Что делать, если муж издевается надо мной, а полиция бездействует?

«Когда убьют — тогда и приходите». Полицейские вас не спасут

Что делать, если муж издевается надо мной, а полиция бездействует?

13 историй о том, как полицейские игнорируют домашнее насилие.

В сентябре 2017 года Маргарита Грачева решила подать на развод. Реакция мужа была страшной — он начал преследовать жену, избивать её, угрожал искалечить. Участковый проигнорировал жалобы Маргариты. Через три дня после отказа в возбуждении уголовного дела мужчина отвёз 25-летнюю маму двоих общих детей в лес, где отрубил ей кисти рук.

Подобных историй по стране тысячи. Не у всех такой жуткий финал, но это нисколько не меняет отношения российской полиции и, прежде всего, участковых к домашнему насилию. Полицейские либо игнорируют поводы для возбуждения уголовных дел, либо откровенно заявляют: «Когда убьют — тогда и приходите».

Правозащитники проекта «Зона права», обеспокоенные этой проблемой, открыли «горячую линию» — с 24 октября по 2 ноября можно было рассказать о преступном бездействии полицейских и чиновников.

«Площадь Свободы» изучила истории людей, позвонивших правозащитникам — мы отобрали 13 историй, наглядно иллюстрирующих, что «проблемы негров шерифа не интересуют», а декриминализировать домашнее насилие в России ещё рано.

Первый случай

Где: Самарская область, поселок Шентала.

Участники истории: загадочно погибшая жена и муж-полицейский.

Что случилось: глава семейства, работающий участковым, много лет избивал супругу. Женщина боялась увольнения мужа, поэтому в полицию не обращалась. В середине октября её труп нашли в колодце.

В предсмертной записке погибшая мать двоих дочек (16 и 11 лет) просит никого не винить в случившемся. Родственники женщины не верят в версию самоубийства. Дети подтверждают, что отец бил маму.

Сейчас они живут у деда.

В чем проблема: возбуждена статья «доведение до самоубийства» в отношении неустановленных лиц. Родственники погибшей боятся, что расследование будет необъективным.

Второй случай

Где: Нижний Новгород.

Участники конфликта: бывшие муж и жена.

Что случилось: Ольга (все имена изменены — прим. ред.) несколько раз получала от экс-супруга угрозы — мужчина обещал убить ее и детей. Причиной развода стали в том числе периодические избиения.

Женщина обратилась в полицию после того, как бывший муж тайно проник в её квартиру и сжег часть вещей. Со слов Ольги, у бывшего мужа уже есть условный срок за поджог — он пытался спалить офис собственной матери и дотла сжег ее дом.

При пожаре погиб человек.

Женщина считает, что экс-супруг и участковый милиционер дружат. Только так она может объяснить, что заявления о возбуждении уголовного дела попадают в руки бывшего мужа. Ольга обвиняет участкового в халатности и пособничеству преступнику.

В чем проблема: служебная проверка в отношении полицейского не нашла в его действиях нарушений. МВД не стало возбуждать дело об очередном поджоге.

Третий случай

Где: Санкт-Петербург.

Участники конфликта: пенсионеры и их сосед-дебошир.

Что случилось: пожилые жители петербургской коммуналки неоднократно обращались в полицию после издевательств соседа-алкоголика. Каждый раз участковый отказывает в возбуждении уголовного дела. Хотя формальных поводов более, чем достаточно.

Год назад дебошир обрызгал из газового баллончика пожилого соседа — врачи зафиксировали у пенсионера ожоги роговицы глаза.

Не возбудили дело и после другого, еще более жестокого случая: пьяный мужчина вместе с сыном своей сожительницы избили ещё одного немолодого соседа, который отправился в больницу с переломом скулы, сотрясением мозга и выбитыми зубами.

В чем проблема: жители коммунальной квартиры, страдающие от соседа-изверга, ходили на коллективный приём к участковому с просьбой принять хоть какие-нибудь действенные меры.

Эта беседа снова не решила проблему — в возбуждении уголовного дела в очередной раз отказали, проигнорировав видеозапись избиения, снятую на подъездную камеру наблюдения.

«Мы боимся лишний раз выйти в места общего пользования, поскольку опасаемся за свою жизнь», — говорит один из жильцов квартиры.

Четвертый случай

Где: Новосибирск.

Участники конфликта: бывшие гражданские муж и жена.

Что случилось: в припадке ревности бывший сожитель несколько раз ударил Людмилу. Отобрал и разбил её телефон. Участковый не увидел следов побоев — в судмедэкспертизе было отказано. Мужчину отпустили после короткой объяснительной беседы с полицейскими.

Людмила забрала вещи и переехала к маме. Бывший начал её выслеживать. В начале октября он напал на Людмилу в подъезде — избил, отобрал сумку с документами, новым телефоном и кошельком.

Врачи не выдали заключения, подтверждающего травмы. Зато полицейские переквалифицировали статью «Грабеж» в более легкую — «Побои». Участковый перестал отвечать на телефонные звонки.

Бывший гражданский муж продолжает угрожать ей, её родственникам и друзьям.

В чем проблема: женщина боится за свою жизнь. Она считает, что если не вмешается прокуратура, полиция так и не предпримет адекватных действий для её защиты.

Пятый случай

Где: Санкт-Петербург.

Участники конфликта: бывшие гражданские муж и жена.

Что случилось: причиной разрыва отношений, по словам женщины, стали алкоголизм, скандалы и жестокое обращение отчима со старшим сыном Юлии — пьяный «супруг» избивал подростка кожаным ремнем.

Летом 2017 года мужчина выбил дверь квартиры, которую снимает Юлия. Он начал бить женщину, державшую в этот момент на руках их общего годовалого ребёнка, кулаками по голове. В больницу и полицию Юлия тогда обращаться не стала — побоялась угроз о том, что старший сын «может не дойти из школы до дома».

Но она все-таки написала первое заявление в полицию после того, как мужчина взломал квартиру, где живут Юлия и ее дети. Уголовное дело возбуждать не стали. После этого бывший сожитель несколько раз без разрешения забирал из детского сада младшего сына.

Мать малыша утверждает, что после поездок в гости к отцу ребёнок начал мочиться в штанишки — подобного не случалось в течение года. Причиной этому могут быть избиения — через несколько дней после общения с отцом малыш показал маме на кожаный ремень, сказав: «Больно.

Бил папа».

В чем проблема: полиция продолжает отказывать в возбуждении уголовного дела, не видя для него причин.

