Является ли данный случай крайней необходимостью?

Условия правомерности, характеризующие основания крайней необходимости – современные проблемы науки и образования (научный журнал)

Является ли данный случай крайней необходимостью?
1 Наумов В.В. 1Станкевич А.М. 1 1 НОО ВПО НП “Тульский институт экономики и информатики” В правоприменительной деятельности при установлении крайней необходимости важную роль занимают условия правомерности.

Учеными-криминалистами выделяются две группы условий: 1) характеризующие основание; 2) характеризующие пределы правомерности этого права.

В статье рассматривается первая группа условий, к которым относятся: опасность, непосредственно угрожающая личности и правам данного лица или иных лиц охраняемым законом интересам общества или государства; отсутствие возможности устранения опасности иными средствами.

Только при их наличии можно констатировать, что у лица возникло право на причинение вреда охраняемым уголовным законом отношениям для устранения опасности. исключающие преступность деяния 1. Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. – Харьков, 1991. – С. 306, 307.
2. Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И.

Обстоятельства, исключающие преступность деяния. – М., 1970. – С. 80.
3. Дурманов Н.Д. Обстоятельства, исключающие обществен¬ную опасность и противоправность деяния. М., 1961. – С. 203.
4. Зуев В.Л. Необходимая оборона и крайняя необходимость. Вопросы квалификации и судебно-следственной практики. — М., 1996. – С. 25.
5. Кириченко В.Ф.

Значение ошибки по советскому уголовному праву. – М., 1952. – С. 87.
6. Козак В.Н. Вопросы теории и практики крайней необходимости. – Саратов, 1981. – С. 64.
7. Лысаков Н.В. Крайняя необходимость // Следователь. – 2004. — № 6. — С. 18.
8. Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. Изд. 2-е – М. 1999. – С. 364.
9.

Пионтковсий А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. – С. 458.
10. Плешаков А.М., Шкабин Г.С. Институт крайней необходимости в российском уголовном праве. – М., 2006. – С. 73, 74.
11. Энциклопедия уголовного права. Т. 7. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. – СПб., 2007. – С. 258.

Особое значение в деятельности правоприменительных органов имеет изучение крайней необходимости как обстоятельства, исключающего преступность деяния.

Крайняя необходимость является правомерным деянием причинившего вред охраняемым уголовным законом отношениям в целях устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства при наличии оснований и в пределах, установленных уголовным законом.

Понимание крайней необходимости как правомерного деяния, предусмотренного нормами уголовного закона, позволяет выделить две группы условий ее правомерности: 1)  характеризующие ее основания; 2) характеризующие пределы правомерности этого права.

Анализ ст. 39 УК РФ к первой группе условий правомерности причинения вреда при крайней необходимости позволяет отнести: 1) опасность, непосредственно угрожающую личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства; 2) наличие цели устранения опасности; 3) отсутствие возможности устранения опасности иными средствами.

Условия правомерности крайней необходимости, определяющие пределы ее правомерности, следует сформулировать следующим образом: 1) причинение вреда при крайней необходимости должно осуществляться своевременно (временной предел); 2) вред не должен явно не соответствовать характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, он должен быть менее значительным, чем предотвращенный вред.

Правильная квалификация крайней необходимости во многом зависит от точного установления признаков, составляющих содержание обозначенных условий ее правомерности.

Установление такого условия правомерности крайней необходимости, как наличие опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, невозможно без установления источника возникновения этой опасности. А.А.

Пионтковский отметил, что источник опасности может быть самый разнообразный: действия человека (например, нападение на личность), стихийные силы природы (например, наводнение), одновременное стечение необходимости выполнения различных обязанностей и т.д. [9].  Как видно, перечень остается открытым.

Эта позиция является доминирующей в современной доктрине.

В уголовно-правовой литературе высказана позиция, в соответствии с которой коллизия (конкуренция) двух обязанностей не должна признаваться источником возникновения опасности. В качестве ее аргументации указывается то, что, во-первых, коллизия двух обязанностей всегда есть и коллизия двух опасностей.

Во-вторых, сама по себе коллизия (конкуренция, противоречие) не является источником опасности [10]. Эта точка зрения является спорной.

Например, если врач одновременно вызван к роженице, чтобы принять внезапные роды, и к больному по поводу нетяжелого заболевания [2], то опасность причинения вреда в результате бездействия врача возникает не в силу патологических или физиологических изменений в организме человека, а из-за невыполнения им возложенной на него обязанности оказывать помощь больным. Примером может служить следующий случай. Дежурный врач одной из поликлиник Л. отказался отправиться на вызов к тяжелобольной А. в поселок, расположенный от поликлиники в 4 км, так как к нему уже поступили три вызова к другим тяжелобольным (к ребенку с кровавой рвотой, к больной с приступом грудной жабы и к ребенку с высокой температурой) и, кроме того, он не был обеспечен транспортом. Когда после посещения трех больных Л. вернулся в поликлинику, он тут же справился, не прислана ли машина для выезда к тяжелобольной А. Медицинская сестра сообщила, что больная умерла. Врач Л. был признан виновным и осужден за неоказание медицинской помощи. Вышестоящая судебная инстанция отменила приговор по делу и прекратила его производство, признав, что отказ Л. был продиктован крайней необходимостью из-за непредставления транспорта при наличии одновременно вызовов к другим не менее тяжелобольным, обслуживание которых входило в круг его обязанностей [7].

Изложенное позволяет согласиться с позицией, допускающей признание коллизии обязанностей в качестве одного из источников возникновения опасности при крайней необходимости. Такая точка зрения не противоречит действующему законодательству, обоснована в науке уголовного права и воспринята судебной практикой.

