виновным в двойном убийстве.

В колонии строгого режима, расположенной в Саратовской области, он создал театр, и недавно администрация исправительного учреждения даже приглашала журналистов на репетицию спектакля «В клеть».

А ещё в ноябре 2005 года в кемеровской колонии № 29 была создана театральная студия «Камелёк» — и в мае нынешнего года там произошёл примечательный случай: отбывавший срок за кражу исполнитель главной роли в спектакле «Два ангела, четыре человека» 34-летний Константин Родионов прямо на сцене получил уведомление об освобождении.

Вместе с приглашением пройти бесплатное обучение на факультете режиссуры Кемеровского университета культуры и искусств.

Есть театры разной степени профессиональности во многих других российских ИТУ: в одной из колоний Смоленской области, например, существует театр «Либерти» (то есть «свобода»)… Даже история у этого явления достаточно богатая — свой театр, оказывается, был в конце 40-х и начале 50-х годов даже у зэков, строивших знаменитую «мёртвую дорогу» — железную дорогу Чум — Салехард — Игарка, брошенную сразу после смерти Сталина и незавершённую. В декабре 2012 года на экраны вышел снятый при поддержке Минкульта фильм о «Большом тюремном театре», как назвали это явление сами заключённые.

Но приведённые выше примеры — это практически всегда самодеятельность либо администрации колоний, либо отдельных заключённых, имеющих театральное, цирковое или другое подобное образование и желающих привлечь товарищей по несчастью к творческой работе. В этом и есть важное отличие от той работы, которую проводили и проводят энтузиасты театра «с воли». Систематически же арт-терапией среди заключённых сейчас никто фактически не занимается.

Нужно отметить, что в Европе эта работа проводится гораздо шире и системнее — подтвердил итальянец Горацио Четрок, создатель и художественный руководитель театра Nucleo.

Он предложил другой взгляд на эту же тему, причём совсем иной, чем у Оксаны Кушляевой.

В его родном регионе Эмилия-Романья, по его словам, есть 12 тюрем, 4200 сидельцев (183 из которых — женщины)… и повсюду ведётся театральная деятельность.

«Конечно, в местах лишения свободы работают разные группы, представляющие и государственные власти, и социальные органы, и НКО. Общество должно интегрировать и зэков тоже, а театр — один из хороших способов это сделать.

Например, в одной из тюрем сидят 500 человек, из них 30 участвуют в театральной группе, а половина из этих тридцати — занимаются весьма серьёзно. В регионе создана профильная ассоциация, и регион платит ей за координацию действий в этой сфере.

Деньги выделяют также администрация коммуны Феррара и Европейский Союз по международной программе. Развивается партнёрство с другими театрами, мы учим студентов из других стран.

Один венгр, год учившийся у нас, вернулся в свой город Печ, и там создал свой театр за решёткой, который успешно существует и поныне, а мы поддерживаем с ним партнёрские отношения», — рассказал Четрок.

Усилиями его и его коллег, например, в одной из итальянских тюрем поставили «В ожидании Годо» Самуэля Беккета — по мнению режиссёра, это очень подходящая для мест не столь отдалённых постановка, ведь кто, как не заключённый, понимает ожидание? Устраивали соревнование между коллективами из различных пенитенциарных заведений — кто лучше поставит «Освобождённый Иерусалим» Торквато Тассо (здесь уместно вспомнить, что сам итальянский поэт несколько лет провёл в заточении в той же самой Ферраре).
В чём-то эта история заставляет вспомнить фильм, получивший три года назад «Золотого медведя», высшую награду Берлинского кинофестиваля. Документальная драма «Цезарь должен умереть» братьев Паоло и Витторио Тавиани начинается как запись театральной постановки в небольшом зале: играют «Юлия Цезаря» Шекспира, а когда спектакль завершается, охранники разводят актёров по камерам, а зрители…покидают гостевую зону тюрьмы «Ребибия», находящейся на северо-восточной окраине Рима. Постепенно выясняется, что фильм — о том, как театральный режиссёр Фабио Кавалли осуществлял беспримерную постановку с участием заключённых колонии строгого режима. Интересно, что в том же 2012 году на Каннском кинофестивале показывали фильм «Реалити», но исполнитель главной роли Аньелло Арена не смог приехать на премьеру, потому что… сидел в тюрьме тосканского города Вольтерра, где блистал на сцене тамошнего театра под названием «Крепость» (La Fortezza). Четрок тоже напомнил о проекте Кавалли.

«Оксана [Кушляева] говорит, что Шекспир хорошо годится для постановок в тюрьмах, потому что в его драмах много преступлений. Но это не так! В тюрьмах сидят в основном не боссы мафии, а несчастные люди, которые не упиваются преступлениями.

Нет, я не пытаюсь их оправдать, и да, они опасны, но им не нужны ни жалость, ни ненависть.

Когда я иду на спектакль, по одну сторону от меня в зрительном зале сидят дети преступников, а по другую может оказаться кто-то из близких их жертв», — сказал он.

Матильда Ажель. Илья Снопченко / ИА «Диалог»

Интересно, что в развитии системы тюремных театров он видит признак отчаяния пенитенциарной системы, которая, по его мнению, изжила себя — и сама это понимает.

«Она не работает — в том смысле, что не выполняет заложенную в неё задачу: перевоспитывать людей.

Представьте себе автозавод — «Фиат», скажем, или «Лада» — который выпускает автомобили, 75-80 процентов из которых приходится возвращать для доработки», — говорит Черток.