Шестой случай

Где: Москва.

Участники истории: женщина, её второй муж и первый свекор.

Что случилось: Анна утверждает, что её свекор, до пенсии работавший милиционером, неоднократно угрожал убить женщину и её второго мужа. Участковый, которого вызывали после многочисленных драк, отказывался заводить уголовные дела. После нападений с ножом тот же самый участковый проигнорировал желание супругов поставить буйного свекра на учёт в психоневрологический диспансер.

В конце мая 2016 года пьяный свекор в очередной раз напал на Анну с ножом в руках. Муж заступился за супругу, опять была драка.

Через девять дней пожилой дебошир умер в больнице от последствий перелома ребер. Супруг Анны получил 7 лет колонии строгого режима.

В суде участковый, неоднократно игнорировавший жалобы супругов, дал показания, в которых охарактеризовал погибшего как спокойного и непьющего человека.

В чем проблема: Анна пожаловалась на бездействия участкового в Следственный комитет, но дело спустили в районный отдел полиции, где обвинение в халатности рассыпалось. Женщина хочет наказать участкового и по возможности пересмотреть приговор своего мужа.

Седьмой случай

Где: Башкортостан.

Участники конфликта: девушка и ее отчим.

Что случилось: Вероника несколько раз обращалась в полицию после того, как ее избивал отчим. По словам девушки, мужчина бьет и ее младших братьев (6 лет и 3 года). Мама Вероники полностью зависит от мужа финансово, поэтому покрывает его. В полиции не приняли ни одного заявления от Вероники.

Последнее избиение — мужчина, цитируем ее слова, «избивал меня кулаками по голове, в лицо, как мужика» — не изменило безразличного отношения полицейских к происходящему.

Девушка утверждает, что для открытия уголовного дела есть все необходимые доказательства — свидетели и видеозапись, на которой отчим угрожает убить падчерицу.

В чем проблема: «каждый раз, обращаясь в полицию, слышу только о том, что они не могут ничего сделать, пока что-то не случится», — говорит девушка.

Восьмой случай

Где: Краснодар.

Участники конфликта: бывшие муж и жена.

Что случилось: до развода экс-супруг много раз бил Марию. Это подтверждают выводы судмедэкспертизы. В середине сентября мужчина ударил Марию в висок пультом от телевизора. После этого бывший муж пытался удушить её, но остановился, когда в комнату зашла их общая дочь.

По словам женщины, он постоянно вымогает у неё деньги, обзывает при дочери, беспробудно пьёт и угрожает убийством.

В чем проблема: участковый дважды отказывался возбуждать уголовное дело.

Девятый случай

Где: Воронеж.

Участники конфликта: отец и дочь.

Что случилось: Галина и её дети делят квартиру с отцом. Мужчина много лет пьёт, после возлияний часто избивает дочь и внуков. После первого обращения в полицию участковый не стал заводить уголовное дело и даже не стал проводить профилактическую беседу с дебоширом.

Во второй раз Галина обратилась за помощью к участковому после очередного избиения. Врачи зафиксировали сотрясение мозга и ушиб головы. В ответ сотрудник полиции пообещал отправить ее в психиатрическую больницу, а  детей передать органам опеки. «Пообещал сделать это, если я ещё раз их “дёрну”», — цитирует полицейского женщина.

В чем проблема: ситуация меняется только в худшую сторону — чем больше Галина общается с участковыми, тем грубее они общаются с молодой матерью. Женщина уверена, что полиция будет продолжать бездействовать.

Десятый случай

Где: Москва.

Участники конфликта: женщина и ее дочь против неадекватных соседей.

Что случилось: над Еленой и ее несовершеннолетней дочерью издевается семейная пара, живущая по соседству. По словам Елены, сосед, уже имеющий за плечами тюремный срок, несколько раз прокалывал колеса ее автомобиля. Также он периодически ломает входную дверь в квартиру женщины. Несколько раз он вливал в замочную скважину клей и заталкивал в неё зубочистки.

В чем проблема: полиция никак не реагировала на заявления Елены. Позиция участкового не изменилась даже после прямых угроз: «Сделаем так, что ты взлетишь на воздух вместе с машиной». Эти слова прозвучали в присутствии дочери женщины, которая теперь боится ходить в школу одна. Угрозы расправой тоже не заинтересовали полицейских — уголовное дело в очередной раз развернули.

Одиннадцатый случай

Где: Москва.

Участники конфликта: брат против сестры и пожилой матери.

Что случилось: по словам Ирины, её брат, имеющий проблемы с наркотиками и две судимости, терроризирует 70-летнюю маму — бьет, оскорбляет, вымогает деньги.

В чем проблема: женщина боится, что дебошами поведение брата не ограничится. Дважды Ирина обращалась за помощью к участковому, который, судя по всему, не считает происходящее достойным своего внимания.

«Мой брат и подобные ему чувствуют свою полную безнаказанность, а мы — бессилие. Не знаем, к кому обращаться, кому жаловаться», — добавляет женщина.

Двенадцатый случай

Где: Татарстан.

Участники конфликта: гражданские муж и жена.

Что случилось: сожитель избивает Эльмиру уже несколько лет. Возможно, именно это стало причиной двух инсультов, которые диагностировали у женщины врачи. Последний случай рукоприкладства произошел в середине октября — врачи зафиксировали у Эльмиры следы избиения в виде кровоподтёков.

В чем проблема: уголовное дело не заведено — участковый, похоже, занят проблемами посерьезнее.

Тринадцатый случай

Где: Москва.

Участники конфликта: дочь против матери.

Что случилось: Любовь неоднократно жаловалась участковому на то, что ее бьет дочь. Ситуацию усугубляет состояние женщины — из-за болезни она не может ходить и все свое время проводит в кровати. Как утверждает женщина, последнее избиение произошло в начале ноября. На просьбу помочь в гигиенических процедурах дочь облила мать кефиром, несколько раз ударила и толкнула.

В чем проблема: участковый не хочет участвовать в разборках матери и дочери. В последнее время он открыто отказывается приходить в квартиру Любови после ее звонков.

Вам кажется, что эти истории из параллельного мира и никогда вас не коснутся? Вам только кажется. Возможно, сегодня вечером изобьют вашу соседку. А полиция ответит коронным «Когда убьют — тогда и приходите».

Источник: //svobody.pl/posts/kogda-ubyut-togda-i-prikhodite-politseyskie-vas-ne-spasut

«Муж издевался надо мной, как мог»: страшная история выживания

Что делать, если муж издевается надо мной, а полиция бездействует?