В качестве одного из признаков, характеризующих опасность, выступает реальная угроза личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства.

Угрозе присуща не только возможность, но и намерение нанесения ущерба, чем не характеризуется опасность. Таким образом, термин «угрожающей» отражает реальную возможность причинения вреда личности, охраняемым законом интересам общества или государства.

Следовательно, реальная угроза имеет место в случаях наличия возможности причинения им вреда при неустранении опасности.

В качестве следующего признака, присущего опасности, непосредственно угрожающей личности, охраняемым законом интересам общества или государства называют ее реальное существование в объективной действительности. В теории уголовного права данный признак принято называть «действительностью (реальностью)» опасности.

Следует отметить, что в уголовно-правовой литературе отражена позиция, отрицающая целесообразность выделения этого признака. Так, Н.Д. Дурманов указывает, что это условие полностью охватывается «наличностью» посягательства [3]. Его поддерживает И.Я. Козак [6].

Однако данная точка зрения представляется дискуссионной, поскольку устранение лицом опасности, существующей только в воображении лица, не существующей в объективной действительности, в доктрине уголовного права получило название мнимой крайней необходимости.

Она имеет совершенно иную социальную природу, нежели крайняя необходимость, и может выступать либо в качестве разновидности невиновного причинения вреда (казуса), либо в качестве неосторожного преступления.

В уголовном законодательстве вопрос о юридической оценке мнимой крайней необходимости не решен, ее понятие и правила квалификации выработаны теорий уголовного права и применяются на практике. Обосновано мнение о целесообразности использования в таких случаях общих правил о фактической ошибке.

Так, если лицо не сознает и исходя из обстоятельств происходящего не должно или не могло сознавать, что опасности не существует, то имеет место невиновное причинение вреда. Если при мнимой крайней необходимости лицо, причиняющее вред, не сознавало, что опасность в действительности не существует, но по обстоятельствам дела должно было и могло сознавать это, ответственность за причиненный вред наступает за неосторожное преступление.

Итак, условие правомерности, характеризующее основание крайней необходимости, – это опасность, непосредственно угрожающая личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, имеющая место при наличии следующих признаков: а) источника возникновения опасности; б) реальной угрозы личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства; в) реального существования опасности в объективной действительности.

Следующим условием, характеризующим основания крайней необходимости, является отсутствие возможности устранения опасности иными средствами.

Это условие для крайней необходимости является сущностным, поскольку используемый в названии исследуемого явления термин «крайняя» означает, что при столкновении двух правоохраняемых интересов спасение одного из них невозможно иными способами, не связанными с причинением вреда другому.

Однако отсутствие в уголовном законодательстве и в актах судебного толкования разъяснений о правовой оценке действий лица, причинившего вред, для предотвращения грозящей опасности, при наличии у него возможности причинения менее значительного вреда, чем он причинил, породило дискуссию. В частности, В.Л.

Зуев указывает, что из всех возможных вариантов причинения вреда предпочтение должно быть отдано меньшему из них [4]. Такую же позицию высказывает и В.Ф. Кириченко, отмечая, что правомерность вреда определяется не только тем, что он является единственно возможным средством отражения опасности, а также и тем, что причиненный вред является наименьшим [5].

В противном случае, по их мнению, причинение вреда нельзя признавать крайней необходимостью. Однако такая позиция является спорной. Ю.И. Ляпунов и В.А.

Владимиров, толкуя рассматриваемый признак, указывают, что, «говоря о таком признаке как неотвратимость опасности другими средствами, нельзя, конечно, понимать дело так, что совершенные в состоянии крайней необходимости действия составляли вообще единственно (выделено Ю.И. Ляпуновым и В.А. Владимировым) возможное средство предотвращения угрозы» [2].

Такое требование, по их мнению, ограничивало бы пределы крайней необходимости до столь узких рамок, что практически свело бы на нет возможность прибегать к ней.  Ю.В. Баулин, исследуя обозначенную проблему, предложил  выделять два вида обстановки, в которой происходит устранение опасности.

Во-первых, неблагоприятную (одновариантную; инвариантную),  когда в распоряжении конкретного лица для устранения грозящей опасности имеется один какой-либо вариант причинения вреда.  Во-вторых, относительно благоприятную (вариантную).

Это та, которая предоставляет лицу несколько вариантов устранения опасности, но каждый из них связан с необходимостью совершения действий, внешне подпадающих под признаки того или иного преступления [1, 11]. В научной литературе приводится показательный пример многовариантной обстановки крайней необходимости.

Так, чтобы спасти тяжелораненого, истекающего кровью человека и доставить его в больницу, допустимо без разрешения хозяина завладеть чужой автомашиной и попытаться достичь указанной цели, а можно в близстоящем пустом учреждении разбить стекло, сломать двери и сигнализацию для того, чтобы получить доступ к телефону и вызвать «неотложную помощь» [11]. По мнению А.М. Плешакова и Г.С. Шкабина, и в том и в другом случае действия будут подпадать под юрисдикцию ст. 39 УК РФ. Главное, чтобы при любом варианте вынужденных поступков они не выходили за установленные пределы [11]. Последняя точка зрения представляется более аргументированной, поскольку уголовное законодательство никаких ограничений в указанном аспекте не содержит. В связи с этим полагаем, что отсутствие возможности устранения опасности иными средствами имеет место в ситуациях, когда у лица имелось несколько вариантов устранения опасности средствами, сопряженными с причинением вреда охраняемым уголовным законом отношениям, но он выбирает причиняющие не самый минимальный вред из возможных.

Итак, подводя итог рассмотрению условий правомерности, характеризующих основания крайней необходимости, следует сделать вывод, что их наличие позволяет констатировать, что у лица возникло право на причинение вреда охраняемым уголовным законом отношениям для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества и государства.