Что же касается того, как должна развиваться эта сфера в дальнейшем, мнение у него таково: необходимо создавать долгосрочные проекты, а для этого привлекать профессионалов и платить им, чтобы они могли посвящать этому свою профессиональную жизнь: «Людям нужны не волонтёры, а бойцы. Бойцы за человеческое достоинство».

Гостья из французского Марселя Матильда Ажель работает с совсем иными людьми: она — доктор-клоун, посещающий дома престарелых для людей, которые по медицинским причинам уже не могут себя обслуживать.

Когда-то, в 90-е годы, она работала медсестрой, в конце 90-х годов стала заниматься искусством (а с 2002 года — именно клоунадой), но не догадывалась о том, что можно совместить эти две сферы, пока не встретила бывшую руководительницу школы медработников, у которой когда-то училась — к тому времени сменившую место работы на дом престарелых.

К тому времени — а это было в 2006 году — уже получила немалое распространение арт-терапия для детей, но с пожилыми людьми работали ещё мало.

«Директор сказала мне, что было бы интересно попробовать поработать с пациентами её заведения. Мы начали применять свои навыки по известной модели «Смеющийся доктор»: два клоуна приезжают, ходят по коридорам, встречаются с пациентами.

Затем — вступают в контакт, играют — отталкиваясь от того, на что пациенты способны реагировать. Понимаете, в домах престарелых всё больше людей, которые находятся в тяжёлом состоянии… Клоуны обязательно носят яркий костюм, привлекающий внимание, классический шутовской нос.

И бывает, что случаются удивительные вещи — арт-терапия, в том числе и работа с клоунами, помогает разбудить эмоциональную память! Артист может своими действиями немного восстановить потерянную из-за деменции личность или вызвать к жизни новые черты.

У людей снижается агрессивность (если она была человеку свойственна), налаживается сон…» — рассказывает Матильда.

Эта невысокая женщина средних лет сразу покорила гостей круглого стола. Она присутствовала в зале, слушая выступление Горацио Четрока, но поскольку она не знает русского, модератор в полный голос рассказала, что у гостьи сегодня день рождения — и когда зал запел поздравительную песню, Матильда сразу вошла в образ.

Картинно осела на пол в изумлении, а затем расцеловала тех, кто подвернулся под руку — сразу же демонстрируя часть своего метода. По её словам, она работает и с детьми, и с пожилыми людьми — и, как ни странно для неспециалиста, способы работы с ними кардинально различаются.

«Дети любят движуху», — отметила она, а вот с престарелыми пациентами клоуны работают плавно — мелкими знаками, языком тела, и уже в меньшей степени — словами.

По её словам, старики — за исключением тех, кто страдает от самой тяжёлой формы деменции — всё равно хранят в себе пережитый опыт, и какие-то элементы работы с ними построены на событиях из «прошлой жизни» (часто — через музыку). Игра со взрослым пациентом — даже если он уже не может держать вилку и не узнаёт своих детей и внуков — совсем не похожа на детскую.

«Когда человек попадает в дом престарелых — а во Франции это крайняя мера, потому что общество старается до последнего оставлять его дома — для него это и стресс, и траур.

Он теряет многое из того, что имел раньше — свободу перемещения, друзей, постоянный контакт с семьёй, да хотя бы и любимой собакой или кошкой, которую в интернат не возьмёшь… Арт-терапия направлена на то, чтобы помочь с этим справиться. В первую очередь пациенту нужна нежность и ласка, которой невозможно ждать от персонала.

Результат же никогда не бывает предсказуемым, и в этом своя клоунская магия. Я обожаю свою работу, и считаю, что это лучшая работа на свете — как с человеческой точки зрения, так и с позиции профессионального артиста», — поясняет Матильда.

Что же касается организационных вопросов, то ассоциация, созданная для работы в этой сфере, занимается обучением и поддержкой клоунов, организацией выступлений и сбором денег — на арт-терапию охотно жертвуют компании и частные лица. Но, как и Четрок, Матильда Ажель считает, что артисты (а все её товарищи — профессионалы) должны заниматься этим профессионально, а не от случая к случаю.

Наталья Касьянова.

Илья Снопченко / ИА «Диалог»

Американским опытом с гостями подсекции поделилась Наталья Касьянова, которая работает в Нью-Йорке в системе так называемой adult day care – дневных кружков для пожилых, где ведёт театральную студию для русскоязычных эмигрантов. Что интересно, большая часть из семнадцати её подопечных (в возрасте до 96 лет) — бывшие ленинградцы, дети войны; на основе их воспоминаний был создан спектакль, который показали в постпредстве России при ООН.

«Наша задача — создать праздничную атмосферу для них, а с практической точки зрения мы занимаемся тренировкой памяти, сценической речью, музыкой. Арт-терапия даёт им смысл жизни, позволяет найти себя. Кстати, 15 января у нас намечается премьера — «Золушка на новый лад». Так что приезжайте к нам в Нью-Йорк», — рассказывает Касьянова.

Программа adult day care – опять-таки, не «самодеятельность»: это разветвлённая система, существующая при государственной поддержке (есть как частные, так и государственные учреждения этой сферы).

В США насчитывается более 4000 центров, занимающихся уходом за пожилыми пациентами — социальным или медицинским, в зависимости от профиля (есть также специализированные заведения, работающие с теми, кто страдает от болезни Альцгеймера).

По данным статистики, пользоваться такой системой обычно оказывается значительно дешевле, чем нанимать на целый рабочий день сиделку или определять пожилого родственника в дом престарелых. В любом случае, в этом направлении ведётся.

Подготовил Илья Снопченко / ИА «Диалог»

Источник: https://topdialog.ru/2015/12/17/art-terapiej-nuzhno-zanimatsya-professionalno/

Глав-книга
Добавить комментарий