Когда я была беременна вторым ребенком, мой муж задался целью изничтожить мою уверенность в себе. Он стал ежедневно говорить мне, что я жирная и ему противно на меня смотреть.

Но по сравнению с физическим насилием оскорбления казались ерундой. Словно молниеносное движение пальца, которым придавливаешь надоедливого жучка. Его слова не могли сравниться с кулаками.

Он мог с такой силой швырнуть в меня бокал вина, что тот разбивался о мое тело. Мог швырнуть ноутбук через всю комнату, если я не соглашалась смотреть тот фильм, который он выбрал.

Я жила в крохотном мирке страха, который, казалось, все сжимался.

  • Крампус — злой двойник Санта-Клауса: а ты хорошо себя вела?

Он полностью распоряжался нашими финансами — у меня своих денег не было. Я говорила: «Сегодня мы с дочкой пойдем в парк», — и он швырял мне двадцать долларов.

Он оплачивал все счета, контролировал все наши активы. Я никогда не знала, сколько он зарабатывает. У меня не было доступа к банковскому счету.

Я оказалась в ловушке.

***

В 23 года я неожиданно для себя самой уехала на восток США и не знала здесь ни единой души. Это было частью моего преображения. Я хотела начать жизнь с нуля.

Я ушла из дома в 15 лет и в старших классах была бездомной, жила в машинах. Я быстро взрослела: четыре года спустя я горбатилась на корпорации, зарабатывая себе на жизнь отупляющей офисной работой.

Мне казалось, что мой единственный шанс насладиться молодостью — это переехать в другой город.

Я этим шансом воспользовалась и занялась кое-чем абсолютно противоположным скучной офисной работе: стриптизом.

Это был быстрый, легкий, и, честно говоря, волнующий способ заработать на то, чтобы изменить свою жизнь.

На третий вечер моей работы ко мне привязался симпатичный парень, который не отставал от меня всю мою смену и настаивал, чтобы я с ним куда-нибудь сходила. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было ужасно, но тогда мне это показалось романтичным.

После первого свидания я поехала к нему и, можно сказать, там и осталась. Он был успешным воротилой в сфере недвижимости, и его мир денег, наркотиков и красивой жизни меня прельстил. Все, чем мы занимались — это секс и вечеринки.

А потом я обнаружила, что беременна.

Я не хотела ребенка. Он хотел.

Поскольку у нас возникло такое разногласие, мы решили, что примем решение вместе, когда он вернется с работы. Но он приехал и огорошил меня тем, что уже сказал своим родителям, и они вне себя от радости.

Это была мастерская манипуляция. Маленькая демонстрация того, что будет дальше.

«Это была мастерская манипуляция. Маленькая демонстрация того, что будет дальше»

Тут до меня дошло, что я жду ребенка от того, кого едва знаю. Я не знала, к кому обратиться за помощью: мне было некому позвонить и не на кого опереться. Поскольку я была вдали от семьи и жила в чужом городе, у меня были только те друзья, с которыми он меня познакомил. Вот так-то он и получил надо мной полную власть.

Всю беременность я просидела дома. Одна. Я ушла из стриптиза и устроилась в офис (что за ирония!), но компания перешла в новые руки, и меня уволили. Оставшись без работы, я лишилась всех компонентов независимости: машину забрали, потому что я не успела выплатить по кредиту за нее, и мне пришлось отказаться от съемного жилья — я все равно жила у него. У меня не осталось ничего своего.

Как не осталось и мужчины, чьего ребенка я носила.

Как только моя беременность стала заметной, он отстранился. Он не желал прикасаться ко мне, целовать, вообще не хотел иметь со мной никаких дел. Мне приходилось проходить километры пешком на осмотр к гинекологу, потому что мой мужчина был вечно занят и не мог меня отвезти.

К моменту родов его настроение стало абсолютно непредсказуемым. Когда у меня отошли воды, он стал орать, чтобы я не смела портить сиденье его Лексуса.

«Когда у меня отошли воды, он стал орать, чтобы я не смела портить сиденье его Лексуса»

Когда родилась наша дочь, у нас бывали редкие хорошие моменты: он обнимал ее, она ворковала, он говорил, что любит меня, и я цеплялась за эти минуты, как за спасательный круг. Мне казалось, это знак того, что все наладится. Но если улучшение и наступало — потом все снова становилось хуже. Он орал на меня, обзывал тупой, а потом просил прощения с цветами и подарками.

Вдруг он неизвестно с чего решил, что нам надо пожениться. Я несколько раз пыталась отказаться, но он меня уговорил: в конце концов, у нас ребенок. Когда я говорила ему, что несчастлива и хочу уйти, он угрожал суицидом.

Мы поженились, и во время свадьбы даже не разговаривали друг с другом.

«Когда он предлагал мне чек на 20 долларов, я говорила: „Все нормально, у меня есть деньги“. Он швырял в меня чем-нибудь и хлопал дверью»

Долго я не проработала. В итоге, он заставил меня бросить подработку, находя один довод за другим, утверждая, что моя работа вредит нашему браку и ребенку (моя ахиллесова пята, которая не позволяла мне отстаивать свои интересы). При всем своем богатстве он ощутил угрозу от моей жалкой зарплаты, которая давала мне крошечный кусочек власти над своей собственной жизнью.

Вновь скучая и маясь от одиночества дома, я решила, что хочу второго ребенка — что-то хорошее и чистое, за что я смогу держаться. Муж обещал мне, что такого, как в первый раз, больше не повторится.

Обещание он сдержал: было не так же. Было хуже. Он швыряния бокалами он перешел к швырянию посудой и бытовой техникой.

Я была на восьмом месяце, когда вдруг набралась смелости выгнать его. Это был неожиданный прилив безумной силы, сродни тому, как женщины поднимают руками автомобиль, когда их ребенок оказался под ним. Я должна была это сделать. Не знаю, откуда взялась эта сила, но внезапно я смогла так поступить.

Каким-то чудом он согласился уйти, но продолжал молить, чтобы я согласилась на его возвращение, щедро осыпая меня подарками. Наконец, он сказал, что хочет показать мне дом. Это оказался огромный красивый особняк с мраморными полами и огромным балконом с роскошным видом на город.

«Это оказался огромный красивый особняк с мраморными полами и огромным балконом с роскошным видом на город»

Он купил мне этот дом в качестве предложения мира и стал размахивать этой приманкой у меня перед носом: «Я собираюсь нанять горничную, чтобы тебе не приходилось самой там убирать».