Вместе с тем для признания лица действовавшим в состоянии крайней необходимости установление перечисленных условий является недостаточным. Это объясняется тем, что в ч. 2 ст.

39 УК РФ умышленное превышение пределов крайней необходимости признается преступлением.

Положения, содержащиеся в этой норме, означают, что при наличии условий правомерности, характеризующих основания крайней необходимости, лицо все же может нести уголовную ответственность при несоблюдении пределов правомерности. 

Рецензенты:

Гаврилин Ю.В., д.ю.н., профессор, профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Тульского филиала Московской академии предпринимательства при Правительстве Москвы, г. Москва;

Борисов С.В., д.ю.н., доцент, профессор кафедры уголовного права и криминалистики НОО ВПО НП «Тульский институт экономики и информатики», г. Тула.

Библиографическая ссылка

Наумов В.В., Станкевич А.М. УСЛОВИЯ ПРАВОМЕРНОСТИ, ХАРАКТЕРИЗУЮЩИЕ ОСНОВАНИЯ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ // Современные проблемы науки и образования. – 2015. – № 2-1.;
URL: http://www.science-education.ru/ru/article/view?id=21264 (дата обращения: 27.12.2019).

Источник: https://www.science-education.ru/ru/article/view?id=21264

Необходимая самооборона, или Когда преступник и жертва меняются местами

Является ли данный случай крайней необходимостью?

Комиссаров Андрей

Руководитель коллегии адвокатов
“Комиссаров и партнеры”

специально для ГАРАНТ.РУ

В жизни любого человека нельзя исключать возникновения ситуации, когда он окажется перед необходимостью защищать жизнь, свое здоровье или здоровье близких ему людей, а также имущество от посягательства злоумышленника.

При обороне гражданин вправе защищать свои права всеми способами. Единственное условие – эти способы не должны быть запрещены законом.

Посмотрим, как регулируется в нашей стране право на самооборону и при каких обстоятельствах суды признают, что ее пределы превышены.

Правовое регулирование 

Хотя сам термин “самооборона” в рамках законодательства никак не определяется, он встречается в ряде актов. Например, поскольку самооборона и право на оружие – вещи взаимосвязанные, законодательством предусматривается такой вид оружия, как оружие самообороны (абз. 2 ст.

3 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ “Об оружии”; далее – закон об оружии). Право на подобное оружие имеют обычные граждане, которые не несут военную службу и не являются сотрудниками правоохранительных органов.

К нему, в частности, относятся “травматика”, электрошокеры, аэрозоли – причем для их приобретения никакого разрешения не нужно.

Оружие самообороны включает в себя и некоторое огнестрельное оружие, но в этом случае перед его покупкой нужно озаботиться получением специальной лицензии в полиции (ст. 13 закона об оружии).

Закон об оружии также указывает, какое применение оружия считается правомерным. Во-первых, оружие должно принадлежать гражданину на легальной основе.

Во-вторых, его нельзя использовать, если нет необходимости в защите жизни, здоровья и имущества в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости.

В-третьих, прежде чем воспользоваться оружием, нужно ясно предупредить об этом другую сторону (не считая случая, когда возникает ситуация, опасная для жизни). Наконец, в-четвертых, не должен пострадать кто-либо еще, кроме стороны нападения.

Это основные правила, но нужно знать и некоторые частные нюансы – например, недопустимо применять оружие в отношении женщин, инвалидов и явно несовершеннолетних (если только они не нападают группой), нельзя пользоваться оружием в состоянии опьянения, на массовых мероприятиях и т. д. (ст. 24 закона об оружии).

Несложно заметить, что в этих правилах, касающихся применения оружия при самообороне, отсутствует какая-либо конкретика – закон отсылает, в частности, к понятию “необходимая оборона”.

Уголовное законодательство предусматривает два режима необходимой обороны (ст. 37 УПК РФ):

1

Нанесение любого вреда атакующей стороне без угрозы привлечения к наказанию (так называемая беспредельная оборона). Такая самооборона возможна по двум основаниям. Первое – насилие (или его угроза) должно быть опасным для жизни.

Примеры такого насилия, признаваемые судебной практикой, – ранения имеющих значение для жизни человека органов, применение оружия, удушение, поджог.

Однако очевидно, что не всегда человек будет дожидаться, когда в отношении него начнут совершаться данные действия, чтобы начать обороняться.

Второе основание для беспредельной обороны, – неожиданность атаки, в результате чего человек не может оценить характер опасности нападения и понять, насколько оно серьезно.

В таком случае защищающийся также с большой долей вероятности не будет привлечен к уголовной ответственности.

В качестве классического примера последней ситуации можно привести случаи проникновения нападавшего лица ночью в жилище.

2

Самооборона с ограничениями. Закон исходит из того, что если насилия, опасного для жизни, либо угрозы такого насилия при нападении не имеется, то защищаясь, важно не переусердствовать. Например, нет необходимости в ответ на пощечину наносить тяжкий вред здоровью или совершать убийство. Иначе в отношении оборонявшегося будут применяться уголовно-правовые санкции.

Добавлю, что три года назад ВС РФ разъяснил некоторые вопросы законности самообороны (Постановление Пленума ВС РФ от 27 сентября 2012 г.

 № 19 “О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление”).

В частности, он рассказал, каковы признаки реальной опасности жизни при нападении (например, ранения жизненно важных органов), как определить непосредственную угрозу жизни и здоровью (к примеру, такая угроза может выражаться в демонстрации оружия) и т. д.

Конечно, обычный человек, защищаясь от злоумышленника, не будет вдаваться в тонкости правовых конструкций.

Но в условиях действующего законодательства и правоприменительной практики риск того, что вслед за отражением атаки от частного лица, придется защищаться от государства в лице его органов, достаточно велик.

Ситуации из судебной практики 

Суды с завидной регулярностью признают пределы самообороны превышенными. В некоторых делах только ВС РФ вставал на сторону защищавшегося.

ПРИМЕРЫ

Пример 1:

На двух безоружных людей напали трое, имевшие при себе большие деревянные палки. В ходе драки одному из защищающихся удалось перехватить палку, которой он нанес повреждения нападавшему, несовместимые с жизнью.

Сначала суды двух инстанций и вовсе не нашли признаков обороны и даже превышения ее пределов в таких действиях, осудив человека по серьезной статье (ч. 4 ст.111 УК РФ) на шесть лет лишения свободы.

Потом Президиум областного суда все-таки внес изменения в судебные акты и осудил защищавшегося уже за то, что тот в ходе конфликта умышленно причинил тяжкий вред здоровью нападавшему, превысив пределы необходимой обороны. Однако на этом история не закончилась.

Дело попало в Судебную коллегию по уголовным делам ВС РФ, который установил, что по материалам дела имеются все признаки беспредельной обороны, поскольку было насилие, опасное для жизни, – нападавшие были вооружены, их было больше, между обороной и атакой не было разрыва во времени, на теле защищающегося есть раны от нападения.

ВС РФ отменил все судебные акты и прекратил уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления. Высший суд указал, что в таком случае можно было защищаться всеми доступными средствами (например, палкой) и причинять любой вред, вплоть до смерти нападавшего (Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 25 ноября 2013 г. № 33-Д13-6). 

Пример 2:

В ходе застолья двое знакомых напали на третьего, нанеся ему многочисленные удары, в том числе ножом. Жертве атаки каким-то образом удалось перехватить нож. После этого он нанес нападавшим в общей сложности 52 удара этим ножом, в результате чего оба агрессора скончались. Оборонявшегося осудили за превышение пределов самообороны.

Как указал высший суд, налицо было нападение, опасное для жизни. Об этом свидетельствует, в частности, то, что удары наносились в область лица и головы, в том числе с использованием ножа. Таким образом, оборонявшийся мог нанести любой вред атаковавшим его лицам для спасения своей жизни.

То, что нож переходил из рук в руки, в таком случае не имеет значения, подчеркнул Суд. Кроме того, и после перехода ножа в руки защищавшегося нападавшие не перестали представлять угрозу его жизни, поскольку атаковали совместно, нанося удары в важные органы человека, атака происходила ночью и была инициирована нападавшими.

ВС РФ оправдал осужденного, не посчитав совершенные действия преступлением (Определение СК по уголовным делам ВС РФ от 5 августа 2015 г. № 51-УД15-4). 

Видно, что осужденным по подобным делам приходилось долго доказывать, что они правомерно защищались. В конечном счете, справедливость восторжествовала. Однако общий обвинительный уклон правоохранительных органов и судов, которые видят во многих случаях разумной самообороны преступление, не внушает оптимизма.

Нужны ли изменения в законодательство? 

Согласно позиции ВС РФ, которая прослеживается время от времени в отзывах на законопроекты по вопросам самообороны, действующего правового регулирования вполне достаточно. Проблема в том, что это законодательство и разъяснения самого ВС РФ не всегда корректно применяются судами.

Да, высший суд периодически восстанавливает справедливость, регулируя сбой других элементов системы. Но суды продолжают ошибаться. Почему? Возможно, дело в том, что любое действие в рамках обороны можно рассматривать как преступление, закрепленное УК РФ.

И суды, исходя из сформировавшейся в советское время обвинительной позиции следствия и прокуратуры, изначально занимают жесткую позицию по отношению к фактически защищающемуся, не признавая его действия самообороной.

Как в первом примере судебного дела, где лицо осудили сначала по одной статье УК РФ, потом по другой, и только ВС РФ указал, что преступления вообще нет. И лицо каждый раз должно доказывать, что оно оборонялось.

Неудивительно, что систематически появляются законодательные инициативы по вопросам самообороны, в рамках которых с завидной регулярностью предлагается предусмотреть возможность признавать при тех или иных обстоятельствах защиту жизни, здоровья и имуществ априори законной, без применения ограничений по самообороне.

Так, планируется указать в законе конкретные примеры нападения, опасного для жизни либо с угрозой применения такого насилия и закрепить принцип “мой дом – моя крепость”: если лицо проникает в жилище без законных на то оснований, нанесение ему вреда не будет наказываться в любом случае1. Суть этой концепции заключается в том, чтобы предоставить гражданам право любыми способами обороняться от злоумышленников, проникших в жилище, не боясь за последствия.

https://www.youtube.com/watch?v=5TmGPeowN-0

Как отмечают разработчики этой инициативы, при совершении преступлений, связанных с проникновением в жилище, гражданин не имеет возможности объективно оценить степень опасности посягательства.

Такая оценка требует времени.

А промедление существенно увеличивает риск, которому подвергается обороняющийся, – посягающий получает возможность понять, кто находится в помещении и где именно, подготовить оружие и т. п.

Авторы идеи указывают, что подобная практика имеет место в США, Великобритании и ряде других стран.

При этом человеку, обороняющему свое жилище, предоставляется не только право применить просто насилие в отношении проникшего в его жилище, но и право применить так называемое “смертельное насилие”, то есть использовать оружие вплоть до летального исхода.

Полагаю, данную практику нужно распространить и в нашей стране.

Конечно, есть опасения, что это может стать причиной злоупотребления правом на самооборону в жилище и способом скрыть умышленное преступление (например, преступник может пригласить знакомого к себе домой и затем убить его, сославшись на незаконное проникновение жертвы в жилище). Да, риски есть. Но такие случаи не столь часто происходят, чтобы из-за возможных злоупотреблений препятствовать реализации абсолютного права на самооборону.