Я села на ступеньки этого огромного красивого дома и позвонила своей сестре, с которой не говорила много лет. Меня терзали противоречия, и я сломалась.

Я сказала ей, что я — пустая оболочка человека и что не знаю, кто я есть. Что у меня особняк, полный красивых вещей, шикарные авто, успешный муж, двое прекрасных детей — и все это какая-то фикция.

Она ответила, что мне надо убираться оттуда любой ценой.

Я тайно сходила к адвокату по разводам, но это только добавило ощущения, что я в ловушке. Он заставил меня заполнить все эти финансовые документы, но я не знала ответов ни на один вопрос: семейные активы, стоимость недвижимости, акции и банковские счета. Я начала просматривать финансовые документы мужа, но не понимала в них ни слова.

У меня за почти что десять лет до сих пор не было банковского счета, хотя бы кредитного. Я не знала, как во всем этом разобраться.

И я запаниковала. Я взяла детей, посадила в машину и уехала из штата к сестре, от которой получила негласный совет. Когда муж вернулся домой и увидел, что меня нет, он заблокировал мой мобильный.

«И я запаниковала. Я взяла детей, посадила в машину и уехала из штата к сестре…»

Две недели я оставалась в доме сестры, и мы пытались разработать стратегию по моему освобождению. Я не могла вырваться только для того, чтобы вновь вернуться. Мне надо было обеспечить себе доход, чтобы я могла найти убежище с двумя детьми, но если я вновь начну работать, я буду умирать от страха, что муж сможет меня вычислить.

И мы с сестрой придумали план. Я вернусь домой и сделаю вид, что довольна и счастлива. И по утрам прося у него денег на мелкие расходы, я буду врать о том, как много расходов мне предстоит и что я собираюсь делать сегодня, а сама буду откладывать эти деньги на побег.

И я начала действовать. Первым делом я завела почтовый ящик, куда поступала бы корреспонденция на мое имя, к которой он бы доступа не имел.

Затем, что оказалось труднее, я открыла счет в банке (мне пришлось столкнуться с непонятными моментами в общении с кассирами и заполнить кучу бумаг, что заставило меня почувствовать себя абсолютной дурой, которая не в состоянии все это провернуть).

Но я оставила сомнения и заставила себя забыть все те случаи, когда муж унижал меня и внушал мне, что я ни на что не способна.

Мне помогло то, что я начала с малого. Я откладывала по 5−10 долларов в день — все, что могла.

Мне удалось накопить на аренду склада, и я начала просматривать объявления на сайте, через который бесплатно раздавались вещи. Я планировала, что мы с детьми бросим все и начнем сначала.

И я начала собирать то, что нам может понадобиться в новой жизни: одежду, игрушки, мебель. Мужа вечно не было дома, и у меня была уйма времени.

«Я поняла, что пора бежать, иначе могу не дожить до утра…»

Однажды он пришел с работы поздно и выволок меня за волосы из постели: он рассвирепел из-за того, что я уснула не в нашей спальне, а в гостевой. Я поняла, что пора бежать, иначе могу не дожить до утра, и позвонила подруге — одной из немногих, кого я умудрилась тайно завести.

Мы подождали, когда мой муж уйдет, и взялись за дело: подруга приехала со своим мужем, и я судорожно побросала вещи в мешки для мусора. Мы с детьми забрались в грузовик ее мужа и уехали к ним — мой муж не знал, где они живут.

Я оставила ему обручальное кольцо и записку, в которой написала, что нашему браку настал конец, и добавила: пусть он меня не ищет, потому что не найдет.

Тут он потерял над собой контроль. Он оставил мне ое сообщение с угрозами. Он даже угрожал меня убить. Меня трясло от тошнотворного страха, но я должна была стоять на своем.

Что делать, если бьет муж: откровения жертв домашнего насилия

Что делать, если муж издевается надо мной, а полиция бездействует?

С 8 по 10 марта в городах России и Белоруссии пройдет благотворительная акция “Не виновата” в поддержку женщин, переживших домашнее насилие.

В рамках акции проведут различные концерты и творческие мероприятия, вся прибыль от которых будет направлена фондам поддержки женщин, столкнувшихся с такой ситуацией.

Две смелые героини поделились с порталом Москва 24 своими сокровенными историями и рассказали о страшных годах жизни с мужем-тираном.

Ангелина, терпела побои в течение 3,5 года

предоставлено героиней материала

С ним мы познакомились в интернете в 2012 году, но не на сайте знакомств, а в группе в соцсети, где обсуждали политику.

В одном из острых споров, который разразился онлайн, за меня вступился парень, потом мы перешли на общение в “личке”. Мне тогда было 23 года, а ему 31. Общались в основном на политические темы, но потом он пригласил меня встретиться.

Я приехала просто пообщаться с соратником по взглядам, а он подарил цветы и сказал, что я ему понравилась.

Через какое-то время мы стали встречаться, но так как жили в разных городах, виделись только один раз в месяц, остальное время – онлайн. Внешне он мне не очень нравился, но подкупало то, что он уважал меня, понимал и не требовал ничего в сексуальном плане, зная, что я следовала принципу не спать до свадьбы.

Тем не менее, тревожные “звоночки” были уже тогда. Сам по себе он человек агрессивный, грубый, мог наорать без повода. Например, если у него машина не заводилась, а я что-то говорила в этот момент, у него вспыхивала агрессия.

При этом он открыто рассказывал, как бил первую жену и потом другую девушку, с которой был в отношениях. Но так как он говорил, что обе были гулящие, у меня тревоги не возникало: думала – ну я же не такая!

Предложения руки и сердца как такового не было, мы просто отдыхали на море, и он сказал, что по возвращении домой мы подаем документы в ЗАГС.

Помимо того, что мне уже хотелось семью, детей и переехать в город покрупнее, где он как раз жил, давил еще один серьезный аспект: я была ему должна. Мы с мамой брали кредит в банке и не могли его погасить.

Нас сильно жали коллекторы, тогда он взял и оплатил долг.

Так, через год после знакомства мы поженились. Любви не было. Даже помню, что перед тем, как ехать выбирать свадебное платье, я сидела на вокзале и плакала. А под конец еще узнала, что он пьет, хотя и обещал, что в семейной жизни с этим завяжет.

Накал страстей начался уже с первого дня совместной жизни, были какие-то оскорбления, он постоянно требовал, чтобы я заступалась за него в конфликтах в интернете. Потом он выпивал и предъявлял претензии: “Ты мямля, лохушка, и слова за меня не можешь сказать”.

Постоянные побои начались уже через пять месяцев. Он мог избить за какие-то мелочи: чай долго несла или картошку порезала мельче, чем он любит. А если мне в соцсети кто-то написал “привет”, ему прямо крышу срывало, так сильно начинал ревновать.

Любой разговор, даже о музыке, мог вызвать агрессию, много скандалов также возникало на фоне пьянок.

Как-то на одном из праздников опять затронули национальную тему, и он вскипел. Взял торт со стола и бросил его на пол. Потом он набросился на меня, я стала убегать в другую комнату, а он догнал и ударил меня по лицу. Из губы потекла кровь.

Дальше такие ситуации стали повторяться все чаще, он уже не мог остановиться.

Я пыталась с ним разговаривать, выяснить, в чем проблема? Он ответил, что “пока побоев не было, то и не хотелось, а теперь сам понимаю, что когда срываюсь, то уже не могу остановиться, так и с прошлыми женщинами было”.

Он понимал, что это уже проблема, но на мои предложения пойти к психологу или наркологу отвечал отказом: “Не хватало еще, чтобы я до такого опустился”.

Он мог издеваться надо мной на протяжении нескольких часов подряд. Унижал, садился на меня, избивал, в основном по голове. Потом кровь из носа шла.

После очередного раза у меня было сотрясение мозга и ушиб тройничного нерва, синяки по всему телу. Я хотела уйти, но он слезно извинялся, говорил, что любит и не может без меня, называл себя мразью и сволочью. В итоге я его простила, не ушла тогда. В течение года были побои и примирения, а еще через год я забеременела, стала зависимой от него, а он стал вообще неуправляемый.

Два раза после сильных побоев я ходила к врачу, но при этом никогда мужа не выдавала. Выдумывала истории: упала во дворе, неизвестные ограбили на улице. Ни в центры помощи, ни в полицию я не обращалась.

Как-то в очередной раз он меня побил, а на утро сказал: “Интересно, а как это, жить и знать, что тебя в будущем отп**дят?”. Тогда я поняла, что он не собирается меняться. Последней каплей стали разборки на очередном семейном празднике. Это было уже при его родителях.

Отец тогда с ним разговаривал, объяснял прописные истины, но все без толку.

В итоге целых 3,5 года я терпела побои. Друзья про это знали, советовали уходить и даже предлагали его наказать, но я была против. Через год после рождения дочери мы разошлись.

Хотя развод он до сих пор не дает, считает, что мы муж и жена. Иногда, когда захочет, может потащить меня куда-то. Пока был на заработках, присылал алименты, но сам говорит, что это не алименты, мы семья.

При этом дочку он не видит, не интересуется, как она – ему все равно.

У меня и так была низкая самооценка, а сейчас вообще ниже некуда. Психика не выдерживает, срываюсь на всех. На мне ведь все: съемная квартира, мама на пенсии, ребенок, животные.

Сейчас работаю завхозом, но параллельно учусь на педагога, когда закончу, собираюсь устроиться в отдел по делам несовершеннолетних.

Осталось продержаться три месяца, там и зарплата хорошая будет, и не придется унижаться за помощь, чтобы кормить семью.

Ольга, терпела побои 8 лет

(имя изменено по просьбе героини)

предоставлено героиней материала

Мы познакомились 10 лет назад через общих друзей, когда пришли к ним в гости. Сначала все было романтично, фактически любовь с первого взгляда, и в принципе никаких тревожных знаков я не замечала. Отношения закрутились так быстро, что мы стали встречаться, и через полтора месяца я уже забеременела.

Сначала он вроде был рад, но потом оказалось, что он не готов принимать проблемы, возникавшие в процессе беременности. У меня был токсикоз, не всегда хорошо себя чувствовала, в итоге появилась необходимость лечь в больницу на сохранение. Тогда он начал как-то странно себя проявлять и требовать, чтобы я была такой же, как и в момент знакомства.

Он стал сам решать, ложиться мне в больницу или нет, потом запретил общаться с друзьями, потому что ему не нравились их советы. Уже тогда он старался все контролировать, начал читать мои письма, слушать все телефонные разговоры, запрещал ставить пароли и требовал, чтобы я ему все рассказывала. Причем считал, что делает это из хороших побуждений и во благо семьи.

На тот момент я училась, а он, будучи на четыре года старше, уже работал. Во время беременности мне пришлось взять академический отпуск, но после рождения ребенка он обратно на учебу меня не пустил.

Он запер дверь и сказал: “Все, твой институт закончен, теперь работать тебе не надо, это буду делать я. А твое дело сидеть, борщи варить, за ребенком ухаживать и делать все, что я скажу”.

На работу тоже не давал устраиваться, однажды разбил мой телефон, чтобы я больше не смогла договариваться о собеседованиях. Потом разбил ноутбук, когда ему не понравилось одно письмо. Причем письмо было от подруги, где она просто вспоминала одного нашего общего знакомого. Он принял это как личное оскорбление, а с представителями мужского пола вообще запретил общаться.

Позже он стал звонить моим друзьям и подругам, что-то им говорил, после чего мое с ними общение прекращалось. Скорее всего, он серьезно запугивал людей, вплоть до угроз родственникам и убийства.

С родителями мы тоже не общаемся, потому что они изначально были против нашей женитьбы. Таким образом, года через два я уже не общалась ни с кем из “внешнего мира”.

Просто смирилась с этим в какой-то момент и поняла, что если не делать лишних звонков и слушать его, то все будет более-менее ничего.

Но потом он стал драться, бить меня. Сначала это было не сильно: где-то толкнул, еще что-то. Но потом он стал чаще пить и через 2,5 года после женитьбы, прямо на Новый год, он устроил драку. Причем с нами была его мама, которой тоже досталось. Его взбесило то, что мы с мамой спокойно попросили его больше не пить. Мы пытались его остановить, но это было бесполезно.

После второго случая побоев я обратилась в полицию, но они отказали в возбуждении уголовного дела, потому что было недостаточно доказательств, что это сделал муж. По идее там проходили статьи 116 и 119 (ст. 116 УК РФ “Побои”, ст. 119 УК РФ “Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью”.

– Прим. ред.). Когда пришел участковый, муж сказал, что ничего подобного в семье не происходит, что он “не бьет и нормально себя ведет, но может быть иногда наказывает”, – это так у него называется. А после разговора с участковым ситуация в семье еще сильнее ухудшилась, муж стал вообще неуправляемым.