Также отмечается, что отсутствует легальная возможность защиты собственности граждан путем установки специальных устройств, способных причинить вред посягающему (капканы, ловушки и т. п.).

Действительно, есть логика в том, что привлечение к уголовной ответственности за причинение вреда такими устройствами представляется необоснованным, поскольку само причинение вреда является следствием нарушения неприкосновенности частной собственности, и отсутствие такого нарушения не может повлечь причинение вреда посягающему.

Например, лицо не попало бы в капкан, не совершив проникновение в жилище с целью кражи. Должен действовать принцип: сам виноват, сам и отвечай.

Между тем согласно сегодняшней позиции ВС РФ правила о необходимой обороне распространяются на случаи применения не запрещенных законом автоматически срабатывающих или автономно действующих средств или приспособлений для защиты охраняемых уголовным законом интересов от общественно опасных посягательств. Если в указанных случаях причиненный посягавшему лицу вред явно не соответствовал характеру и опасности посягательства – например, злоумышленник пробрался в дом с целью украсть еду, но попал в медвежий капкан и скончался от кровопотери, – содеянное следует оценивать как превышение пределов необходимой обороны. При срабатывании или приведении в действие таких средств или приспособлений в условиях отсутствия общественно опасного посягательства содеянное подлежит квалификации на общих основаниях (п.17 Постановления Пленума ВС РФ от 27 сентября 2012 г. № 19).

Таким образом, у защищающегося лица сегодня есть все основания опасаться привлечения к уголовной ответственности наряду с нападавшим. Оценка ситуации остается на усмотрение суда.

Неоднократно отмечалось, что нет никаких оснований ограничивать необходимую оборону применением только не запрещенных законом средств.

В стороне разъяснений Пленума ВС РФ остаются яды, боевые самострелы и другие предметы и вещества.

В случае применения таких предметов лицо рискует быть привлеченным к уголовной ответственности на общих основаниях, даже без оценки его действий на предмет превышения пределов самообороны.

Случаи самообороны и их оценки правоохранительными органами, которые время от времени становятся объектом пристального внимания СМИ, свидетельствуют о том, что гражданам нужны более четкие правила в этом вопросе.

Пока же, обороняясь, нельзя быть уверенным, что окажешься прав – любой случай защиты может оказаться под угрозой переоценки.

Доказывание своей правоты занимает очень долгое время, а это может привести к ухудшению здоровья, душевного состояния, серьезным материальным расходам на свою защиту.

Представляется, что в настоящий момент есть нарушение баланса в законодательстве и правоприменительной практике, когда часто обороняющийся, то есть настоящий потерпевший, находится в худшем состоянии, чем лицо, которое нападает. Уверен, что необходимость изменения регулирования в этой сфере назрела.

Для начала хотелось бы, чтобы в законе – а не в постановлении Пленума ВС РФ – были более детально прописаны конкретные примеры нападения, опасного для жизни либо с угрозой применения такого насилия. 

Источник: http://www.garant.ru/ia/opinion/author/komissarov/655817/

Исторический аспект крайней необходимости

Является ли данный случай крайней необходимостью?

Практике известны множественные случаи, когда действие или бездействие, на первый взгляд, схожее с преступлением, влекущим уголовную ответственность, приобретает иное содержание при наличии определенных условий и конкретной обстановки, тем самым, нейтрализуя противоправный характер и становясь общественно полезным.

Такие случаи целесообразно относить к обстоятельствам, исключающим преступность деяния.

До настоящего времени в уголовном законодательстве Российской Федерации не сформулировано общее определение понятия обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Однако данные обстоятельства характеризуются единством признаков и совершаются лицом при осуществлении своего субъективного права, выполнении юридической обязанности или исполнении служебного долга не запрещенными законом способами[1].

В одном из первых советских учебников по уголовному праву A.A.

Пионтковский писал, что обстоятельства, исключающие преступность содеянного, «можно рассматривать как такие фактические обстоятельства, которые являются как бы отрицательными элементами состава преступления, наличие которых нейтрализует противоправный характер фактических обстоятельств, относящихся к объективному составу того или иного преступления»[2].

Обращаясь к советскому монографическому исследованию Ю.В. Баулина, хотелось бы подчеркнуть его актуальность для современной теории российского уголовного права. Так, Ю.В.

Баулин считал, что «обстоятельство, исключающее общественную опасность и противоправность деяния, – это предусмотренный различными отраслями законодательства и внешне сходный с преступлениями общественно полезный (социально приемлемый) и правомерный поступок, совершаемый при наличии определенных оснований, исключающий общественную опасность и преступность деяния, а тем самым и уголовную ответственность лица за причиненный вред»[3].

Однако, особый интерес для нас как обстоятельство, исключающее преступность деяния, представляет крайняя необходимость.

Институт крайней необходимости как один из древнейших институтов права издавна регулировал вопросы, возникающие при столкновении законных прав и интересов, поэтому, в процессе его становления, развития и функционирования, был наработан обширный опыт применения соответствующей уголовно-правовой нормы.

Хотя первые упоминания о данном институте встречаются в трудах древнеримских философов, правового понятия крайней необходимости в тот период выработано не было, а значит и сама крайняя необходимость того времени характеризовалась специфически узким характером применения в конкретных жизненных ситуациях.

Российский юрист, специалист в области уголовного права и криминологии Н.Н.

Розин, к примеру, объяснял это тем, что «уголовное право требует по своему содержанию не только близость к практическим нуждам, к чему римская юриспруденция чувствовала наибольшую склонность, но и известного уровня социологических и психологических понятий, чего не давала наука римлян»[4].

Учение о крайней необходимости получило наибольшее для своей исторической эпохи развитие в рамках трудов голландского юриста и философа Г.

Гроция, по совместительству являвшегося основоположником теории естественного права.

В одной из своих важнейших работ «О праве войны и мира», он относит крайнюю необходимость к естественному праву человека на жизнь, основанному на инстинкте самосохранения.

Впрочем, такой же позиции относительно инстинкта самосохранения ещё задолго до Г. Гроция придерживался и Аристотель, отмечая в своих трудах, что «ни один человек произвольно не выбросит своего имущества (когда корабль терпит бедствие), но всякий благоразумный человек сделает это ради собственного спасения и спасения остальных»[5].

За долгие годы своего существования институт крайней необходимости, претерпел многочисленные изменения и, наряду с современной трактовкой его как обстоятельства, исключающего преступность деяния, являлся изначально уменьшающим вину обстоятельством.

Наибольший интерес, на наш взгляд, представляют стадии становления и развития института крайней необходимости в досоветском, советском и постсоветском пространстве.

В досоветском периоде понятие крайней необходимости носило частный характер и применялось в казуальном порядке к конкретным ситуациям. Понятия крайняя необходимость и необходимая оборона зачастую ошибочно отождествлялись друг с другом.

Главный постулат уголовного законодательства дореволюционной России в отношении рассматриваемого вопроса провозглашал освобождение лица, причинившего вред в состоянии крайней необходимости, от его возмещения исключительно в случае наступления непосредственной опасности собственной жизни.

Положения института крайней необходимости встречались в ст. 283 гл. Х Соборного Уложения 1649 г., получив дальнейшее развитие в Воинском Уставе Петра I, в артикулах 123, 154, 180 и 195[6].

Понятие крайней необходимости встречается и в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. как «принуждение от превосходящей и непреодолимой силы»[7], а также в Уголовном уложении 1903 г.

Главным отличием института крайней необходимости в Уложении 1845 г. от соответствующей нормы в действующем уголовном законодательстве является отсутствие соразмерности вреда причиненного вреду предотвращенному.

Хотя в Уложении 1845 г. и Уголовном уложении 1903 г. в аспекте обстоятельств, исключающих преступность деяния, отсутствовали специальные указания о влиянии согласия на ответственность, однако такое обстоятельство как убийство, причиненное по настоянию убитого или из сострадания к нему, способствовало уменьшенной ответственности за его совершение.

Сравнительная характеристика вышеуказанных Уложений доктором уголовного права Н.С.

Таганцевым в аспекте положений о крайней необходимости, с практической и теоретической точки зрения отдает предпочтение более свежему Уголовному Уложению, так как оно, наряду с защитой жизни, провозглашало такие положения как «охрана здоровья, свободы, целомудрия, а равно всякого иного личного имущественного блага»[8].

Следующий период развития и функционирования института крайней необходимости обусловлен таким важнейшим историческим фактом, как возникновение и становление советского государства.

Первые советские уголовные кодексы содержали нормы крайней необходимости, однако по сравнению с УК РСФСР 1922 г., положения УК РСФСР 1926 г. были существенно дополнены.

На наш взгляд, некоторые положения о крайней необходимости, провозглашенные в вышеуказанных кодексах, носят необоснованный характер. Согласно УК РСФСР 1922 г.

, общественно полезная деятельность по реализации крайней необходимости именуется «уголовно наказуемым деянием», за совершение которого, при наличии условия, что причиненный вред является менее важным по сравнению с охраняемым благом, наказание назначаться не будет[9]. В УК РСФСР 1926 г. положения о крайней необходимости включили в ч. 2 ст. 13 УК, не смотря на то, что ч.

1 этой статьи была посвящена необходимой обороне. Тем самым объясняется наша точка зрения о необоснованности наличия двух различных по своей природе обстоятельств, исключающих преступность деяния, в одной статье.

Труды именитых советских ученых подразумевали под институтом крайней необходимости обстоятельство, исключающее общественную опасность деяния. Доктор юридических наук, А. Н. Трайнин, водном из первых советских учебников по правоведению 1929 г.

охарактеризовал понятия крайней необходимости и необходимой обороны следующим образом: «Особенности этих случаев заключаются в том, что здесь действия лица, хотя и носят все внешние черты общественно-опасных деяний…, но, тем не менее, не являются социально опасными и тем самым не влекут за собой уголовных санкций»[10].

В данном подходе признание формально противоправного деяния обладающим, либо не обладающим признаком общественной опасности отводилось к компетенции судов.

В процессе развития советского общества и государства, на доктринальном уровне сформировался новый концептуальный подход, в котором обстоятельства стали исключать не только общественную опасность, но и противоправность деяния[11], характеризующуюся наличием мотива, вины, общественной опасности и антисоциальных целей.

В ст. 14 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. определялось, что не является преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки деяния, предусмотренного уголовным законом, но совершенное в состоянии крайней необходимости, т.е.

для устранения опасности, угрожающей интересам Советского государства, общественным интересам личности или правам данного лица или других граждан, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другими средствами и если причиненный вред являлся менее значительным, чем предотвращенный вред[12].

Согласно проведенным исследованиям, представляется возможным заключить, что фактически советская эпоха уголовного законодательства не смогла в полной мере осуществить на практике господствующие в теории идеи относительно обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Постсоветский период характеризуется принципиально новой расстановкой ценностных ориентиров, где человек, его права и свободы провозглашаются высшей ценностью, а коренная реформа уголовного законодательства  путем принятия Уголовного кодекса 1996 г., явилась воплощением этой концептуальной идеи в реальность.