Когда он разбил мне нос, я ходила в травмпункт, но испугалась сказать, что это побои, ведь если бы там завели уголовное дело, мне бы не поздоровилось. Я боялась, что если это всплывет, он может просто меня убить.

Он запирал меня дома, пока синяки от побоев не заживали. Главным было, чтобы соседи этого не увидели. И старался бить так, чтобы следов было не видно, в основном по голове. Самое страшное, что в доме был маленький ребенок, который все это видел.

Он тоже папу боялся, садился, закрывал уши, глаза, и пытался на все это не смотреть. Мне было очень тяжело, но огородить его от этого я никак не могла. Потом снова были обращения в полицию, но в какой-то момент я потеряла надежду, что они мне помогут.

Пыталась сама поговорить с ним по-хорошему, но он просто не слышал.

Его агрессия могла наступить в любой момент: мог побить за то, что я забыла поперчить мясо, или сломать ребенку планшет за то, что он не пошел чистить зубы по первому требованию. Вдобавок вспоминал мне какие-то старые обиды и бил еще и за это. Скандалы и драки происходили волнами: то возникали, то утихали. Но в последний год периодов затишья практически не было.

Я терпела все это в течение восьми лет, но в какой-то момент районный психолог, к которому я ходила, поняла, что ситуация не меняется, и посоветовала обратиться в Кризисный центр помощи женщинам и детям. Она сама позвонила и сообщила, что мы можем туда приезжать. Тогда мы с ребенком собрали вещи, подождали, пока он уйдет, и вышли.

Сейчас, находясь в центре, я чувствую психологическое облегчение, со мной разговаривают специалисты, с ребенком также ведется работа, индивидуально и в группе. Хотя муж знает, где мы.

Уже звонил и говорил, что мы его позорим, что у нас в семье все нормально, и мы должны вернуться обратно. Но понятно, что ничего не изменится. Перед тем, как уйти, я уже подала заявление на развод.

Сейчас идет бракоразводный процесс, а я определяюсь, где мы будем жить и куда устроиться работать.

Оглядываясь назад, я понимаю, что надо было уходить раньше, когда уже начался контроль, даже еще не побои. Женщинам, находящимся в подобных ситуациях, обязательно нужно обращаться в полицию, но безопаснее делать это уже из кризисного центра. Рисковать не следует, ведь такие люди могут действительно покалечить, если не убить.

Куда обращаться, если вы стали жертвой домашнего насилия

depositphotos/ djedzura

В Москве при Департаменте социальной защиты населения действует “Кризисный центр помощи женщинам”, это единственное государственное учреждение в столице, основным направлением деятельности которого является помощь в подобных ситуациях.

Стационарные отделения кризисного центра предоставляют 70 койко-мест на временное проживание женщинам (одной или с ребенком), пострадавшим от психофизического насилия в семье.

Помимо государственного центра, помощь женщинам оказывают и различные некоммерческие организации.

Если стационар города принимает только москвичей, то на “телефон доверия” (8-499-977-20-10 или 8-488-492-46-89) могут позвонить женщины из любой точки страны. Ежедневно на “телефон доверия” и “горячую линию” (стационар) поступает около 25 звонков. Всего с 2014 по 2018 гг.

за психологической помощью женщинам и детям в Центр поступило более 44 тысяч очных обращений и почти 24 тысячи обращений на “телефоны доверия”. Примерно 10–15% позвонивших женщин решаются обратиться в центр и пройти реабилитацию.

Жители других городов перенаправляются в профильные государственные или некоммерческие организации по месту проживания.

Как отмечают специалисты Кризисного центра, физическому насилию, как правило, предшествует длительное психологическое насилие в виде постоянных оскорблений, насмешек, критики любого мнения женщины и так далее. Поэтому в первую очередь женщине в такой ситуации необходимо обратиться за квалифицированной помощью к психологу.

Если вы подверглись физическому насилию в семье (это относится и к тем случаям, когда следов побоев на теле не видно), необходимо продумать план безопасности себя и детей, обратиться за квалифицированной помощью в Кризисный центр помощи женщинам и детям.

При получении телесных повреждений (рассечение кожных покровов, переломы, гематомы и других) в результате физического насилия в семье, необходимо обратиться в полицию, документально зафиксировать побои и повреждения, а также найти убежище, чтобы изолировать себя от обидчика.

Если женщина получает убежище в стационаре, то ей незамедлительно оказывают психологическую, медицинскую, социальную помощь. Если решает укрыться у родственников, то она также может обратиться за помощью в Кризисный центр.

Это относится ко всем пострадавшим, включая свидетелей насилия, чаще всего это дети.

Источник: //www.m24.ru/articles/obshchestvo/07032019/154896

Избитая жена и неприкасаемый муж. Как полиция не находит состава преступления в многочасовом издевательстве над женщиной

Что делать, если муж издевается надо мной, а полиция бездействует?

Историю белгородки Елены Логовской на своей странице в «Фейсбуке» рассказал блогер Сергей Лежнев. Он написал, что его пост — обращение лично к начальнику областной полиции Виктору Пестереву. Мы встретились с Еленой и выслушали её историю.

— В ночь с пятого на шестое августа 2015 года я приехала от сестры домой на такси около полуночи. Старшая дочка была у свекрови, младший полуторагодовалый ребёнок спал дома. Я вызывала такси туда и обратно, отъезжала совсем ненадолго. Когда я вернулась, меня во дворе ждал муж Игорь Логовской.

Я начала открывать калитку, которая закрывается на ключ, и не могла открыть. Попросила таксиста помочь мне. Оказалось, калитку с внутренней стороны подпирал Логовской. Когда он открыл, таксист его видел. И он ещё стал «наезжать» на таксиста.

А муж в последние месяцы постоянно приходил, ночевал во дворе, в сарае, и я на него не обратила внимания. Мы к тому времени уже два года не жили вместе. Я хотела уйти быстрее в дом. Но не успела: как только я открыла дверь, он сзади ударил меня рукой по голове и затолкал в дом.

Тут же вытащил из замка ключи, закрылся, забрал себе ключи и мой телефон, — рассказывает Елена Логовская.

В коридоре дома муж начал избивать Елену.

— Он меня бил руками, ногами, душил. Я потом сфотографировала, там всё хорошо видно. Он долго бил и душил меня, я теряла сознание. Наверное, это длилось на протяжении часа-полутора. В таком состоянии я не могла определить время.