В современной интерпретации, в УК РФ был включен ряд обстоятельств, исключающих преступность деяния, тем самым глава восьмая стала содержать шесть статей таких как: необходимая оборона (ст.

37); причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38); крайняя необходимость (ст. 39); физическое или психическое принуждение (ст. 40); обоснованный риск (ст.

41); исполнение приказа или распоряжения (ст. 42).

Часть 1 статьи 39 УК РФ гласит: «не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости»[13].

Хотя правовая природа рассматриваемого института до конца не изучена, уместно предположить, что важнейшим фактором, влияющим на социально-правовую сущность данного вида обстоятельств, исключающих преступность деяния, является наличие некоторой обстановки, связанной с опасностью для любого из объектов, подлежащих уголовно-правовой охране. При этом лицо, причиняя вред другому правоохраняемому объекту, руководствуется целью максимально уменьшить возможные последствия грозящей опасности. Постулатом здесь выступает положение о том, что причиненный вред должен быть меньше вреда предотвращенного.

Большинство специалистов в своих исследованиях единодушно приходят к мнению о том, что вред при крайней необходимости причиняется законным интересам третьих лиц, непосредственно не являющихся участниками правового «конфликта интересов»[14].

Однако данный подход в определении адресата причинения вреда «третьим лицам» в последнее время ставится под сомнение. Пример из литературы поможет разобраться в этом вопросе. Итак, корабль в непогоду потерял устойчивость, и моряки для его спасения выкинули за борт часть груза.

Груз принадлежал собственнику корабля и ему же был причинен имущественный вред ради спасения корабля, следовательно, опасность грозила тому лицу, которому был причинен меньший вред для устранения этой опасности. Подобные примеры позволяют согласиться с Т.А. Орешкиной и В.А.

Блинниковым в том, что при крайней необходимости вред скорее причиняется лицам, не связанным с созданием опасности[15].

Из содержания закона следует, что в случаях невозможности устранить грозящую опасность, то есть, если причинение вреда менее значительного, чем вред предотвращенный, не достигло желаемой цели, то содеянное не потеряет своей правомерности. А это значит, что для крайней необходимости совсем необязательно достижение указанной цели, а достаточно, чтобы правомерные действия были направлены к ней.

Объектом деяний лица в состоянии крайней необходимости выступают как правоохраняемые интересы государства и общества в целом, так и нарушенные в целях устранения грозящей опасности законные интересы личности в частности. Это может быть и собственность, и здоровье, и личная свобода гражданина, общественный порядок, окружающая среда и иные, предусмотренные законом, ценности, интересы и блага.

Крайняя необходимость представляет собой вынужденное, нормативно-одобренное деяние граждан, основанное на причинении вреда объектам уголовно-правовой охраны, не связанным с созданием непосредственной опасности причинения вреда законным правам и интересам личности, общества и государства, исключающее их общественную опасность и преступность деяния, а, следовательно, и уголовную ответственность за причиненный вред.

Длительные дискуссии на законодательном, доктринальном и теоретическом уровнях не прошли бесследно и послужили основанием считать, что данная классификация обстоятельств, исключающих преступность деяния, является наиболее целесообразной и предпочтительной для современного российского уголовного законодательства.

Источник: https://e-koncept.ru/2016/56915.htm

Статья 39 УК РФ. Крайняя необходимость

Является ли данный случай крайней необходимостью?

1.

Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости.

2.

Превышением пределов крайней необходимости признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный. Такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда.

См. все связанные документы >>>

1. Крайняя необходимость является одним из правомерных средств предотвращения опасности, грозящей ущербом личности, ее правам и интересам, а также охраняемым законом интересам общества или государства.

Состояние крайней необходимости возникает в случаях реальной и непосредственной опасности для охраняемых законом ценностей и интересов.

Такая опасность может угрожать жизни и здоровью граждан, их имуществу, государственной, общественной собственности, внешней безопасности, а также повлечь экологическое бедствие и т.д.

2.

Источник опасности может быть любой: стихийное бедствие, авария, транспортное происшествие, несчастный случай, нападение животных, наконец, преступные действия лиц. Например, при стихийном бедствии (пожаре, наводнении и т.п.) для того, чтобы избежать тяжелых последствий, приходится разбирать строения, перекапывать засеянные участки.

Ущерб, причиненный в этих случаях гражданам или организациям, значительно меньше, чем тот, который мог бы быть причинен дальнейшим распространением огня или воды.

Если турист в результате несчастного случая получил тяжелую травму и нуждается в срочной медицинской помощи, то лица, которые силой завладели проезжавшей автомашиной для доставления пострадавшего в больницу, т.к. водитель отказался его везти, не должны отвечать за угон автотранспорта. Они действовали в состоянии крайней необходимости.

3. Опасность, вызывающая состояние крайней необходимости, должна: а) угрожать законным ценностям и интересам; б) быть реальной, а не кажущейся; в) быть наличной, а не ожидающейся в будущем.

4. Условия правомерности причинения вреда при крайней необходимости следующие:

а) вред причиняется третьим лицам, т.е. лицам, которые не являются источником опасности;

б) причинение вреда является единственным средством избежать грозящей опасности, которая не могла быть устранена иными средствами;

в) причинение вреда третьим лицам должно быть своевременным, т.е. в условиях, когда реальная опасность еще наличествует;

г) лица, устраняющие опасность путем причинения вреда, не должны допускать превышения пределов крайней необходимости.

5. Превышением пределов крайней необходимости (ч. 2 ст. 39) признается причинение вреда, явно не соответствующего характеру и степени угрожавшей опасности и обстоятельствам, при которых опасность устранялась, когда указанным интересам был причинен вред равный или более значительный, чем предотвращенный.

Так, нельзя спасать свою жизнь за счет жизни другого человека, нельзя спасать свое имущество, уничтожая равноценное имущество другого. Однако возникают ситуации, когда для спасения многих или нескольких людей приходится жертвовать одним человеком.

В этих случаях, возникающих во время боевых действий, в экстремальных условиях стихийного бедствия, превышения пределов крайней необходимости не будет.

Превышение пределов крайней необходимости влечет уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда.

В УК не предусмотрены специальные статьи с более легким наказанием в случае причинения смерти или вреда здоровью граждан при превышении пределов крайней необходимости, как это сделано в случаях превышения необходимой обороны (ст. ст. 108 и 114 УК).

Нарушение условий правомерности крайней необходимости не устраняет уголовной ответственности за умышленное причинение вреда, но рассматривается как обстоятельство, смягчающее наказание (п. “ж” ч. 1 ст. 61 УК).

6. При установлении факта нарушения пределов крайней необходимости и решении вопроса об уголовной ответственности за это деяние необходимо учитывать субъективное состояние лица, действующего в условиях крайней необходимости.

В состоянии сильного волнения субъект не всегда способен точно оценивать степень угрожающей опасности и соотношение возможного вреда и вреда, который причиняется для устранения опасности и предотвращения вредных последствий.

7. Причинение по неосторожности равного или большего вреда, нежели вред предотвращенный, не влечет уголовной ответственности, т.к. в законе есть прямое указание на ответственность только при умышленном причинении вреда.

8. В случаях, когда лицо ошибочно полагает, что находится в состоянии крайней необходимости (мнимая крайняя необходимость), вопрос об ответственности должен решаться по правилам о фактической ошибке.

Так, если субъект не предвидел и не мог предвидеть, что в действительности крайняя необходимость отсутствует, он не подлежит ответственности, поскольку причинение вреда совершено невиновно.

Если же лицо хотя и не предвидело, но при большей осмотрительности могло предвидеть, что крайней необходимости в данном случае нет, оно несет ответственность за причинение вреда по неосторожности.

Возникает вопрос об ответственности лица, которое стремилось предотвратить больший вред, причинив меньший, но в итоге был причинен и этот больший вред.

В этом случае ответственность за причиненный вред должна исключаться, если, во-первых, предотвратить вред не удалось, несмотря на все старания субъекта, и, во-вторых, у него были достаточные основания полагать, что избранный им путь предотвращения является единственным и необходимым.

В такой ситуации следует установить мотивацию действий субъекта и направленность его умысла на предотвращение грозящей опасности.

Так, в целях спасения утопающего человек берет чужую лодку, выбрасывает из нее мешки с сахаром, чтобы облегчить ее и быстрее достичь утопающего, однако потерпевший тонет до того, как спасатель успел к нему на помощь.

Вред, который пытался предотвратить субъект, наступил независимо от его действий, а он сделал все, чтобы оказать помощь.

9. Состояние крайней необходимости следует отличать от необходимой обороны в случаях, когда грозящая опасность исходит от общественно опасных действий людей.

При необходимой обороне осуществляется цель защиты определенного интереса от преступного посягательства, а также обезвреживание преступника, вплоть до его физического уничтожения в определенных случаях. При крайней необходимости цель – устранить опасность, предотвратить причинение вреда.

При необходимой обороне действия обороняющегося направлены против лица, осуществляющего общественно опасное посягательство, и именно ему причиняется вред. При крайней необходимости вред причиняется третьим лицам, которые не являются источником опасности.

Поэтому, если хищный зверь в зоопарке напал на человека, возникает состояние крайней необходимости.

Если же хозяин натравил злую собаку на другого человека, возникает состояние необходимой обороны, так как посягательство исходит от человека, а собака является лишь орудием преступления.

В этом случае подвергшийся нападению может убить собаку редкой и дорогой породы, даже если была возможность убежать и скрыться.

При необходимой обороне вред, причиненный нападающему, может быть даже больший, чем предотвращенный. При крайней же необходимости причиненный вред должен быть меньше вреда предотвращенного.

При необходимой обороне у обороняющегося есть право применить насилие к нападающему и причинить ему вред независимо от наличия возможности избежать опасности, не прибегая к насилию.

При крайней необходимости причинение вреда третьим лицам должно являться единственным средством избежать грозящей опасности.

10. От причинения вреда при задержании преступника состояние крайней необходимости отличается тем, что задержание служит целям осуществления правосудия и предупреждения новых преступлений. В этих случаях непосредственная опасность уже миновала.

При крайней необходимости цель – предотвратить наступление большего вреда, устранить грозящую опасность ценой причинения меньшего вреда – реализуется в момент опасности.

Задержание всегда направлено против правонарушителя, а при крайней необходимости вред причиняется третьим лицам, не являющимся источником опасности.

11. Лица, которые обязаны бороться с опасными явлениями и предотвращать наступление вреда (пожарные, работники МЧС и спасательных служб и др.

), не только имеют, но и должны в состоянии крайней необходимости предотвращать наступление большего вреда за счет причинения меньшего.

Так, пожарные, залив огонь водой и повредив при этом ценное имущество, не могут нести ответственность, т.к. они выполняли служебный долг с соблюдением установленных правил.

12. Возмещение вреда, причиненного третьим лицам в состоянии крайней необходимости, решается в гражданско-правовом порядке (ст. 1067 ГК РФ). Если причинение вреда в состоянии крайней необходимости было вызвано общественно опасными действиями субъекта, возмещение вреда третьим лицам должно быть возложено на того, кто является источником опасности.

Источник: https://rulaws.ru/uk/Razdel-II/Glava-8/Statya-39/

Глав-книга
Добавить комментарий