Потом это всё продолжилось на кухне. Сначала я не кричала, потому что боялась разбудить ребёнка и испугать его. Когда он начал меня душить, я стала кричать.

Он мне пихал в рот тряпки, тушил об меня сигарету, — вспоминает Елена кошмары той ночи.

«Он периодически отдыхал. Побьёт, отдохнёт, покурит. И у него было такое садистское отношение, он говорил „Сидеть!“, „Лежать, я тебе сказал!“, а я должна была выполнять его команды. Побои были и раньше, но чувствовалась какая-то грань, что он бьёт женщину, как-то контролирует свои силы. А в этот момент я поняла, что грань стёрлась. Он меня бил как мужика. Бил кулаками в живот так, что у меня аж ноги от земли отрывались. Я плевала кровью. Это был просто ужас. Я уже понимала, что всё серьёзно, что он не соображает. Понимала, что сейчас какой-нибудь один удар может быть смертельным, я больше не встану. Или что, он задушит меня. Он меня душил до такой степени, что у меня на шее с двух сторон была содрана кожа».

Елена вспоминает, что тогда она забежала в комнату и, спасаясь от побоев, схватила с кровати ребёнка.

— К детям он никогда не проявлял агрессии. Для меня это было единственным выходом, чтобы он меня перестал трогать. Так и произошло. Он остался в той комнатке, сел там на диван. И снова причитал, угрожал. Было уже около четырёх-пяти часов утра. Он начал дремать. У меня в комоде лежали старые телефоны. Я быстро нашла телефон, стала звонить в полицию. Девушка взяла трубку.

Я шёпотом сказала, кто я, где живу и попросила: «Пришлите, пожалуйста, сюда наряд. Меня убивают!». Она начала мне задавать разные вопросы: кто вас убивает, как он попал в дом? Я ей объяснила, что не могу говорить, снова попросила вызвать патруль по этому адресу. Она снова стала задавать мне кучу вопросов.

Я уже шёпотом начала ругаться, по-моему, даже матюкнулась, говорю: да ты что, не понимаешь, меня тут убивают! Я ей сказала, что у меня на руках маленький ребёнок, но не могла с ней ни о чём договориться. Я начала писать маме, чтобы она вызвала полицию. А мама живёт в селе в Шебекинском районе. Она стала оттуда с сотового телефона звонить.

Попала в Шебекинский район, ей ответили, что это не их участок. Дали кучу шестизначных городских номеров, переадресовывали. Она звонила, звонила…

Елена говорит, что так и не поняла, после какого вызова приехал патруль.

— Звонки были часов в пять утра, а приехали полицейские полдевятого утра. Они двигались не спеша, не торопясь. Муж увидел их в окно и вышел в огород.

Я быстрее выбежала, открыла им ворота и говорю: «Догоняйте! Вон он побежал». Но никто за ним не погнался. Они прошлись по двору, неспешно посмотрели за углами и всё. Спросили, буду ли я писать заявление.

Я говорю: ну посмотрите на меня, конечно, буду.

Сотрудники полиции, по словам Логовской, довезли её с маленьким ребёнком до суда, где в тот день должно было состояться окончательное заседание по делу о разводе Елены и её мужа.

— Мне это было важно, потому что ранее мне полицейские говорили: пока вы в браке, мы ничего не можем сделать, это у вас бытовые конфликты. Так говорили участковые, которые приезжали, следователи, когда я писала заявления. Я объясняла, что не живу с ним два года.

Елена недоумевает по поводу отсутствия реакции полиции на её заявления в прошлом.

— Если мы жили вместе, это значит, что меня можно избивать и не принимать никаких мер? Когда мы жили в браке, он напивался, дебоширил, приезжали, забирали его, а через час он возвращался. Я на работу не могла ходить, он мне ночами спать не давал. Он пьяный разъезжал по городу на машинах, я звонила в ДПС, предупреждала, что люди могут пострадать. Но никто не принимал никакие меры.

В этот день, как рассказывает Елена, судья сразу приняла решение о разводе. После этого Логовская отправилась во второй отдел на улицу Садовую в Белгороде.

— Подошла к дежурному, сообщила, что мне нужно написать заявление по факту избиения. Сидела всё также с ребёноком на руках, ждала, когда ко мне кто-нибудь спустится. Минут через 20–30 пришёл мужчина. Заявление я писала уже часов в 10–11 часов утра. Рассказала всю ситуацию. После этого вызвала такси и поехала в прокуратуру.

Но там мне сказали, что бессмысленно это делать, его перенаправят в полицию. Я снова вызвала такси и поехала на судмедэкспертизу на Волчанскую улицу, куда мне дали направление. Две женщины, которые меня осматривали, сказали, что на руки заключение не дают, они направят в полицию.

Они описали, кто, как наносил побои, синяки, ожог от сигареты на руке, гематомы, ссадины, следы от удушья, измеряли линейкой размер ссадин, синяков.

Только после этого Елена с ребёнком поехали домой.

— Мы вместе уснули, ребёнок не спал днём, у меня жутко болела голова. Ночью мне стало плохо, меня начало рвать. «Скорую» я не вызывала, со мной же был ребёнок, куда с ним ехать. На следующий день мама забрала ребёнка, я вызвала «скорую». Они приехали, повезли меня в нейрохирургию в первую городскую больницу.

Сказали, голову посмотрят, если всё в порядке, повезут дальше в травматологию. Но меня оставили в нейрохирургии с травмами головы. В результате у меня в выписке значилась закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, множественные ушибы, гематомы, отёки мягких тканей. Когда я туда поступила, приезжала полиция. Они спросили, буду ли я писать заявление.

А когда узнали, что уже написала, сказали, что приобщат этот материал к делу.

12 августа Елену выписали из больницы и она начала узнавать судьбу своего дела.

— Проверку по делу вёл лейтенант второго отдела полиции Вадим Волчков. После того, как я вышла из больницы, он приезжал и опрашивал меня. Сказал, что Логовской был в полиции с адвокатом и сказал, что я то ли приехала уже избитая, то ли его здесь не было, что он к этому не имеет никакого отношения.

Я сама звонила в такси, узнавала номер телефона, нашла этого таксиста, дала следователю его номер, чтобы он позвонил и опросил его, что он меня привёз целую, что он видел его во дворе. Сказала, что до этого я неоднократно писала заявления и снимала побои, назвала, по каким адресам, примерно обозначила даты.

На что мне последовал ответ: а зачем мне это. Сказал: нужно поднимать архивы, а кто будет этим заниматься? Я говорю: ну, вы, наверное, не я же этим буду заниматься, что мне прийти в полицию и лазить у вас по документам, искать, поднимать эти дела? Он сказал, что никто этим заниматься не будет.

Дословно не помню, но смысл был такой.

Затем Волчков нашёл меня во «ВКонтакте» и написал, что моим делом занимается другой следователь, дал мне номер телефона. Я начала звонить этому следователю, он меня отправил к другому, тоже дал номер телефона. Я позвонила уже третьему следователю, но и он мне ничего внятно не сказал.

В итоге я поехала во второй отдел, спросила, что с делом, где оно находится. Из канцелярии вышла девушка, сказала, что сейчас дело находится на рассмотрении, и попросила позвонить 5 сентября, чтобы узнать, какое решение вынесли по этому делу.

Я позвонила в этот день, мне снова ничего не сказали.

Далее, по словам женщины, её снова перенаправляли от одного следователя к другому, пока в соцсетях Волчков не сообщил ей, что дело в прокуратуре.

— Он написал, что дело сейчас в прокуратуре, потому что я писала туда жалобы. Сказал, что когда оно придёт из прокуратуры, возбудят уголовное дело. В итоге оно пришло, Волчков позвонил мне и сказал, что прокуратура тоже не усмотрела состава преступления. А я говорю: как это так, получается, что человека побили, он лежал в больнице — туда не кладут просто так — и никакого состава преступления.

Елена возмущена таким решением полиции и прокуратуры.

— Получается, что никто в этом не виноват, можно ходить, всех бить, в больницах отлежатся и всё. Я говорю: ну и что теперь делать, как это так? Волчков говорит: подавай в суд. Уже была осень, ноябрь где-то, холодно, у меня начали болеть дети.

Да я особо и не хотела подавать в суд (мировой — прим. ред.), я хотела, чтобы на него возбудили уголовное дело. Он всю жизнь меня бил, постоянно угрожал, пугал, оскорблял.

Потом я снова звонила дежурному во второй отдел, мне сказали, что у них нет сведений по этому делу.

7 ноября Логовской пришло извещение за подписью и. о. начальника ОМВД по Белгородскому району Александра Гулина. При этом оно датировано 11 августа.

— Мне сообщили, что проведена проверка, и в данном факте отсутствует административное правонарушение и преступление. Говорилось, что я могу обжаловать решение. Но дальше я уже перестала к ним обращаться.

Женщина уверяет, что визиты бывшего мужа не прекратились до сих пор, и вспоминает грустную историю своих хождений с заявлениями по различным отделам полиции:

— Избиения начались в 2009 году. Начиналось всё с пощёчин, потом пощёчина и пинки ногой, потом удары кулаком, потом удушения. Мы жили на улице Курской, там по месту жительства писала заявления не раз.

Потом мы жили на Костюкова, там я снова писала заявления в первый отдел полиции, побои снимала, они были зафиксированы. И здесь по этому адресу я тоже писала на него заявление. Всего за всё это время заявлений десять точно было написано, а результата никакого.

Один раз ему выписывали административный штраф. И когда я приходила писать заявления, они их так недовольно принимали. Но не только я писала заявления. Помимо меня, люди обращались в полицию с заявлениями на него: то он кого-то побил, то телефон забрал.

Буквально полтора месяца назад на него два парня написали заявление — он избил их на остановке. Просто он чувствует свою безнаказанность.

Елена говорит, что последнему ужасному избиению предшествовало то, что он буквально терроризировал её.

— Он следил за мной, за заборами ходил, дети кричали, что в огороде его видели. Он же пьёт, и у него уже невменяемое состояние. Стучал в окна, через крышу проникал в дом неоднократно, протыкал колёса в машинах моих гостей, топорами кидался — беспредел абсолютный.

При этом я на него где-то за месяц до произошедшего писала заявление. Вообще это уже происходило часто. Я иногда даже звонила, а они просто не приезжали.

Елена удивляется, как её бывшему мужу постоянно удаётся избегать ответственности.

— Он долги по алиментам не платит, его долг — больше 300 тысяч рублей. Мне говорили, что городской начальник приставов — брат его друга.

Мой пристав Людмила Караваева ничего не говорит по моим задолженностям. А он год вообще ни копейки не платил. Потом я начала пороги обивать, чего-то добилась. Его вызвали, он начал что-то перечислять.

В общей сложности за два года он мне перечислил тысяч 20 рублей.

Теперь итоги произошедшего — ещё и нервное расстройство Елены, и расстроенная психика детей.

— Я продаю этот дом полгода, не могу здесь жить, мне страшно. Вечером, как стемнеет, даже боюсь выйти собаку покормить. У меня дёргается глаз, бессонница по трое суток. К детям он хоть и не проявлял агрессии, но и они напуганы. У нас как шорох какой-то, старшая дочка сразу: «А что, это папа?». Дети боятся, они же видят ситуацию.

Елена вспомнила курьёзный случай, к которому тоже не знает, как относиться.

— Ко мне как-то приходил участковый и сказал: я вам не по работе, а по-человечески скажу, что вы ничего не сделаете. Я спросила почему. Он говорит: потому что! Посоветовал мне: найдите себе мужика, который набьёт ему морду. Вот такой был ответ. А если я не хочу находить какого-то мужика? У нас есть полиция, я плачу налоги. Вы за эти налоги кушаете. Для чего вы, полиция, тогда вообще нужны?

Мы обратились в УМВД по Белгородской области, чтобы узнать, как сейчас продвигается расследование по заявлению Елены.

— В тот же день (в пятницу, 26 февраля, когда Лежнев опубликовал свой пост — прим. ред.) информация попала к начальнику областного УМВД. Виктор Пестерев отложил все дела и ознакомился с ней. Сразу назначил служебную проверку по этому делу. Уже в субботу с утра начали работать сотрудники полиции, проводящие проверку. Работа проводится скрупулёзно и глубоко. Результаты никто скрывать не собирается, всё будет открыто. На их основании будут сделаны выводы, — рассказал нам начальник пресс-службы областного УМВД Алексей Гончарук.

Источник: //fonar.tv/article/2016/03/03/izbitaya-zhena-i-neprikasaemyi-muzh-pochemu-policiya-ne-nahodit-sostava-prestupleniya-v-mnogochasovom-izdevatelstve-nad-zhenschinoy

Глав-книга
Добавить комментарий